Веснушки на солнце

Агент лёг на живот, не обращая внимания на давящий на кевларовый жилет гравий. Смотря сквозь оптический прицел, он вдыхал через нос и выдыхал через рот, сосредоточившись на маленьком окне (в настоящее время закрытом занавесками) многоквартирного дома через улицу. За окном был виден небольшой балкон, ведущий к пожарной лестнице, фиолетовое одеяло скрывало большую часть ржавого металла. Цель (идентификация: Ронин, настоящее имя: неизвестно, задание: разведка) шла по тротуару, уставившись в маленький телефон в руке. Он ни разу не поднял глаз, и Агент подумал, что мог бы убить его уже раз восемь, и всё потому, что тот не смотрел по сторонам. Ронин зашёл в дом, и через две минуты добрался до квартиры. Лифт, должно быть, снова заработал: если бы Ронин поднимался по лестнице, то добирался бы как минимум семь минут. Через две минуты занавески, закрывающие окно, раздвинулись. Ронин стоял у окна полностью на виду у Агента, подняв лицо к солнцу. Глядя в прицел, Агент мог различить каждую отдельную веснушку на лице Ронина. Двадцать одна веснушка рассыпалась у него на переносице, ещё больше — на руках и плечах, и... когда он успел снять рубашку? Агент покачал головой, не обращая внимания на царапину на скуле от прицела винтовки. Ронин уже разделся до нижнего белья, и Агент быстро оглядел его с головы до ног, чтобы проверить на наличие оружия. Только нож в набедренной кобуре, который Ронин снял и убрал с глаз долой, а потом просто встал перед окном. Он не двигался, просто стоял, пока солнце касалось его кожи. Если он будет делать это в течение всего периода миссии, Агенту будет нечего сообщить кураторам. Если он ничего не сможет сообщить, то его ждёт коррекция и повторная калибровка. Ронин оттолкнулся от открытого окна и вылез на платформу пожарной лестницы, устраиваясь на фиолетовом одеяле. Он начал касаться своей груди, проводя ногтями по коже и дёргая себя за соски. Агент не должен был этого видеть. Он не был уверен, откуда, но знал, что это правда. Светлые волосы Ронина блестели на солнце, рот был широко открыт — никаких звуков не было слышно, даже на таком расстоянии, даже с усиленным слухом Агента, и всё же... Он подумал, что, возможно, это был вздох, едва слышный, даже если бы Агент стоял прямо рядом с Ронином, если бы сам проводил руками по его груди. Левая рука Ронина заскользила вниз по груди под нижнее белье, бицепс напрягся, когда он начал поглаживать себя. Рука Агента с жужжанием перекалибровалась, ладонь сжалась в кулак. Даже зная, что это невозможно, он каким-то образом слышал стоны и вздохи, вырывающиеся изо рта Ронина. Его пульс участился, а щёки потеплели. Он поёрзал на осыпанной гравием крыше, хрустя маленькими камнями, не отводя взгляда от пятнистой от солнца фигуры Ронина. В конце концов, его миссией была разведка. Правая рука Ронина переместилась от соска к волосам, и он грубо дёрнул за них. Его рот открылся, лицо исказилось от удовольствия. Даже с расстояния, на котором находится Агент, было видно, как напряглось его тело. Спина выгнулась, а рот открылся в безмолвном "о". Щёки Агента горели, пока он смотрел, как Ронин откидывается на фиолетовое одеяло. Ронин повернул голову, глядя прямо на Агента, а затем подмигнул. Агент не двинулся, замедляя дыхание до тех пор, пока тело полностью не успокоилось. Ронин не должен был знать, где он находится. Он, должно быть, лучше, чем думали кураторы, если узнал, где находится Агент. Он дождался, пока Ронин вернётся внутрь и задёрнет шторы, затем собрал винтовку и направился к точке эвакуации. Кураторам не нужно знать, что он видел. Он сообщит, что Ронин ни разу не выходил из дома. Кураторам также не нужно знать, что Ронин знал о его присутствии. Это принесёт только коррекцию и повторную калибровку, а Агент обнаружил, что его навыки остаются неизменными и даже улучшаются, чем больше времени он проводит без коррекции и повторной калибровки. — Солдат, отчёт, — рявкнул Рамлоу, куратор уровня бета. — Миссия прошла успешно, — ответил он, — цель не покидала дома с момента прибытия. Куратор Рамлоу ударил его по лицу. Агент никак не отреагировал. — Боже, как бы я хотел, чтобы мы уже могли прикончить самодовольного ублюдка, — простонал куратор Рамлоу. Он продолжил говорить, но Агент слушал только в полуха. По большей части он был сосредоточен на воспоминаниях, где всё ещё мог слабо слышать звуки стонов Ронина. Спиной он упирался в стенку фургона, рука была пристегнута тяжелыми наручниками и обездвижена. Он был пойман в ловушку, и всё же он никогда не чувствовал более свободным, чем когда думал о крыше. *** Двадцать два года спустя, когда Баки Барнс впервые встретился с Клинтом Бартоном, через год после событий в Вашингтоне — после падения гелликариеров, после падения Щ.И.Т.а и Гидры, после того, как Стиви нашёл его и помог встать на ноги (по крайней мере, в основном), он ярко покраснел, когда Клинт протянул ему руку, и помимо воли выпалил: — Тебе всё ещё нравится фиолетовый цвет? Бартон выглядел смущенным всего лишь мгновение, а затем расплылся в улыбке. У него до сих пор было столько же веснушек.