Peekaboo

      — Ацуши, ты счастлив?       Ацуши на звук чужого голоса повернул голову и улыбнулся. С губ сорвался смешок. От Дазая неожиданно слышать такой вопрос, и сначала ученик растерялся.       — Да, конечно. Как можно не быть счастливым сейчас? — ответил он смущённо. Имел ввиду то, что жизнь его просто замечательна, особенно спокойные её моменты. Их хочешь не хочешь, но научишься ценить.       — Разве когда начинаешь думать об этом, не становится хуже? — спросил Осаму, с интересом вглядываясь в чужое лицо. Ацуши только покачал головой — он чувствовал себя действительно хорошо. Вокруг шумели листья и ходили люди; подальше, где дорога, машины ездили. Вроде бы, день совершенно обычный. Но редко когда Ацуши мог себе позволить просто сесть на скамейку в парке и расслабиться на свежем воздухе. Ветер, правда, немного неприятно щекочет лицо, но это только больше создаёт атмосферу умиротворения. Скоро наступит осень, станет прохладно. Это будет первая его осень в Йокогаме в качестве агента, если подумать.       — А когда у тебя день рождения? Ты ещё ни разу не говорил, — протянул Осаму. Он иногда слоги всё тянет и тянет, будто они бесконечные. Ацуши иногда так и слышал, как появляются новые буквы в этих длинных звуках. Новые фразы, новые слова. Он привык к этой манере разговора, и сейчас она смешила больше, чем раздражала. Дазай улыбнулся в ответ на его смех. — Ну правда, Ацуши-кун, когда твой день рождения?       — Да прошёл уже давно. Пятого мая был, — ответил Ацуши, отводя взгляд.       — Как хорошо! У меня ещё полно времени на выбор подарка, — сказал Осаму радостно, а Ацуши не смог не рассмеяться снова. — У тебя же впереди, получается, целая жизнь, Ацуши-кун. Это так здорово! Уже думал о том, что хочешь сделать за этот год? Обычно составляют списки желаний или вроде того. А половина из этого списка оказывается невыполненной, — заулыбался Осаму, откинувшись на спинку скамейки. Ацуши призадумался над его словами. Во-первых, он не думал даже о таком, во-вторых, Дазай непривычно звучал.       — И что обычно пишут в таких списках? — задал вопрос Ацуши. Что-то в чужих словах казалось ему странным. Интуиция теперь редко его подводила, и Ацуши посмотрел на наставника с интересом, внимательнее. Осаму радостный, и он, вроде, часто такой, но сегодня словно... по-другому, по-особенному. Нечто неуловимое.       — Разные цели, в основном простые. Либо совсем невыполнимые, как мечты, — ответил Дазай увлечённо. — Можно испытать очень сильное чувство воодушевления, когда выполняешь одну из этих целей. Они даже могут в момент изменить человеческую жизнь. Или нет, например, цель «покататься на доске для сёрфинга».       — Серьёзно? Люди такие странные, — сказал Ацуши, не задумываясь. Зачем бы ему создавать такой список? Только если ради развлечения, просто сделать себе какие-то «приятности». У Ацуши и целей особых не было — так, в магазин сходить, чего-то вкусного или красивого купить. Может, сделать кому-то подарок или доброе дело, взять на себя какую-то ответственность.       — Чувство успеха; почувствовать себя живым, — поделился наставник с Ацуши, вдруг сильно приблизившись к уху. Ацуши вздрогнул — он стукнулся с Дазаем нос к носу, когда повернулся. Осаму был доволен просто до неприличия. Это выглядело так натурально, что Накаджима даже не подумал об обмане, о том, что эмоции неискренние. Дазай опирался на скамейку руками и слишком лучился своей улыбкой. К Ацуши в голову закрались подозрения.       — У вас, наверное, произошло что-то важное. Мы раньше с вами не говорили о будущем, никогда. Может... вы влюбились? — поинтересовался Ацуши, тоже тихо и серьёзно, но с улыбкой. Да, сочетание было странным. Дазай вдруг закивал, и Ацуши опешил — сердце быстро забилось. Хотелось сжать сидушку скамейки изо всех сил, но парень лишь приоткрыл рот, не зная, что сказать. — ...Это так здорово! — воскликнул Ацуши, всё ещё негромко и неверяще. Дазай даже выглядел слегка смущённым — с действительно влюблённым выражением улыбнулся и взгляд отвёл. Наверное, вспоминает. Так много вопросов появилось в тот же миг! Кто она, как она зацепила Дазая, как они познакомились, вместе ли они? Кого Ацуши обязан благодарить за то, что наставник собирается жить?       Осаму сказал, что собирается делать ему на день рождения подарок, значит, до следующего пятого мая собирается дожить. А это около восьми месяцев. Ещё восемь месяцев можно быть спокойным, но точно ли только из-за чужой влюблённости — Ацуши не знает.       — Я действительно немного влюблён, — ответил Дазай, изображая застенчивость. Ацуши фыркнул и глаза отвёл, зная, что наставник слегка актёрствует. Осаму прекратил прямо перед лицом маячить, отсел слегка, мечтательно поглядев сквозь Ацуши. На секунду даже показалось, что на него. Ацуши поправил галстук, наблюдая за Дазаем очень внимательно. Выглядел как заинтересовавшийся вдруг чем-то зверь — те тоже так тянутся к объекту и смотрят пристально. Домашний, естественно. — Мои чувства ещё ранние, и они уже давно такие. Пока я решил просто подождать немного, чтобы определённее стало, но даже этого достаточно.       — Определённее? Так трудно понять, что влюблён в кого-то? — чуть дразня, сказал Ацуши, подумавший, что Дазай на него за это обидится. В шутку, конечно же. Осаму был в каких-то движениях, плавных, нерасторопных — то ногу на ногу закинет, то наклонит голову ближе к Ацуши, то взгляд отведёт. У него движения всегда суетливые и резкие, а сейчас совсем другие. Дазай неожиданно бухнул Ацуши голову на плечо.       — Трудно, — произнёс он односложно. Звучало как жалоба. — Боюсь спутать с отеческими или дружескими чувствами. — как только это было произнесено, брови Ацуши взлетели вверх, и он сжал пальцы на бриджах, подрагивая от сдерживаемого смеха. Осаму недоумённо приподнял голову. Хотел что-то спросить, но одна из прядей волос Накаджимы ему в рот почти попала, и пришлось промолчать, убирая её ученику за ухо. — Чёрт, так неудобно.       — Я извиняюсь, но сколько ей лет, раз вы сказали об отцовских чувствах? — сказал Ацуши, чувствуя за ухом едва заметную чесотку. Дазай, когда недовольным был, выглядел забавно, и сейчас даже брови нахмурил демонстративно. Голову с плеча Ацуши не убрал, так что и не обижается.       — Бывают люди, о которых хочется заботиться, — пробурчал он. Ацуши очень... милым, что ли, казалось это описание, особенно из уст наставника, у которого с заботой плохо клеилось. Получится ли это у Осаму, уже другой вопрос...       — Тогда вам можно только пожелать удачи в том, чтобы разобраться, — заметил Ацуши, стараясь не ёжиться, чтобы Осаму не помешать. Вечерняя прохлада опускалась на город, заставляла руки покрываться мурашками, и слегка завидовать Дазаю, который был в тепле. Столько слоёв одежды на теле спасали его и от холода, и от ветра. Ацуши же мог только неуверенно греться о его тело, причём только с одной стороны.       Лестно то, что Дазай сказал о второй половинке именно Ацуши. Ему не мог требоваться совет, иначе Накаджиме он бы не доверил это, но Дазаю могло требоваться и чьё-то просто присутствие. Ацуши для этого идеально подходил (присутствовать в его жизни).       Это даже заставляет чувствовать себя исключительным для Дазая. Возможно, так и есть — ученик же у Осаму один. Акутагава не в счёт, решил Ацуши, его спокойно нужно выкинуть и не раздражаться попусту.       — Есть кое-что важнее признаний и любви, что волнует меня.       Дазай отодвинулся и растянулся на скамейке, уложив голову Ацуши на ноги. Парень подвис. Осаму сделал это всё настолько спокойно, будто он несколько раз на дню вот так на коленях у кого-то отдыхает, как домашний кот. Абсолютно невозмутимо и с ленивыми жестами того, кому всё можно. Ацуши промолчал, с непониманием глядя на наставника, который водил по воздуху рукой и собирался с мыслями. Парень сильно сжал ноги и отвёл взгляд от чужого лица, потому что ситуация успела стать странной.       — Тут же люди, на нас все пялятся, — сказал Ацуши, скрипя зубами, но не от раздражения, просто неловко было. И холодно.       — Я устал, Ацуши-кун, у меня болит спина, и вообще я самый больной человек, которого ты когда-либо встречал. Тебе так жаль позволить мне полежать?       — Нет, просто вы могли попросить меня встать, — резонно ответил Ацуши, собираясь так и сделать. Дазай схватил его за руку и замотал головой.       — Скамейка твёрдая, и на твоих ногах лежать гораздо удобнее. Люди сейчас пройдут мимо, да и нет им до нас де́ла. Просто дай мне немного расслабиться, — Дазай в конце фразы зевнул и потянулся, заставив Ацуши поднять голову. Получить в лицо кулаком Накаджиме не очень хотелось, как не хотелось и искать насмешки в поведении Дазая. Оно очень непривычное. Такое, что Дазай сейчас сильно схож с котом, ленивым, любящим потянуться и слегка ласковым. Ацуши было смешно — это ведь его постоянно с котом знакомые сравнивают, но на самом деле вылитый кот — Дазай.       — У меня появилась проблема. Потребуется твоя помощь, но если ты откажешься, я пойму, — сказал Осаму негромко, с закрытыми глазами. Он руки сжал на груди, будто в гроб ложиться собирался, а Ацуши вдруг ощутил, что вокруг — ни души. Люди покинули парк, когда начало холодать, а Ацуши всё мёрз. Осаму говорил едва различимо, будто боялся, что подслушивают. — Не хотел говорить, но так будет легче, когда хоть один человек будет знать.       — Что за проблема?       — Кто-то преследует меня. Он дал мне список, — заговорил Дазай быстро и отрывисто, и из-за шорохов Ацуши едва его слышал. Пришлось очень близко наклониться (а ещё Накаджима неосознанно сжал руки на рукаве Дазая, а тот не замечал или делал вид). Ацуши готов был послать мир к чёрту, потому что Осаму только-только выглядел, как нормальный человек, довольный жизнью, и вот такая ерунда всё не отпускает его и отравляет существование: слежка, угрозы, списки какие-то, невозможность с кем-то откровенно поговорить. Могут же подслушивать. Да, Ацуши вдруг сильно захотел послать мир к чёрту. — Я могу выглядеть как сумасшедший в ближайшее время, но не верь этому. Нужно выполнить всё, что есть в списке, иначе мне конец, — вот именно такого Ацуши и боялся. — Он подразумевает использование других людей, и... Я могу сделать с тобой некоторые вещи из этого списка? — спросил Дазай тоном ещё более пониженным.       Руки наставника напряглись ещё сильнее. Ацуши прислушался, но шагов не слышал, только шорох листьев, который всё равно насторожиться заставлял.       — Если это поможет, то я согласен. Делайте, что хотите, — ответил Ацуши, только раз дрогнув.       Этот шаг со стороны Дазая — невероятная открытость. Только Ацуши будет знать, что Осаму не сумасшедший, что его поведение продиктовано шантажом. В голове, в целом, не укладывалось, что Дазая кто-то смог шантажировать. Но раз так, то Ацуши согласится, не подведёт и не позволит кому-то, давшему Дазаю список, ввести всех в заблуждение. Если наставник будет делать странные вещи лишь рядом с Ацуши, то всё не будет таким плачевным.       Осаму притянул его к себе за галстук вдруг (Ацуши чуть не задохнулся), чтобы с проницательным взглядом начать говорить. Дыхание Дазая было так близко, что грело Накаджиме подбородок: — Я не могу показывать никому список. Там нет ничего слишком ужасного, ты будешь в порядке. Ничего особенного не требуется, просто реагируй, как ты обычно реагируешь и... верь в меня, — низко закончил Дазай, слегка огляделся и дёрнул Ацуши на себя сильнее. Накаджима чуть не свалился со скамейки, но это ничто по сравнению с тем, что Дазай целовал его, притянув к себе за галстук. От ступора губы онемели, и не было шанса ответить или оттолкнуть. Осаму прекратил касаться его губами. — Мне нужно изобразить влюблённость. Прости, — сказал почти неслышно и лёг обратно, расслабленно и спокойно, пока Ацуши обретал дар речи и крутил шестерёнки в своей голове.       — Это был поцелуй?! — воскликнул Ацуши, не сдерживаясь — ему же сказали реагировать честно. Внутрь заполз холод. Подробности записей в том списке слишком заинтересовали парня. Если там все действия наподобие, то выполнить обещание будет сложнее, чем он думал.       — Нет, это был скорее короткий и очень нахальный «чмок», — ответил Осаму беззаботно, ещё и проведя по губам кончиком языка. Накаджима, дотронувшись до своих губ пальцем, даже затрясся. Он не заметил, как Дазай что-то спросил у него, как поднялся со скамейки. Зато чётко ощутил, как тот взял его за запястья и твёрдо посмотрел. Ацуши не знал, что сказать, и взгляд отвести хотелось. — Тебе холодно?       — Да-да, немного, — быстро произнёс Ацуши, путаясь в буквах и радуясь, что нашлась тема для разговора. Она отвлечёт его от странного события, произошедшего секунду назад, если Дазай перестанет на него так смотреть.       — Наверное, у тебя нет ни одного пальто, — ответил Осаму задумчивым голосом. Он окинул взглядом покрывшиеся мурашками руки Ацуши, открытые до локтя, задумчиво приблизил своё лицо к ним.       «И их что, тоже целовать будет?!» — с шоком подумал Ацуши, но Осаму на его руки только посмотрел и выпрямился. Накаджима мысленно выдохнул. Кажется, и сердце биться перестало.       — Идём, — сказал Дазай с хитрой улыбкой, прежде чем развернуться — Ацуши пришлось его догонять. Мысли в голове дрались друг с другом бешеными дворовыми кошками, а Ацуши пытался залезть в голову наставнику. Какие эмоции тот вообще испытывает к этим действиям? Да, явно неприятные, но сам процесс поцелуя с Ацуши, или чего-то вроде, был неприятным?       Накаджима не заметил, как начал слабо мять губу и опускать голову, идя рядом с наставником. Он был бы рад воспринять это только как помощь, но чувство отвращения к себе никогда не дремлет. У Ацуши несколько причин посчитать себя ненормальным и странным — во-первых, то, как Дазай его к себе притянул, чем-то ему понравилось, во-вторых, то прикосновение губ было приятным, в-третьих, когда Дазай лежал на его коленях, это ощущалось естественно, хотя было впервые. Да, Ацуши странный. От него Дазаю лучше держаться дальше, чем сегодня, а то может что-то ещё хуже получиться.       — Вы правы в том, что одно какое-то действие может всё изменить, — произнёс Ацуши, надеясь, что Дазай его слушает. Вечер в парке был безнадёжно изменён и направлен в другое русло, и Накаджима не мог ничего с этим сделать. Он не мог сейчас вдруг отказать Дазаю в помощи, учитывая, как всё серьёзно, и что Осаму решил посвятить в это только его. Ацуши будто бы переходил на следующую ступень, но его это коробило (если не пугало). — Это мой первый поцелуй был.       И зачем он это сказал? Понятно, что Дазая не обрадуют эти слова, они способны только заставить испытать неловкость. Ацуши пора бы научиться следить за тем, что у него на языке, особенно в присутствии Дазая, чтобы не позориться. Парень неуверенно взглянул в сторону наставника — тот смотрел на него. Это заставило Ацуши тут же отвести взгляд и выпрямиться.       — Можно не считать это поцелуем, тем более, что это им и не было. Я коснулся губами твоих губ, и ничего больше, — ответил Осаму совсем без эмоций. Можно спокойно выдохнуть.       Ацуши хотел сказать «ладно», но Дазай в этом не нуждался. Всё это — довольно смешанные чувства, которые хотелось бы не испытывать. Заставляет задаваться глупыми вопросами. Осаму не говорил больше ничего, он остановился у входа в торговый центр, а Ацуши сразу поёжился.       — Ну хватит дрожать, — заходя внутрь, сказал Осаму, и Ацуши за ним сделал шаг неуверенно. Близилось время закрытия центра, а некоторые магазины уже заперли свои двери.       — Это нервное, — отвечал Ацуши, сжимая руки в кулаки на секунду. Дазай, получается, не посвятит его больше ни во что, касающееся «списка» и человека, который его преследует. Осаму же вернулся к своему нормальному поведению, значит, у Ацуши нет шансов что-то узнать. Он будет разбираться со всем сам, а Накаджиме только гадать остаётся.       Осаму неожиданно привёл Ацуши в одёжный магазин, где предложил примерить ворох пальто и немного курток. Этим он совсем сбил с толку ученика. Ацуши ходил, мерял, вертелся у зеркала, понимая, к чему это ведёт. У него не было столько денег — тёплая одежда, чтоб Дазай знал, дорогая! Особенно в масс-маркетах, в один из которых они и пришли. Подвергнувшись несколько раз критической оценке, Ацуши со стоном мог только признать, что наставник слишком придирчивый. У чего-то ему не нравится ткань, у чего-то — подкладка, цвет, рисунок, воротник, общий внешний вид; и так далее, с ума сойти можно. Ацуши чуть не умер прямо в примерочной от скуки, когда Дазай, наконец, к чему-то пришёл.       — Это, вроде, неплохо, — сказал он, всё ещё оценивая пальто, которое выбрал. Прошло всего-то полчаса, но Ацуши они показались сутками. Осаму провёл руками по воротнику, поправил его, повернул Накаджиму к зеркалу. Тот уже не сопротивлялся, лишь покорно подчиняясь. Дазай последний раз хлопнул по его плечам, заставив выпрямиться, и кивнул. — Лучше здесь ничего уже нет.       — Какая разница, в чём именно я буду по улице ходить? — протянул Ацуши, жалуясь всему миру на то, как устал. Ему и куртки подходили. А Дазай их первыми отбросил, ещё и с пренебрежением! — И с бриджами оно всё равно странно смотрится.       — Бриджи осенью не носят, — отбрил Осаму, снова ревностно разглаживая воротник на Ацуши. Тому пришлось признать, что так и есть. Наступала осень, приходила необходимость обновить гардероб. Дазай вздохнул, — Ладно, последний и главный критерий. Тебе нравится?       — Да, оно замечательное. И тёплое, — с тоской сказал Ацуши, оглядывая себя в синем пальто-плаще, разлинованном тонкими полосками. Он не собирается его покупать.       — Точно? Не жмёт, не стесняет движений? Подними вверх руки.       — Да нет, Дазай-сан, всё хорошо, — Ацуши с досадой поднял руки. Ничто не тянуло, не треснуло, только шейные позвонки Ацуши захрустели.       — Значит, будешь носить пальто, которое я тебе выбрал, — заключил Осаму с улыбкой, щёлкая пальцами. Ацуши мог только помотать головой, и тон наставника сразу стал удивлённым. — Почему нет?       — Взгляните на ценник, — Ацуши снял вещь и показал цену.       — Это средняя стоимость, — заметил Дазай, вырывая вещь из чужих рук и куда-то уходя. Ацуши выдохнул, протерев лицо руками. Ему редко было стыдно в магазинах, но сейчас такой случай. Правильно, что Осаму решил вернуть вещь на место. Выход найдётся — несколько толстовок одновременно надевать, например. Это неформальная одежда, конечно, но Ацуши должны понять. Для того, чтобы и дальше разгуливать в рубашке, уже холодновато.       Ацуши вышел из примерочной как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дазай банковской картой за что-то расплачивается. Причём и издалека было видно, что нулей у суммы много.       — Вы что-то всё-таки купили, Дазай-сан? — подскочил Ацуши к нему, увидев, как наставнику передают пакет.       — Да, — ответил Дазай, с невероятным довольством передавая Накаджиме пакет, чтобы нёс. У него как будто давно желанное приобретение случилось. — Пальто твоё. Носи, — слишком спокойно и коротко. Ацуши не сразу осознал, заглянул в пакет, увидел в нём ту одежду, которую Дазай только что относил. Ученик закрыл пакет, вперившись взглядом вперёд.       — Так вы его на кассу несли... — сказал он только. Взгляд, который Ацуши на Дазая перевёл, был полон сомнений в разумности Осаму, как человека, которому без этих денег ещё жить (это Ацуши ещё не знает, что расплачивался Дазай золотой картой; он и не узнает). — Это подарок? — спросил он, стараясь не слишком обнадёженно звучать. С Дазая станется сказать «нет».       — На прошедший день рождения.       — Тогда хорошо. Тогда я могу принять его, — сказал Ацуши, замешкавшись, и прижал пакет к груди. Его новое пальто, на самом деле, было немного в «дазаевском» стиле, только чуть-чуть переработанном под Ацуши. По́лы были длинные, а передняя часть — короче. Ещё и приталенное, чем-то похожее на чужой песочный плащ. Конечно, это только совпадения и догадки. Как и странное, довольно ревностное, «носи». Придётся носить, погода ведь меняется; но Дазай, кажется, не из-за этого попросил.       И даже если бы Ацуши морально не мог принять одежду в подарок, он уже не мог отказаться. Одежду ему уже купили, его уже во что-то втянули, и ещё несколько таких «уже». Его домой уже вели, под светом фонарей и под разглагольствования о том о сём. Как тут откажешься?       — Вы ненормальный, — сказал Ацуши вдруг, рассмеявшись. Дазай хмыкнул — «да, такой уж я», — и стал улыбаться хитро, думая о том, что в ближайшее время ему придётся делать, и что из этого будет заставлять Ацуши вот так же радоваться. С Осаму странные вещи ощущаются нормальными, а нормальные настолько редки, что становятся странными — это имел ввиду Ацуши. Его эмоции светлы. Дазаю бы хотелось, чтобы всё было не так однозначно, интереснее ведь по-другому. Но и на такой случай в его списке пункты есть.       Расстались они у ворот, радостно и позитивно. Ацуши умчался с пакетом, в котором лежало пальто. Пальто, купленное Дазаем, и которое Ацуши будет носить, даже появляться в нём в агентстве. Дазай потихоньку обозначает всем границы своей территории.       Спросить про день рождения Сказать о любви       Полежать на коленях Купить ему одежду       На пункте «поцеловать» Дазай не сделал пометок. Эта смехотворная попытка (настолько же нелепая, как весь список, в котором ещё много пунктов) не считается.       «Спасибо, что помогаешь мне с этим, Ацуши-кун», — подумал Дазай, сам себе составитель списков, сам себе шантажист. Он выбрал путь обмана, хотя собирался сегодня ученику просто «я люблю тебя» сказать, чтобы Ацуши хотя бы в курсе был. Но, видимо, само существование этого списка действий заставило Осаму ступить на кривую дорожку.       «Признаюсь в следующий раз», — заключил он. Всё и так пока шло неплохо.