трещины

— не трогай меня, прошу. спешный закат разливается по его лицу красным светом. и это просто невероятно, невероятно красиво, щекочет нервы, потому что хочется дотронуться, хочется обхватить его лицо ладонями, хочется приблизиться и улыбнуться, широко-широко, обнажить острые клыки, хочется напугать мальчишку, настолько невинным он выглядит, хочется испортить, хочется испачкать, такого белого и пушистого, разбить на мелкие-мелкие осколки и рассеять их по всему свету. хочется сделать больно, хочется сжать его запястья так сильно, чтобы остались синяки, хочется пустить неровно по юношеским запястьям беглые дорожки крови, хочется вскружить мальцу голову, хочется свести его с ума. мицуба словно открытая книжка. книжка со шрифтом размером с ладонь, книжка белая, понятная, совсем детская, такую можно читать всем, никому не навредит, только лучше попытается сделать, книжка с листами-страницами тонкими-тонкими, такую порвать можно в два счета, а какой-нибудь жалкий огонёк от спички её едва не за полминуты выжжет с концами. и эта нежная, детская чувственность противная настолько, что испортить третьего хочется все сильнее и сильнее.  — почему это? — цукаса усмехается, изгибая бровь. мицуба жмурится, мицуба опускает голову, мицуба кусает губу, мицуба отливает красным закатом, мицуба просто невероятный: такой фальшивый и такой человеческий, что хочется смеяться. цукаса накрывает его ладонь своей и с силой сжимает, переплетая пальцы.  — больно, — едва слышно шепчет соске и цукасе не нужно спрашивать, чтобы понять, как тому отвратительно от его прикосновений — цукасе даже через этот едва слышный шёпот всё понятно, а оттого и растягиваются его сухие губы в улыбке всё сильнее и сильнее. цукасе не нужно спрашивать, чтобы понять, что ему хочется сделать ещё хуже. цукаса приподнимает удивлённо брови, озадаченно хмыкая, и вмиг хватает замешкавшегося духа за волосы, с силой оттягивая, заставляя посмотреть на себя напуганными ланьими глазами, заставляя сдавленно захрипеть сквозь зубы и схватить себя за запястье.  — потому что больно? мицуба щурится, слёзы наворачиваются ему на глаза, мицуба пытается отодрать от себя его руки, мицуба пытается вырваться, но всё тщетно.  — потому что я тебя ненавижу, — сипло шепчет он, отводя взгляд. и цукаса смеётся, смеётся снова, в который раз, потому что мицуба такой забавный, такой чувствительный, такой ребёнок, что хочется сломать, хочется разбить его розовые очки на миллиард крупиц, хочется заставить его ими подавиться. и цукасе настолько смешно, что он его отпускает, отряхивая руки и запрокидывая к потолку голову, а третий опять прячется за своей копной розовых-красных волос, и не смотрит на него — смотрит на лживый закат и поджимает белеющие губы.  — не умеешь ты ненавидеть, мицуба-чан.