Байки из Бездны 1: Зачем вообще что-то делается?

      На следующий же день радио и телефонные линии разрывались от потока вопросов про отель. Газеты пестрили разными статьями, а телеэфир забился интервью. Хренова гора домыслов, пафоса и навоза, но с подачи разведки и повелителей не сказано ни слова про Разлом и опозоренных. Ну и хорошо. Не надо им это знать. Не для их это умов. Меньше знаешь — крепче спишь. Только вот с нами это не работало никогда. Когда понимаешь товарища без слов, хлопаешь его по плечу и идёшь дальше, потому что не хочешь загоняться и нагнетать обстановку. Да, именно так. Поэтому никто не удивился, когда Мэри захотела вступить в отряд Принцессы.       Через три дня отель оставлен на Руби и Ниффти, а регистрация на жительство временно остановлена. Если что, оба могут дёрнуть сотрудников, освободившихся с обслуживающей смены, из корабля. А мы с самого раннего утра шатались на окраине города рядом с обшарпанным одноэтажным пропускным пунктом. Чарли, Ал, Агги, Тони, Хаск, Мэри, Белла, Луми и, собственно, я. Начало прохода, как всегда, ознаменовал противный зуммер. Пройдя проверку регистрации и сканер, задерживаться мы не стали, а сразу направились по разбитой асфальтовой дороге вперёд, чтобы разместиться и начать разведку. В тот же момент Истина заставила меня и брата обернуться. И не зря. Следом за нами также заранее прибыли к турникету обе сестры Мелтдаун. Без сомнения, они узнали нас и наоборот. В тот момент переговоров с ними не предполагалось, а движение продолжилось.       Дорога пролегала между четырьмя рядами коттеджей. Оконные стёкла целые, не заколоченные. Зато на клумбах и лужайках росла жухлая жёлтая трава, в углах заборчиков белые деревья без намёка на то, что у них когда-то были листья. Где-то я уже видел их. Да, в Разломе. Главное здание Санатория расположилось в низине. Дорога спустилась вниз по склону и провела нас через арку, соединявшую пятнадцатиэтажное и пятиэтажное строения. У каждого по внутреннему двору, на цокольных этажах должны находиться маленькие магазины. Когда-то здесь и впрямь находился санаторий, какой встретился и в памяти Энджа, и в моей. В одном из таких работали Ниффти и Руби до захвата ангельской силой и того расстрела. Простое задание, моментально обратившееся в сложное как для посетителей, так и для сотрудников.       Разместились мы в нескольких номерах подряд на шестом этаже из пятнадцати. На разведку отправились вчетвером со включённой связью. Хаск на обход большого здания, Тони — малого; Луми на территорию у главной дороги, а я к пристани. Началось дело с внутреннего двора. Вот те самые шесть кулинарных прилавков, открывшихся за небольшое время до прихода. В такие моменты забыть, что всё это всего лишь энергия или бывшая человечина, как два пальца об асфальт. Слева от входа со стороны холма как раз находился мясной отдел, только вместо привычного Мясника и Тараканши в качестве продавца какой-то покоробленный дракон с постоянно высунутым языком.

***

      — Ба! Какие люди! Здорово, Руби, ты как здесь очутился? Не знаешь, где здесь можно Ниффти найти? Ну, демонессу-таракана.       — Привет. Работаю я здесь. Маленькая сейчас придёт. Случилось чего?       — Да нам забрать вас обоих надо отсюда.       — «Забрать? Нафига?»       — «Нас Аластор отправил. Сказал, что этот санаторий скоро утонет.»       — «Вот как? А всё так зашибенно началось. Хорошо, я всё понял.»

***

      Вместо весёлой демоняшки, похожей на упоротую спидами летучую мышь и тараторившей на весь этаж, за прилавком со сластями стояла мухоловка и пялилась всеми глазищами.       — Слышь, котяра, брать будешь что-то? Если нет, то вали на хер.       Я промолчал и двинулся к пристани. Поругаться с ними всегда успеется, а вот территорию осмотреть нет. К причалу, ещё ниже по склону, меня привела такая же разбитая дорожка. Запертый склад с несколькими гаражами, прилежащая область с пирсом сделана из досок, но с частыми дырками. Из воды торчали множественные остатки старых островов, а ещё дальше уже целый квадрат, будто пирс сделан совсем не единственным и строился не по разрушении предыдущего, а являлся целой сетью. Только зачем?       — «Собственно, не за чем. Это всего лишь отличительная черта местностей, страдающих Кровавыми приливами. У них частота такая же, как у гонов, но монстры морские. Так что территория очень удобная для тихих чисток», — прозвучал в моем разуме ответ Аластора.       — «Даже Левиафан и Бегемот есть?» — искренне удивился я.       — «Зверушки Самаэля существовали с начала времён, но мы ещё из запечатанных закоулков вытащили много кого, и, благодаря в том числе и им, можем дёргать губернаторов, как хотим. Об этом я позже расскажу.»       Я портанулся ещё несколько раз, чтобы раскрыть территорию полностью. Да, планировка совпадала с прошлой, хотя считать её типовой я бы не решился, о чём сообщил. Пока в канале шло совещания, я распараллелился на него и происходившее снаружи. Назрело то, что пропустить нельзя: движение Мэдлин по дороге в мою сторону и предстоящий разговор. Нет, у меня не возникло чувства жёсткого проёба жизни, как при встрече с Агги, потому как сравнивать годовые отношения охламонов и охламонок, жаждавших денег и не доросших до семейной жизни, и родственные глупо. Как узнал свою бывшую? С помощью режима протеза. Она кипела желанием высказать всё, что накопила за всё время. Мэд остановилась в нескольких метрах от меня, готовая испепелить взглядом. Кто же заговорил первым? Дайте-ка подумать.       — Ну здравствуй, Мэд. Ты, как я вижу, не в настроении? — я сложил руки на груди. — Тебя что-то мучает? Не молчи, скажи уж.       — Меня мучает всё! Мы опозорились в хлам. Все ржали, как кони! Вэл злой, а Вокс просто молчит и ничего не делает, — она подошла и громко прошипела мне в ухо. — Зато мы вам отомстим сегодня, во что бы ни стало.       — После того, как Жёсткая линза не помогла на торжестве и в бутике у Рози и Франклин? — я решил дёрнуть сразу за главную струну и активировал ещё один метод допроса — «серебряное поле». Допрос полем, в отличие от сыворотки правды, был щадящим и не приводил к овощевлению объекта.       — Тебе надо выговориться, облегчить душу. Всё одно: отсюда никто, включая вас обеих, не уйдёт.       — Не уйдёт? Рами, не надо ссать мне в уши! — тут её коротнуло и язык развязался. — Нам помогло это очень сильно, когда Вельвет захотела отомстить этой, как её там, Ниффти. Думаешь, что за Мясника спряталась, и всё в ажуре?

***

      Это была ошибка Вокса. Привести свою компанию в ресторан «Сытая средина, весёлые края» оказалось плохой идеей.       Пятёрка сидела за столом в ожидании заказа. Наконец к ним прибежала Тараканша с тележкой и стала выставлять заказ на стол. Повелители вместе с Вельвет, Мэдлин и Рэдлин наблюдали за деятельностью первой. Моль хотел было цапнуть её за воротник, но маленькая увернулась и прошмыгнула с тележкой мимо.       — Сучка мелкая, — бросил он ей вслед. — И быстрая.       — Не трогал бы ты её, — заметил Телевизор, — мало ли что.       Вокс попробовал принесённое, оказавшееся настолько вкусным, что проблемой могло стать одно — невозможность остановиться. И это в ресторане, а не в столовой. Ну очень странно. Так могли готовить только те, кого лучше не беспокоить, чтобы не огрести не то, что ведро гвоздей в жопу, а даже оказаться на разделочном столе. Нельзя вляпаться, надо валить подальше.       — Я хочу её, — вдруг произнесла Вельвет. — Во всех смыслах.       — Что, бля? — Телек подпрыгнул на стуле, осознав, что соседку занесло куда-то не туда. — Не, на хер, на хер, уволь. Поедим и уйдём. Бегом, не рассиживая!       — Тиви, Тини, вы всё слышали, — гнула свою линию демонесса, насторожив ещё и сестёр.       — Вельвет, лучше остановись. Это не то место, где стоит что-то требовать. И пытаться перекупить сотрудника прямо здесь тоже.       — Нового найдут. Тем более, мы можем выкупить этот ресторан. Или ты сомневаешься?       — Сомневаюсь, — ответил Вокс и продолжил трапезу, но уже нервно и словно поедая траву. Сёстры, несмотря на первое посещение такого места, под взглядом хозяина поторопились.       — Официант! Можно расчёт, и мы уйдём? — Тиви составил тарелки в стопку и приготовил плату сразу за всех, добавив ещё за предстоящую порчу имущества. Пришедшей Тараканше он всучил деньги и шёпотом произнес:       — Позже уберёшь. Иди быстрей отсюда и передай, что мне проблем не надо.       Вельвет демонстративно опрокинула тарелку на пол и завопила:       — Ты ленивая скотина! Обслужи меня нормально! Ты хоть знаешь, кто перед тобой?       У Телека вытянулось лицо и дернулся левый глаз. Посетители побросали недоеденное и, оставив денег больше, чем указано в ценниках, высыпали на улицу. Вслед за ними Вокс под шумок утащил обеих вяло упиравшихся сестёр и сразу телепортировал. Остальные работники спрятались в подсобку.       — Дайте-ка подумать… — Ниффти щёлкнула пальцами, заблокировав двери. — Вы, два идиота, гадящих в приличном заведении. Этого достаточно, чтобы вас наказать и выдворить отсюда.       Очередная попытка Валентино схватить маленькую провалилась. Вельвет завопила так, что импульсом столы и стулья разнесло к противоположным стенам. Ниффти не сдвинулась с места, стоя, будто влитая. На её лице заиграла широкая улыбка, больше похожая на оскал. Кто-то ткнул обоих повелителей под рёбра. Валентино и Вельвет, ухнув от боли, обернулись. Это оказался не Вокс, а владелец заведения.       — Чего орёте, имбицилы? Мясо должно молчать, чтобы жёстким не стать.       Теперь кровавая нова разлетелась по помещению, создав непроницаемый купол и заблокировав телепортацию. Моль и Вельв тоже сбило с ног. На них сверху вниз пристально смотрели Мясник и Тараканша.       — А ваш приятель оказался умнее вас. Интересно. Ну очень.       — Слушай, как там тебя, давай договоримся, а? Пойдёшь в нашу сеть работать и получишь больше, намного больше. И даже власть.       — Это в какую же? — полюбопытствовал Руби, когда Ниффти устроилась у него на рогах.       — ВиВиВ. Соглашайся. Мы не каждый день такими предложениями разбрасываемся, — с надеждой спросил Вэл и протянул руку для пожатия и договора. Вельвет тоже протянула было руку, надеясь, что маленькая присоединится, но та только заливисто засмеялась.       — Не, дружки-пирожки, вы заведением ошиблись. Лошки и выебоны через две улицы работают, — усмехнулся Руби и наклонился так, что заслонил свет.       — Тогда иди на хер, — пробурчал Моль и показал фак.       — Нет уж, дорогой, это ты вместе со своей подружкой иди на хер, — мясник поднял обоих за шкирки и задумался. — Что же мне с вами делать? А, я придумал.       Сначала он от души повозил их рожами по неубранному мусору, несмотря на разницу в росте, попутно приговаривая:       — Достали, как же достали! Ничему не учатся и учиться не хотят. Не надо на чужой территории быковать. Это не закончится ничем хорошим, ну вот не закончится! Понимаете?       Затем из потолка выскочили два ошейника, сразу нацепившихся повелителям на шеи, и две странные кормушки.       — А теперь уберитесь здесь. Чтобы всё блестело! Станете халтурить, и эти так любимые вами приборы вздёрнут вас под потолок. Думаю, что не надо напоминать про возможные неудобства, сами догадаетесь.       Через несколько часов зал не то чтобы блестел, но и следов разгрома и побоища не наблюдалось. Правда, Валентино и Вельвет стали грязными, как чушки, далёкие от собственной индустрии, потому как всё же побывали под потолком и поели земли с опилками. Руби без зазрения вытолкнул их на улицу и пригрозил:       — На первый раз гуляйте, во второй раз — на разделочный стол.       Повелители, полные бессильной злобы, молча портанулись в… Да, прямо в кабинет Вокса. Последний не то чтобы удивился последствиям, но и сочувствовать тоже не собирался.       — Ну что, выкупили и работника, и заведение? Как два пальца об асфальт, да? — съязвил Телек. — Ну что вам стоило меня послушать?       — Тиви, ты сука! — прошипел Тини и схватил его за грудки. — Бросил нас и съебался, а мы страдали. Ты знаешь, как нас унизили? Ты хоть знаешь, что мы пережили?!       — Вэл, успокойся. Тебя и Вельвет никто за язык и руки не тянул тогда. А за компанию я вешаться не стану, — через жёсткую тряску оправдывался Вокс.       Это стало последней каплей. Моль ударил Телека сначала головой в лицо, затем несколько раз приложил им же о стену. Экран подёрнулся сетью крупных и мелких трещин и зарябил. Обмякший Вокс уже висел в руках Вэла. Последний бросил его рядом со стулом.       — Хватит, расстаёмся. Прощай, — Валентино и Вельвет переместились в бункер студии.       Надо было привести себя в порядок и продумать план мести. Можно даже привлечь этих сестёр Мелтдаун, которые, хоть и упирались, не хотят бросать их. И спросить, настоящие ли у них фамилии или это прозвища.

***

      А затем один санаторий заказал услуги Мясника. И первого решили использовать, как территорию для Утопленных испытаний. Линзу Жёсткого света Вэл подарил Вельвет, а встреча в бутике Рози произошла тупо по стечению обстоятельств. Братья и их появление — в месть совершенно не входили, что спутало все карты. Теперь требовалось завершить начатое.

***

      — Наших бойцов уделали в очередной раз, а в успех испытания я уже не верю нисколько. Тини, ты всё ещё думаешь, что игра стоит свеч? Может быть, пора остановиться? — Вокс в очередной раз выглянул в окно через жалюзи.       — Ну не по зубам нам Радиоеблан, вообще никак.       — Тиви, ты хочешь соскочить после всего этого? Как тогда в ресторане? — удивился Моль.       — Да какая разница сколько вёдер гвоздей мы огребли?! Это не то, чем сейчас надо меряться. Важнее, сколько мы ещё огребём, если не остановимся. Он смог уговорить Мясника пойти за ним. Разрушил твою сделку с Дастом. Невесть как вернул этих братьев, которым теперь жаждут отомстить сёстры. Смог забрать мою энергию, наконец! — Телек в запале топнул ногой. — А что смогли мы? Облажаться?       Валентино стал вспоминать хоть одну победу над Радиодемоном. И не смог. Его территория стояла твёрдо. Не то, что у других. Его люди не велись ни на какие уговоры, как тот Мясник. Зато вспомнил про… Точно же!       — Мы должны уничтожить их самодостаточность.       — Да это ж просто! Берёшь и уничтожаешь. А всё на самом деле не так просто, как тебе кажется. Сколько уже наших шпионов слито? Херова гора?       — Мясо для этого всегда найдётся.       — Тини, мы теперь такое же мясо, только с другим названием. Пойдём лучше решать свои мясные проблемы с такими же мясными конкурентами и не лезть в его дела.       — Ты себя слышишь? Мы — мясо? Не лезть в его дела, когда он залез в наши?       — Да, слышу. Вельвет говорила тогда, что можно купить нового работника? Да. Вот и купи себе другую игрушку. Заодно порадуйся, что нас ещё не грохнули в ответ на наши поползновения. Хотя могли уже не один раз.       — То есть ты готов и сестёр своих ненаглядных заменить?       — Да. Дороговато мне их игры обошлись, — бросил в ответ Телек и вышел из помещения.       Валентино хмыкнул, посмотрев на затворившуюся за ним дверь, и задумался. В сущности, Вокс оказался снова прав, но сдаются только квартиры, шлюхи и слабаки. Ни первым, ни вторым Вэл не был, но третьим… А в прочем в своей воде он был крупной рыбой. И даже если что-то случится с Элдричами, то он как бы не при чём. Всего лишь сообщил им о произошедшем у них под носом, а они сами рванулись мстить. Сестёр Мелтдаун жаль, конечно, они были хороши, но таких ещё много в очереди к нему. Так что какая-никакая услуга Приёмнику оказана, и на первое время проблем не будет, наверное.       А Вокс уже стоял в своём кабинете, прислонившись к косяку окна и наблюдая, как очередную компанию гопоты стирают в порошок. Любил ли он когда-нибудь? Возможно. Но здесь, в Аду, он понял одно: взаимное использование не зазорно. Долг отдан, а дальше сами. Такие дела. Тиви достал «Едкий реген», который от всей души ненавидел Вэл, и закурил. Снаружи снова пошёл дождь. Где-то ударила молния.

***

      — Ну и зачем ты нас сюда позвал? Хочешь соскочить с испытания? — ехидно поинтересовалась Хелса. — Даже для Радиодемона есть правила, которые не перескочить.       — Я знаю. И вы знаете, что по правилам можете не явиться на него в качестве судей и не делать ставку в виде своего, так бережно хранимого, ключа, — напомнил ей и Севиафану Аластор. — Но есть одна оговорка, что команде соперника можно сделать аналогичную существенную ставку.       — Ну давай, удиви нас.       — Ей станет моя жизнь и мои возможности, которые не снились даже первородным.       — И где подвох? Ты же тоже не лыком шит.       — Ответов не знаю даже я, так что мы в одинаковых условиях.       — Заманчивое предложение. А твои шавки?       — Они не шавки, но поймут мой выбор.       — Идёт.

***

      Нет, это было далеко не случайностью, а частью большого плана. Придумавшие его — просто молодцы. Прошерстив её разум до конца, я усмехнулся и отпустил Мэд, мигом отшатнувшуюся и дрожащим голосом произнёсшую:       — Ты… Я… выдала всё, — до неё наконец дошло. — Что ты сделал, Рами? Зачем? Чего ты этим добился?       Череда её ударов пришлась в поставленный блок.       — Ты всё такая же импульсивная и не смогла вовремя остановиться. Как тогда, при жизни. Так и здесь не смогла подойти в бутике и поговорить, — ещё удары и снова блоки, но меня не остановить. — Потому что это неебически сложно. Просто взять и поговорить! Зато промолчать и копить ненависть проще простого. Просто берёшь и копишь! И гадишь. Другим, себе, не важно. Зачем биться лицом об чужое колено? Что крутого в этом?       — Ты не понимаешь! Ты так ничего и не понял.       — Да всё я понял. Ваша месть и четвертака не стоит. Думаешь, что обслужила Вельвет, и всё в ажуре? Думаешь, что её дружбанчики вас вытащат и встретят с распростёртыми объятиями? Мелко плаваешь до сих пор даже здесь! У неё таких вот подружек херова гора. Наскучили? Слили и забыли. Прямо как сейчас.       — А ты такой щедрый, даёшь мне шанс, значит? — процедила Мэд сквозь зубы.       — Да. Так что слушай внимательно. Очень внимательно. У тебя есть шанс присоединиться к нам не ради мести, а ради очищения, которое не купишь ни за какие деньги, и отвалить на все стороны света. Подумай над своей проблемой, и что тебе важнее, — я бросил Мэд запечатанный шприц с неоновой полосой, который та поймала чисто на автомате. — Вот тебе даже толчок. Движение — жизнь, остановка — смерть.       — Ты изменился, Рами. Философом стал, моралистом, но остался тем же убийцей, — ответила Мэдлин и, развернувшись, нетвёрдым шагом двинулась к главному зданию.       — Так бывает. И всё же подумай. Нагадить себе ты всегда успеешь, — бросил я ей вслед.       Синюю демонессу будто током дёрнуло, и шаг сменился на бег. Рядом возник пресный Луми.       — Думаешь, подействует? — с сомнением спросил он.       — Братан, это же неон! И перегиб в одну сторону, — хлопнул я его по плечу. — Командир, дело сделано. Мы возвращаемся.       — Ждём вас, ждём.       Мы переместились. Совещание продлилось ещё час, затем последовал сбор в столовой. Уж что-что, а поесть стоило. Правда, бегом, потому что собравшиеся узнали Энджа и Агги. Остановили их только телекинетические затрещины. Ещё не хватало поубивать этих чмырей раньше времени. Чувствовалась работа Валентино, собравшего столько озабоченных в одном месте. В качестве защиты на дверях установили перцовые распылители и ещё полдня слушали вопли и крики при попытках сломать дверь. Сёстры же не стали испытывать судьбу и не появились даже на этаже. Чтобы не страдать фигнёй, Чарли попросила Хаска рассказать историю его встречи с Аластором полностью, на что тот согласился.

***

Well we're all wasted in a bar somewhere downtown When a man walks up and pokes me with a knife and says Man, I'm gonna send you to hell Well I took that knife, I stared him straight in the eyes, I said Oh, boy this is the day Then I grabbed that knife, stabbed it straight through my eye and Then I fell to my knees Oh, oh, oh, oh, oh Oh, oh, oh, oh, oh, oh Well I've been drinkin' here for so many damn years Trying to recap my life Every night trouble finds my sight and I can't help but fight With a bottle of Jack and a tin of skoal Tonight I'm goin' home Today's the day a man put me away and I can rest my soul (*1)

      Очередной день во Фронтир-сити. Хаск Эрз недавно вернулся из гостиницы «Секущийся утес», где выиграл в карты «револьвер-разъедатель» у какого-то чела, собиравшегося загнать его какой-нибудь шишке. В итоге тот в пьяном угаре с треском проиграл. Предложение сыграть ещё раз Хаск не принял, и противник получил заряд из собственной пушки. Такое приобретение стоило отпраздновать, потому как в городе в основном ходу «револьверы-сжигатели». Кот сидел в баре и пил совсем не дешёвый алкоголь и курил. Этим он отмечал любое удачное дело, а иногда и неудачное. А ещё в этом баре существовала достопримечательность — Сизый Нед, хотевший и не смогший стать Мясником, потому как духа не хватило. Редкостный мусор. Этот чел часто появлялся не вовремя устраивал драки. Вот и в тот момент он появился не в то время, а за ним прошёл демон-олень в чёрно-красном с ног до головы и сел поодаль от Хаска. Что странно, Нед и остальные посетители не обратили внимания на оленя и стали прикапываться к коту.       — Опять бухаешь, котяра? Может, и мне отсыплешь, а я тебя тогда не трону?       — Съебись, Нед. Шутка бородатая и не смешная, — послал его Хаск и допил бутылку. — Вон, даже бармен не смеётся. Дай ещё одну. У меня сегодня всё заебись, да.       Бармен боком дунул в подсобку, а Сизый достал нож и набросился на Эрза. От удара тот свалился со стула, но успел увернуться и не схлопотать лишнюю дыру. Затем ударил его ногой в голень, что подкосило Неда, и, не давая ему опомниться, вывернул у него оружие из руки. Наконец Сизый получил несколько ударов под дых и его, хватавшего ртом воздух, Хаск приложил лицом о барную стойку.       — Слышь, бармен, ты где шатаешься? — кот звонко хлопнул по лакированному дереву. — Мы даже подраться успели, пока ты там в подсобке болты пинал. Вылазь, сука, и выпить неси. Запарил.       Тот всё же вышел, дрожа, как осиновый лист, и поставил бутылку на стол. Хаск подобрал упавший нож с пола. Клинок блеснул на свету платиной. Хороший такой, из ангельского металла, пригодится. И воткнул его Неду прямо в глаз. Тот дёрнулся и затих. Не став убирать труп, Хаск вернулся к бухлу и замер. Рядом бухавшие тупо смотрели на него. Или совсем наоборот?       — Можно ещё одну? А то чувак в красном сидит и не пьет. Это не порядок!       Бармен шлёпнул еще одного джека на стол уже перед оленем. Тот заплатил за неё, но пить не стал, а просто сграбастал её и поторкал Хаска в плечо.       — Пойдём-ка поговорим. У меня для тебя есть кое-что интересное, от которого ты не откажешься.       — Ну, давай. Отчего же нет. Запарило пить в одну рожу.       Они сели за самый дальний стол, где никто не мешал, а бармен утащил труп несостоявшегося мясника в подсобку. Посетители продолжили пить кто что.       — Так что же такого интересного у тебя для меня есть? И как к тебе обращаться? — начал разговор Эрз.       — Звать меня Аластор Эйр. Радиодемон. Можно без фамилии. А ты Хаскер Эрз, бывший солдат, шулер, каких мало, выпивоха. Ты же пьёшь, чтобы заглушить боль, не так ли?       — Да причём здесь боль? Просто… — кот осёкся. Откуда этот красный узнал?       Аластор, опершись подбородком на ладони, внимательно посмотрел на Хаска, затем щёлкнул пальцами.       — Так в чём твоя проблема? Что с тобой не так? Это всё из-за боли?       Шулер замер. Его рот скривился в улыбке зубной боли, левый глаз дёрнулся, а правая рука когтями царапнула стол. Виски в бутылке окрасился неоновой радугой и булькнул. Вылетевший пузырь лопнул, как струна, и помещение изменило цвета под стать алкоголю.

***

      Да, он заслужил всё, что напахал. Хаск мог уйти на пенсию, но продолжил работать. Конечно же он понимал, что жёнушка с ним из-за денег, а ему просто страшно остаться одному. Зная про её измены, тихо насмехался над ней. Клэр всё равно не получит ни шиша после его смерти. В тот вечер выходного Хаск не стал обмывать очередной выигрыш, и только сделал вид, что пьёт предложенное женой. Отвлёк её и выплеснул алкоголь со снотворным в раковину. Чутко прикорнул прямо на диване, вслушиваясь в происходившее. Клэр вышла на улицу через чёрный ход. Двадцатиминутное отсутствие напрягло. Старый солдат приготовился. Пришедшие убить его не парились и говорили довольно громко.       — Говоришь, дрыхнет твой старый пень?       — Еще как, Вайт. Ему не долго осталось — умрёт во сне. Туда ему и дорога.       — Что-то ты не слишком любишь своего денежного мешка.       — Потому что для него есть только работа и деньги. Ладно, пойду проверю.       Когда над ухом прозвучало до боли знакомое «Дорогой, ты спишь?», он автоматически схватил ее за горло и, зажав ей рот, выключил. Её дружка встретил ударом из-за угла. Парень не успел воспользоваться ножом, как тоже вырубился. Бывший солдат перетащил его в гостиную к жене, затем вернулся с мешком денег и ножом. Сначала Хаск вскрыл его, как консервную банку, затем стал набивать бумажками. Враг очнулся и крупно задёргался. Подумав, что бы ещё такое сделать, Эрз взял бутылку с отравой и выплеснул её на открытое нутро. Забив на извивающегося от боли дружка жены, он перешёл к ней. Придя в сознание и увидев Вайта в таком состоянии, Клэр завопила и получила оплеуху.       — Заткнись и жри, — Хаск достал горсть четвертаков из того же мешка и, ударив Клэр под дых, засунул монеты ей в рот. — Ты так жаждала денег, а теперь не рада. Давай, запей.        Ей лился в рот дешёвый самогон, металл скреб и не давался, но под пристальным вниманием всё же двигался по внутренностям.       — Эх, деньги-деньги, без денег никуда, без денег полная труба, да. А ты ешь, давай, не останавливайся. Жадность такая странная штука, — говорил Хаск, продолжая глумиться. — Вот твой дружок тоже жаждал денег и получил под стать себе. Мелких таких. Милипиздрических деньжонок.       Под конец у неё где-то треснуло или лопнуло, а после удара в печень её согнуло пополам.       — Повреждения отравленной печени и разрыв желудка вызывают медленную и мучительную смерть. Ты не знала об этом? — мужчина наклонился над ней и зло усмехнулся. — Увидимся на той стороне. А может, и не увидимся. Кто знает.       Хаск выудил из бара несколько бутылок. Выдув сразу половину одной, чтобы наверняка, принялся набирать номер полиции.       — Аллё, полиция? Приезжайте по адресу… Я нажрался вдрызг и жёстоко убил двух человек, а вам показатели поднимать надо.       И положил трубку. Додув первую бутылку до конца, мужчина, пошатываясь, вышел на улицу, проблевался и стал ждать. Когда копы приехали, и раздалось «поднимите руки и оставайтесь на месте», он сразу рванулся к машине. В первого полицейского попала целая бутылка, а второй выстрелил сразу на поражение. Пуля попала в сердце. Хаск упал на спину и перестал шевелиться.       Темнота прервалась тусклым светом.       — Очередной грешник. Ты знаешь, скольких ты убил и скольким испортил жизнь? А ведь они были не хуже тебя и тоже хотели жить. Не там ты пожадничал, но жадность тебя тоже не красит.       — Зато я могу отличить хитрого от хитрожопого и не жалею. Что там у тебя?       К Хаску рванулись раскалённые проволочные щупы.       — У тебя ещё есть время убежать. Ну, что? Побежишь или как?       — А зачем? До копов-то я уже добежал.       Проволока пробила его насквозь во многих местах. Под вопли подлетел жбан и в разжатый рот залился чистый спирт пополам с железками острого и тупого вида. Холод и жар одновременно. Затем Хаск не выдержал и блеванул. Крик, если он вообще был, смешался с металлическим скрежетом. Боль рвала на куски. Мелкие-мелкие. И наконец наступила долгожданная темнота.

***

      А уже в самом Разломе он выбил себе работу по зачистке подземелий, из которых постоянно пёрли монстры, и сбору кровавых камней тем, что выбрался из лабиринта каменных карманов под Фронтир-Сити.       — Ну так что? Ты хочешь избавиться от боли? — спросил Аластор, когда Хаск выплюнул лезвие на стол.       — Хочу! — воскликнул Эрз и тут же спохватился. — Стоп, тормозни. Ты мне сейчас сделку предлагаешь?       — И да, и нет. Заключим сделку и боль вместе с этой силой исчезнет. А можно обойтись без сделки, но тогда боль останется, — Радиодемон протянул руку в том самом жесте. — Мы собираемся расширяться в Бомжовском Разломе и Эсиди требуется ещё заместитель, а первому казино потребуется владелец. Ну так что?       Хаск задумался, взвешивая предложение. Проще или сложнее? Пустить боль и желание разрушать на возможное полезное для обеих сторон дело? Не каждый день вот просто приходят и такие предложения делают.       — Серьёзно? Без шуток?       — Да. Совершенно.       — Тогда я просто так пойду. Пусть боль останется при мне.       — Добро пожаловать, — Аластор убрал руку и забрал лезвие со стола. — На сборы один день. И ещё, Хаск, улыбнись наконец. Это боль не скроет, но силу покажет и врага взбесит.       И он улыбнулся. Первый раз за время пребывания там совсем не от боли. Окружающее пространство вернуло былые цвета, но вещество в бутылке сохранило неон.

***

      — Такая вот история. Ничего особенного. Как у всех, — закончил повествование Бармен.       — Но теперь всё по-другому! Ты уже не один! — воскликнула Принцесса и осеклась. — Хаск, ты чего?       Тот вспомнил, как впустил Лорен в свой разум, как она сказала, что его бывшая — дура, а он поступил по совести. Оба не пожалели. Нет, действительно «Байки из Бездны» странная штука. Обладатели Истины понимающе усмехнулись.       — Всё хорошо. Вы же помните. А теперь поспать бы, завтра ещё куча дел.       На этом обсуждение заглохло. Вечер и ночь выдались нервными. Мандраж разбавили упоркой неоном. Спалось плохо, на улице бушевала буря. Где-то с характерным звуком сломалось дерево. Под потолком номера висели облака фосфоресцирующего фиолетового твёрдого дыма. Тьму разрывали только огоньки сигарет и мандраж. Полный набор. В какой-то момент, когда окурки погасли, меня резко выбило, будто предохранитель в щитке.       Только утром я понял, что случилась какая-то херня. И отнюдь не по противному зуммеру, а по пронзительному воплю Чарли, переполошившего всех разом.       — Ал исчез!       — Как исчез? — ответил Принцессе хор голосов в канале.       — Не понятно. Я его не чувствую, он будто стёрся. Мне страшно за него и за нас, — её голос предательски задрожал, всё же выровнялся. — Нет, и ещё раз нет. Не могу здесь сидеть сложа руки. С ним точно всё не в порядке. Надо его найти живым.       Вдруг раздалось три мерных стука. Три двери отворились одновременно, спровоцировав порыв ветра. На полу лежали чёрные непрозрачные мешки, никем не тронутые. С ними мы собрались уже в номере Чарли, как сельди в банке. Игрушки, вытащенные из мешков, разительно отличались от прошлых. Вместо динозавров в руки прыгнули зайцы настолько пушистые, что шёрстка торчком, как иголки у ежа. Расстегнув спинку грустному зайчишке, я вытащил ангельский кинжал и записку с именем. Тем самым. Эх, Мэд, за что ты так со мной. Мохначей попрятали и вместо обороны, разделившись на пары, отправились на поиск Аластора. Где ты? Куда ты пропал? Как мы без тебя? Как жить? Ты же обещал! Мы найдём тебя. Всё перевернём вверх дном и найдём, во что бы то ни стало. Для вас обоих.       Чарли, не переставая, искала энергетические зацепки. Ну не мог он пропасть с территории и тем более бесследно! Что-то здесь не так. Зачем надо было коллег усыплять? Что он задумал? Что не так?       Где-то резня стенка на стенку, где-то окопная война. Только на нас двоих не напал, как и мы ни на кого. Всё из-за этих бумажек. Хотя, может это к лучшему. Не знаю. Мы брели по тускло освещённому коридору, не скользя в кровавых лужах только из-за энергошипов. Стены тоже заляпаны. Сколько же крови было в убитых? Башня Боли и Утоплённый Санаторий один в один. Никогда такого не было и вот опять. Правда, чтобы получить ангельское лезвие под рёбра, требовалось изгаляться, если ты не какая-нибудь шишка без охраны или лох, вляпавшийся в период Чистки, естественно. А здесь платинита хоть жопой жуй и бесплатно. Киллерам и не снилось ни такое богатство, ни ящики с патронами из них. Все клинки собираются будто пылесосом в рукава в подпространство к основному оружию. Нефиг добру пропадать.       — Приём! Этаж чист, металл собран, Аластора нигде нет. Это очень странно.       — Приём. Аналогично. Страннее некуда.       — Тогда что же получается? Что в самом деле происходит? Он точно что-то затеял!       — Чарли, если он даже тебе не сказал, то и мы не в курсе. Не зря же нас вырубило тогда.       А ведь действительно странно. Как и то, что во дворе малого здания уже сидели и куковали сёстры вместе с мешком платинита.       — Ну как вам местная резня? Поди, скучно наблюдать-то? — осведомился я и развернул веер из ножей. — Мы вот тоже набрали добра.       — Это не скука, Рами, это радость — смотреть, как идиоты режут друг друга на потеху другим, — подколола нас Рэдлин. — Неужели ты её не ощутил?       — Нисколько, Рэд, потому что вы из той же партии идиотов, — остановил её жестом брат. — И должны наконец принять решение, выйти из неё или остаться. Всё одно — препарат самоуничтожился бы после будильника.       — И не зря. Не доросли мы до него, — коротко ответила Мэд и решительно встала в наш ряд. — Давай, не стесняйся, сеструха, и не дури. Так нельзя больше. Ошибки не должны повторяться. Мясом стать мы всегда успеем, а вот очиститься не каждый день возможно.       — Мэд, ты… Мы же договорились! — Рэдлин буквально распирало от злости.       — Рэд, мы уже давно умерли. Просто забей, — Мэдлин притянула сестру к нам, та вяло взбрыкнула, покочевряжилась и сникла.       Рэдлин взглядом скользнула по нам, ожидая какого-нибудь ответа типа покаяния, и не дождалась. Луми произнёс совсем не то.       — Приём! Чарли, Хаск, в малом здании теперь тоже чисто. Рэд и Мэд с нами. Соберёмся там же?       — Да. У меня странное чувство, что именно там всё и закончится. Как тогда, — голос Принцессы прозвенел металлом. — «Ал, куда же ты пропал?»       Так вчетвером мы устремились к деревянной пристани. Почему именно такая, почему именно она служила местом конца испытания? Только сейчас в голове завертелись эти вопросы. А что дадут эти ответы? Найти командира они не помогут. Или всё же да? Не знаю. На причале нас уже ждали остальные. Принцесса сложила ладони в рупор и собралась крикнуть в него, как вдруг в небе возникли два ангела. Их глаза и рты мигали знаками вопроса и в общем тоже складывались из этих знаков. Из-за угла складского здания вышли ещё двое в плащах. Откинув капюшоны с лиц, себя нам явили Хелса и Севиафан Элдричи, чье ехидство сдулось под взглядами ангельских судей.       — Ну что, последние герои, вы понимаете, для чего мы здесь собрались? — не проявляя никаких эмоций, заговорил первый ангел. — Сбежать не получится и на вопросы ответить придётся.       Да, судьи проявляли их только в одном случае: когда надо было выразить скорбь о чьей-то смерти после правильного ответа и отсутствия демонских судей. Какая ирония, чтоб её.       — В этот раз решили обойтись без убийства ближнего, да? — едко уточнил Хаск. — Молодцы, выросли над собой.       — Да, некоторые моменты внесли свой вклад, который мы не смогли проигнорировать, — второй ангел показал сначала на нас, затем на Элдричей. — Поэтому для вас, как это ни странно, мы потрудились с вопросами.       — Ну так задавай их уже! Или вы только во время Чистки резину не тянете? — съязвила Принцесса, чтобы как-то избавиться от мандража. — У меня для вас тоже вопрос есть.       В этот момент не мандражировал бы только упоротый и отбитый в хлам. Только система охлаждения студила нервы. Вопросы всегда относились к душе и не имели однозначного ответа. Применять Истину к ангелам бесполезно, потому что для них существенно только сказанное вслух, а любое применение даже серебряного поля принимается за нападение. Сейчас уже не только я видел, что на самом деле этот Свет не такой уж и светлый. Истина не нужна ни Аду, ни даже Раю. Понять это не менее больно, чем признать собственные ошибки.

***

      — Ал, после вчерашнего я хочу задать тебе тот вопрос снова. Почему именно Чистилище? Не только же из-за доступности и того, что именно там произойдёт та самая полная очистка?       — Чарли, ты же помнишь, что Истину я познал именно в Чистилище. Состоит она в том, что только незаконченный человек почувствует боль от своих неправильных поступков. И только конченный светлый не станет бороться и умрёт, как мученик, а такой же конченный тёмный станет гордиться тем, что первый стух и не дал ему сдачи. Это не принесёт им никакой силы, а тупо остановит в развитии. Правителям обеих сторон нужно именно это. Зачем меняться и барахтаться? Зачем выбирать между газом и тормозом? Именно поэтому Истина не нужна нигде, кроме Чистилища.       — Да уж, это тоже надо осмыслить. Слишком долго я жила в тумане.       — Истина в помощь, дорогая. Мы в тебя верим. Ты справишься.       — Да, я надеюсь.

***

      — Вопрос для нас? Удивительно! Хорошо. Если вы сможете ответить на все наши вопросы правильно, естественно, — откликнулся первый ангел и задал свой простенький вопрос, пытаясь погасить бдительность собравшихся:       — Почему две сестры присоединились к братьям вместо того, чтобы убить?       — Потому что вражда должна закончится рано или поздно, и тащить ошибки молодости сюда бессмысленно. Это истощит душу, — ответила Мэдлин.       — Месть должна иметь смысл, а теперь его попросту нет, — добавила Рэдлин.       Судья не подал вида, что удивлён, а вот Элдричи уже начали понемногу терять пресность лиц.       — Итак, ответ признан правильным. Следующий!       Второй ангел замялся, но, собравшись с мыслями, спросил:       — Знаниями можно отравиться и всё испортить, не так ли?       — Иногда один яд может стать противоядием к другому, а незнание иногда такой же яд, — ответила уже Принцесса, свободно и не подбирая слова.       Этого судью услышанное тоже огорошило.       — И этот ответ тоже правильный. Передаю слово.       Для Хелсы мы не существовали, поэтому вопрос обрушился на Чарли.       — Так почему ты держишься за свой отель и свой сброд, потерявший смысл? А, Магне? Что в них такого?       — Потому что в нём все чувствуют себя собой и видят свои настоящие проблемы, а мой сброд дороже любой власти и богатства, потому что среди них нет законченных, закостенелых и шишек.       — Этот ответ тоже принят, — вместо вскипевшей зеленоволосой ответил второй судья. — И остался последний вопрос.       — Чарли, всё-таки почему именно Аластор, а не я? И чем он вам всем так дорог? — спросил уже Севиафан, жестом обведя всех стоявших перед ним.       А что он хотел услышать? Это была ошибка зеленоволосого. Не в ту степь полез. Мало иметь или получить, надо ещё суметь реализовать. Не умеешь — не берись.       — Потому что Ал настоящий человек-поступок. Сказал — сделал, и не слил никого. Я тоже готова для него на всё и не жалею. Наша боль общая, — сказал Принцесса спокойно, но потеряв лица.       — Потому что он уважает своих людей. Благодаря нему я не скатился, а поднялся и понял, что есть те, кому на меня не наплевать и на кого не наплевать мне, — вставил Хаск.       — Благодаря ему я поняла, что такое настоящая свобода и сила. Что любые действия работают в обе стороны, — ответила Черри.       — Он дал мне то, чего и кого у меня не было при жизни и доказал, что исправить можно всё, — произнёс Тони.       — Благодаря ему я поняла, что можно измениться, а оболочка и содержание не обязаны отражать друг друга, — это уже Агги.       — Он объяснил, что такое настоящий выбор и что это действительно важно, — а это Мэри.       — Он никогда не гнушался быть на короткой ноге с нами, считая нас соратниками, а не подчинёнными, — это Луми.       — Он всегда доводил дела до победного конца и знал, когда надо остановиться, — и в конце концов я.       Обоих Элдричей коробило от каждого ответа, потому что они ожидали совсем иного и из-за нахождения рядом ангелов и Истины, чья энергия била первых по разуму, наверное, даже выжигая это в подкорке и спрашивая: «Неужто вы такого не знали?» Это заметили и сами райские судьи, и мы, а затем, как гром среди ясного неба, прозвучало:       — Ну что же, обещания принято выполнять, поэтому принцесса Шарлотта Магне может задать свой вопрос нам.       — Куда вы дели Аластора? Что с ним? Не со скуки же были эти вопросы? — взмолилась Чарли.       После таких вопросов и ответов силы хоть как-то съязвить пропали. А если кровь за кровь пролита напрасно? Что если… Ей хотелось шлёпнуться на колени, но она отмела эту ненавистную мысль. Баста! Так уже нельзя.       Началом ответа послужил жест, указавший на вход в складское помещение, открывшийся после него. В кандалах из платинита висел наш командир и будто спал, как убитый. Концом же удивил не только нас, но и Элдричей.       — Я думаю, что вы уже поняли, что все ответы, данные вами, правильные. Забирайте своего друга и получите то, ради чего это испытание затевалось.       Луми и я бегом очутились рядом с Аластором, как время замедлилось. Из кармана мантии Севиафана вылетел глазастый ключ, несмотря на попытки брата и сестры поймать его, тот не пропускал их руки через барьер. Первая награда приземлилась Принцессе в ладони, а вторую мы вовремя подхватили под мышки. Командир открыл глаза и некоторое время наблюдал вместе с нами, как Элдричи препирались с ангелами, затем те бесцеремонно схватили их под руки и взлетели на прежнюю высоту.       — Ну вот и всё. Скоро здесь всё затопит. Вам пора уходить, а нам выполнить ещё кое-что.       Вокруг нас троих сгрудились остальные. Чарли бросилась обнимать Ала, не веря своим глазам и спрашивая, всё ли с ним в порядке. Но краем глаза никто не упустил то, что ангелы достали платинитовые кинжалы и, выждав немного, перерезали горло обоим Элдричам. Добро должно быть с кулаками, иначе оно хуже зла. Двое ангельских судей вместе с переставшими дышать врагам поднялись выше и пропали в серебряной вспышке, а где-то что-то треснуло, и в воде начали появляться пузыри. Пришлось бежать сначала из этой низины выше, где на маленькой передышке телекинезом дёрнули и мешки с ранее оставленными клинками и мохначами. Аластор пришёл в себя и уже на своих двоих преодолел с нами разбитую дорогу до коттеджной зоны. Вовремя! Кровавая волна ударила в пристань, и поток дошёл до фундамента первого домика.       — Молодцы! Я знал, что вы справитесь, — командир говорил это так спокойно, словно не было никакого дневного заключения, в разуме слова оказались совсем иные. — «Иначе бы я не поставил собственную жизнь».       Все, кроме сестёр, сели на асфальт прямо там, где стояли, настолько это оказалось неожиданным. Что речь, что мысли спутались в клубок. Это же надо! А как же… Да что ж такое!       — Дорогие мои, я понимаю, что сегодня отмочил корку и заставил вас волноваться, но давайте всё-таки доведём дело до конца, — затем Радиодемон широко улыбнулся. — Все пляшут, все живы, никого не убило. Пойдём уже. Нечего на голом асфальте сидеть.       В этот раз мы вскочили с земли сами и, на всех парах выйдя за уже нерабочий турникет, беззвучно телепортировались в отель на тот самый этаж. Очередь изумляться до Мэд и Рэд всё же дошла. Окружающее пространство подёрнулось фильтрами. Серебряные надписи на стенах и ключ вспыхивали каждый раз при появлении Чарли рядом. Среди этих вопросов проявился ещё один новый и старый одновременно: «Это всё из-за боли?» Наконец перед Принцессой и Радиодемоном покоробилась стена. Через неё пробились дверь с серебряными глазами по углам, колючим орнаментом по краям и двумя белыми деревьями.       — Чарли, ты теперь владеешь ключом от Вечности и действительно можешь исполнить свою мечту.       — Ал, ради этого ключа мы прошли столько испытаний за столь короткий срок. Будет нечестно, если я не поделюсь этим.       Радиодемон взял Принцессу за левую руку, а правой она поднесла ключ к двери. Образовалась подходящая скважина, а после тройного поворота вход отворился. Портал из жидкого зыбкого серебра озарил пространство этажа, а ключишка повис у Чарли на появившейся на шее цепочке. Возникло странное чувство далеко не пофигизма, а чего-то другого, кажется, лёгкости. Командирская пара переглянулась и шагнула через барьер первой, а мы, пропустив сестёр в середину, вслед за ними.       После исчезновения двери я проморгался и офигел. Мы приобрели прижизненную форму, ну почти что. Только протезы выдавали неземную реальность. На этом ничего не закончилось. Белый камень, песок, хребты из камней и костей и бескрайнее синее море. Подул солёный ветер, а вода засветилась неоном. Без слов мы встали к нему с распростертыми руками.       — Вот мы и прибыли к нему. Заслуженно! — затем Аластор обратился сначала к своим, затем к сёстрам. — Мэдлин и Рэдлин, думаю, вам надо наконец решить свои проблемы с Луисом и Рамоном, чтобы очиститься и жить здесь. Выйти из Чистилища вы уже не сможете никаким образом, а я пока на вопросы отвечу.       — Чистилище? Серьёзно? — опешила Рэд. — Тогда кто же вы?       — Да не правитель я. Всего лишь скромный генерал армии Разлома и местный житель, — бросил командир и пригласил компанию с собой на один из хребтов, оставив нас четверых решать проблему.       Я видел еле заметные взгляды друзей и прямо смотрящих на нас Молли, Беллу и Хаска. Луми заговорил первым.       — Рэд, первое обещание выполнено. Осталось выполнить второе. Отнюдь не лёгкое, — брат протянул руку вперёд. — Это простить друг друга. Сделано много ошибок. Их не признаёт только конченный человек, а извинится только тот, кому важны отношения или хотя бы мир. Это не так просто, как кажется, но это стоит сделать.       — Луми, это я тебе изменила, а Мэд никогда не изменяла Рами, — с грустью ответила Рэдлин. — Я тогда испугалась и соврала, но теперь это не имеет никакого смысла.       — А я решила повторить за ней, и получилось то, что получилось, — завершила их правду Мэдлин.       — Если бы тогда получилось нормально поговорить, то вы бы узнали, что мы вас плохо различали, а Луми на самом деле тянуло к тебе, а меня к Рэд, — произнёс я и горько усмехнулся. — Но теперь действительно поздно. Любовь молодости прошла, её переросли.       Сестры ошеломленно уставились на меня с братом. В месте перекрестья рук лопнул энергетический пузырь. Старая боль отпустила.       — Что произошло? Почему я больше не чувствую к вам ничего? — не понимая ничего, спросила Мэд. — Это правда очистка?       — Да. Именно так это работает, — бросил Луми в ответ. — В сущности вы обе свободны и вольны идти на все четыре стороны, но будет так же честно сопроводить вас до города.       — Города? Да здесь же пустошь! — изумилась Рэд, но заметив направление, куда я показал, обернулась.       Вдали виднелась каменная лестница и доки портового города. Оставив обеих осмыслять произошедшее, мы побрели к хребтине.

***

      — Ал, как ты мог додуматься до такого? — недоумевала Принцесса, несколько раз вяло стукнув его в грудь. — А если бы ты погиб, то как бы мы дальше жили, а?       — Если честно, то трудно. По правилам я понимал, что Элдричи могли не явиться и кому-то пришлось бы стреляться. Возможно даже тебе и мне. Вопросов тоже никто, кроме судей, не знал. Пришлось воспользоваться ставкой, доступной только повелителям. Эти шишки сразу клюнули, не учтя того самого, — Радиодемон показал на сердца Принцессы и своё. — Благодаря этому и звёздам мы стали крепче связаны друг с другом, со своими отрядами, и на этой волне вы смогли ответить на все вопросы правильно. А если бы всё пошло наперекосяк, то Элдричи получили бы слепок якобы моей души, который позже самоуничтожится, потому что чистую энергию без звёзд удержать невозможно, как и мёртвые сделки. Формально все чисто и без нарушений. А мою душу позже бы выдернули из забвения благодаря связи и маркеру.       — Воистину генерал Разлома! — высказался Хаск, затем осведомился. — И всё же, раз пошла такая пьянка, что станут делать старшие Элдричи?       — Возможно подумают головой и поймут свои ошибки, а может, нет, тоже пойдут мстить. Кто их знает, — пожал плечами Радиодемон. — И вообще вы хорошо сработали, без меня не пропадёте! Мне можно в очередной раз вами гордиться без зазрения. Да, Принцесса?       — Не знаю, как я вообще дел не наворотила. Ал, какой же ты всё-таки великовозрастный охламон.       — Где-то это мы уже слышали! — подали голос молчавшие до этого Агги и Тони.       — Так, вот Рами и Луми идут. А сёстры что-то зависли, — показала в ту сторону Белла. — Думают, как дальше жить. Мы их до города-то проводим?       — Да, естественно. Обещания же надо выполнять, — Аластор посмотрел сначала на коллег, затем в морскую даль. — Настало время баек из Бездны. Ну как, настало? Сейчас они придут и расскажу ту самую историю.       Мэри замахала руками, сигналя нам. Я ответил ей и дернул брата. Живой металл сработал без нареканий, и мы приземлились каждый рядом с той самой.       — Вовремя! — хлопнул меня по плечу Тони и следом за Агги устроился поудобнее. Командир прочистил горло и начал вещание.

***

Waitin by my sisters side Listen how my sister cries This is how her husband died This is how her husband died He was at the mill At the mill where he'd been working But he Bill Caldwell Some say he's back to drinkin Though my sister says...her husband...he never seemed to mind was Jim who found him dead Just beyond the parkin Bullet in his head As the clouds began to darkin And my sister says Jim's mother Has never been so kind And my sister says Jim's mother Has never been so kind And he takes her by the wrist... Take her to her good mans grave She makes her hand a fist... And she pops me in the eye Tries to takes her by the wrist... Take her to her good mans grave She makes her hand a fist... And she pops me in the eye Listen how my... Sister cries... Waitin by my...sisters side This is how her ... Husband died (*2)

      День свадьбы в поместье Эйров не предвещал ничего плохого. По крайне мере так думал сам Клифф Эйр, решивший взять в жены Салли Бишоп — сестру Абигейл Бишоп. Близился поход в церковь. Венчание один раз и на всю жизнь, поэтому он не был бы собой, если бы спросил до означенного события свою невесту. Выйдя из своей комнаты, окрылённый Клифф побрёл к Салли в соседнее крыло. Правда, столкнулся он с ней перед лестницей, и настроение невесты оказалось противоположным.       — Клифф, я знаю, что ты пришёл спросить, — её голос дрожал. — Но мне тоже надо задать тебе вопрос. Всего лишь один вопрос.       — Задавай, имеешь право. Я всё пойму и заставлять не стану, — настороженно выдал Клифф.       — Скольким людям ты так же дал выбор перед тем, как убить их?       — Что ты такое несёшь, Салли? Зачем мне пятнать свою порядочную семью?       — Уж не потому ли пропала ваша служанка Рут, которую последний раз видели за амбаром? — Салли убрала руку за спину и достала из рукава маленький нож. — Клифф, ты убил для развлечения двадцать человек, понимаешь?       — Кого-то да, кого-то нет. К тому же подрезал этим идиотам их длинные языки и носы, — самого Клиффа эта тирада нисколько не тронула. — Салли, ты разве не знаешь сказку о Синей Бороде? Почему вам так сложно просто не лезть куда не надо?       — Знаю, слишком хорошо знаю, — ответила она и вдруг истошно завопила.       За дверями послышался топот по лестнице и полу, а Салли как следует полоснула себе по горлу и кулем свалилась на пол. Нож выпал у неё из руки. Клифф обернулся назад, как к нему подбежали друзья невесты. Два выстрела прервали жизнь Синей Бороды. Прямо как в сказке.

***

      Только вот на том ничего не закончилось. Выяснилось, что Абигейл Бишоп родила ребёнка от Клиффа Эйра. За молчание её выдали за другого брата — Генри. Дали их фамилию и нормальную жизнь на первое время. Так маленький Ал и получил свою фамилию. Жилось им хорошо, но в итоге Аби устала от пугавшего её поместья, и что сын узнает про тайну её несостоявшегося мужа, и переехала из пригорода в сам Новый Орлеан. Ее библиотека собрала много добра и превратилась в одну из лучших в городе. Сын рос и становился похожим на Клиффа, не проявлял особого внимания к католической религии, зато увлёкся мистикой. Саму Аби это сначала не напрягало, так как появились проблемы с деньгами, но вопрос: «А кто вообще решает, сколько нам жить?» её испугал похлеще. Пришлось сделать вливание веры, после чего Ала отпустило, как ей тогда показалось, потому что подобных вопросов больше не возникало.

This old man walked from the south on Main He walked like a preacher But he looked just like the son of pain This old man had a red walking cane He had a finger like the devil A hand from hell hath came He had his eyes closed shut As if he must of had a vision And he continued his strut And took a left at the division And with his left hand turned he was walking Shady Lane They say his feet came before him His hands did much the same He had his eyes closed shut And yet he moved with a precision And he continued his strut He must have walked in perfect rhythm That's when the old man stopped And he cleared his throat That's when the old man sang to the folks on Shady Lane Glory Glory, Hallelujah (*3)

      В один прекрасный момент Аластор занялся драматургией и решился стать радиоведущим. Об интересе к вуду и индейским легендам он тоже не стал рассказывать, потому как мать не поняла бы. Станция Ала находилась на Тенистой улице. Новости и радиоспектакли стали приносить свои плоды. Всё бы ничего, но уставший с непривычки вкалывать Генри подбросил ему историю своего убитого брата. Та запала в душу Алу и он озвучил её. Это стало пределом терпения для Аби: Генри на следующий день не проснулся, а её саму откачали. Его похоронили, но Ал вспомнил свой вопрос, забитый религией, и сказки. И он понял, что надо что-то менять, чтобы не скатиться на скучный средненький уровень и прозябать. Мораль может быть не только доброй, но и злой. Именно это заставит любого человека слушать и думать. Думать о многом. Например, как заканчиваются деньги или родные люди, или сам упомянутый человек.       Первым закончился какой-то путник, не вовремя встретившийся в ночном лесу в пригороде. Вторым оказался застигнутый врасплох охотник, чьё ружье перекочевало в коллекцию убийцы. Аластор сам выдумывал эти испытания. Но, если жертва смогла сбежать, то он её не преследовал, но если хотя бы случайно встречал, то незаметно наблюдал за её мучениями. Себе маньяк не льстил и не собирался себя выдавать, особенно собственной матери, чтобы не принести ей ещё боли. Ей хватило этого до его рождения, хотя и после него тоже. К тому же Аби насторожилась, ловя любые странности рядом. Такие, как средоточение убийств в пригороде за Тенистой улицей и переулком, куда переехал Ал.       Последний не смог не заметить ее иногда проскакивавший страх, но повторять ошибки отца, а тем более отвечать за них — Аластор не собирался. Для него тёмная деятельность была не развлечением, а своего рода философией, пусть даже вывернутой наизнанку. Да, дети за ошибки родителей не обязаны отвечать, как и подчинённые за ошибки начальства.       Ещё одним звонком его ненормальности стало желание поднять городской приют и странное затишье в газетах насчет убийств. Казалось, что жители города и сама Аби наконец выдохнут и успокоятся, но кто сказал, что будет легко? Через большое-небольшое время наступил кризис. Владения Аластора держались во что бы то ни стало без увольнений, но и без лишних трат. Боль и страдания шли отовсюду, и он перегрузился. Город снова всколыхнула череда убийств и внезапно поджоги вышек и отравления в приютах. Это сильно напрягло. Журналистка Элис Флорес появлялась на горячее каждый раз, не только во владениях Эйров. А потом она заявилась, как бы случайно, к ним в жилище с вопросами, типа не родственники ли они тех самых Эйров, которых давным-давно перетравили, и чьё поместье через несколько лет сожгли. Ответов журналистка не получила, но предложила обоим подумать. Хорошо подумать. А что там думать? Призраков прошлого лучше не трогать, чтобы не дать воплотиться в реальность и принести ещё боли ещё и себе.       — Да что ж такое! Проблем выше крыши. Ни в чём не виноватые приютские ребята умерли. Несколько студий сгорели дотла, а моим сотрудникам больше негде работать. Да ещё эта пройдоха к нам лезет. С чего нам быть родственниками аристократишек, смотрящих на других людей сверху вниз?       — Ал, сына, ты действительно рождён от одного из них, и та история, которую ты озвучил… — мать мелко задрожала, — чистая правда.       — Ну, тогда я не осуждаю ни тебя, ни сестру, которая могла стать моей тётей, ни его. Так бывает.       — И тебя ничего не смущает?       — Мы получили то, что заслужили. Всё, что мы строили и за кого держались, закончилось. Да, оно должно было закончиться рано или поздно. Из-за любого недосмотра. Поэтому лучше я с ней поговорю и даже, наверное, перекуплю её за настырность.       — Надеюсь, что ты не наделаешь глупостей.       — Мам, да что ты в самом деле!? Всё пройдёт хорошо, — заверил её сын, и, обняв будто последний раз, вышел.       Естественно, тратить ресурсы на журналистку он не собирался, как и дать ей ворошить прошлое. По возвращении домой его ждала неприятная новость: эта зараза добралась и до его жилища. В письме назначалась встреча в Тёмном лесу. Ему стало понятно, что придёт она туда далеко не одна, в отличие от Аластора. И, скорее всего, уйти живым тоже не получится. Значит, придётся помотать им нервы как следует. Но сначала сделать кое-что другое. Маньяк достал из тайника накопленные за столько лет сценарии постановок и записи собственных похождений, сделанные на холодную голову. Подумав, дописал мысли о последних днях и завернул книжки в бумагу с изображением оленьего черепа, нарисованного собственноручно, и размашисто начертал «Житьё-бытьё одного убийцы с Тенистого переулка». Делать это впопыхах после работы не было никакого желания.       В означенный день Аластор отправился не домой, а сразу к тайнику и в Тёмный лес, разведывать обстановку вокруг места встречи. К нему он явился в назначенное время.       — Здравствуйте, мисс! — обратился он к ней, подойдя на расстояние возможного рывка. — Элис Флорес, да? Ну и что вы забыли в наших краях, когда бушует безработица?       — Интересуюсь историей города и его достопримечательностей, — откликнулась журналистка. — А вы одна из них.       — Ну что вы, я невзрачный житель каких здесь много.       — А вот работа, проведённая мной в архивах, говорит обратное. Вы прямой отпрыск Клиффа Эйра, убившего двадцать человек. Его мать была чёрной вдовой четыре раза. Когда я услышала вашу историю, то сразу насторожилась. Кто ещё мог знать такое, кроме прямых родственников? Затем убийства, причём в этом же лесу и пригороде, прилегающем к вашему району. И страшные сказки. Или как вы их там называете? Байки? Не слишком ли много совпадений?       — Дорогуша, у вас воспалённое воображение. Детективов начитались, поди? Даже для этого жанра всё проще простого. Вот если бы я жил на другом конце города, тогда было бы интересно, а так всего лишь безосновательные обвинения. И байки эти создавал тоже не я, мне их подбросили, прислали. Мало ли кому надо меня очернить. Вот вам, например.       — Мне? — хмыкнула Элис. — Каким же образом, работая днями напролёт? И зачем?       — Я тоже не сидел сложа руки, мисс. На сидении в офисе журналистика не заканчивается. Небось все сбережения ушли на яд и поджоги? Ломать — не строить, душа не болит. Но сирот-то зачем травить? Они за наши ошибки не обязаны отвечать. А зачем? Зачем вообще что-то делается?       Журналистка оторопела, поняв, что прокололась с этим. Аластор, заметив её ступор, выхватил нож из рукава и несколько раз ударил по жизненно важным местам. После первого её крик затух, а затем раздался выстрел. В сумерках враг промахнулся и мазнул по плечу. Пришлось удирать по кустам за припрятанным топором. Нескольких собак маньяк зарубил, но в лачуге его всё-таки достали уже толпой. Искусанному прострелили ноги и оставили на растерзание выжившим собакам.

***

      Темнота прошла, а вот боль всё ещё жгла. Шрамы горели. Чей-то голос произёс:       — Ну и что ты этим доказал им и себе? Чем ты от них отличился?       — Я понял свои ошибки и познал боль. Без этого у человека нет души, а без их преодоления нет вдвойне. Можно хоть сколько белить чёрное и чернить белое, но истина всё равно всплывет, — Аластор встал с колен и широко улыбнулся.       — Это оправдание твоих убийств и предательств? — прогромыхало со всех сторон.       — Нет, оправдания для слабаков такие же, как перекладывание своих проблем на других.       — А кто это решает? Уж не ты ли?       — Нет, не я. И не ты. Кем бы ты ни был, тебе тоже не быть и не стать истиной. Всего лишь чей-то голос.       — Где-то это я уже слышал. Душ много, а вас хорошо запомнил.       — И что дальше?       — Да похожи вы. Вот только не знаю, побежишь ты или нет, чтобы меньше мучиться.       — Да уж побегал я. Придумай что поинтереснее, — бросил Аластор в ответ.       — Дойди до них, и вашу судьбу завершу совсем не я.       Вокруг выросли колючие кусты, и он принялся продираться через них. Настырно двинулся к цели, потому что движение — жизнь, а остановка — смерть. В конце лабиринта Аластор увидел их.       — Надо же, какая компания собралась на пересборку! Интересно, — раздалось с пяти сторон, и пространство подёрнулось серебром. — Мы в Чистилище идём, если что.

***

      Нет, Элис Флорес не спасли, потому как ранения оказались несовместимые с жизнью. Зато во время обыска на видном месте, в насмешку над представителями закона, обнаружились те самые мемуары. Допрос и покалеченное тело сына доконал Аби сердечным приступом. В этот раз её не спасли. Похоронили их тихо на том же кладбище, где и Генри.

***

      — Вот такая история. Так я прожил свою жизнь, падая и вставая, теряя и находя, беря и давая. Встретил будущих генералов Бездны, с которыми прошёл множество испытаний. А затем и вас, — Радиодемон встал с места и потянулся. — Как же здесь хорошо сидеть и говорить без всякого хаоса из криков, стрельбы и взрывов, но лучше все же отправиться в Драй-Док, пока переваренные не набежали. Ещё столько сделать предстоит.       Аластор подал руку Чарли, та приняла помощь и встала рядом. У неё засверкал ключ на шее и трезубец в свободной руке, а у него возникший из пустоты меч в другой.       — Угу, через два дня ещё концерт в «Смейся до упаду» и свадьбы, наверное. Хотя не знаю, входит ли это в наше наказание, — сказал Хаск и поднялся. Вслед за ними встали ещё три пары.       — Только тихие и для своих. Никаких посторонних и тем более шишек, — отрезала Принцесса.— Меньше кривых рож и нервов.       — Согласны!       И мы гуськом двинулись к заскучавшим сёстрам. Они испугались сначала, зная, что этими регалиями и убивать можно. Но командир заверил снова, что убивать их никто не станет. Путь в город занял без спешки меньше часа. Разговаривали тихо, не мешая друг другу, но каждый понял, что страдал не зря. Особенно когда Драй-Док встретил шумом кранов, молотов и песней, зарезонировавшей в пространстве и разуме.

This: the song of sons and daughters, Hide the heart of who we are. Making peace to build our future, Strong, united, working 'till we fall. And we all lift, and we're all adrift together, together. Through the cold mist, 'till we're lifeless together, together. (*4)

***

      Мэд и Рэд поселились в городе и довольно быстро забыли про нас. Мы же за два дня прошли ещё одно испытание и отвели душу. По возвращении Самаэль и Лилит Магне все же помирились с дочерью и приняли командира. Свадьбы сыграли и правда тихо. Чарли и Аластор не остались в резиденции правителей и занялись тем, что поистине выстрадали: Хазбином и Разломом.       Концерт прошёл на ура. Никто не жаловался, зато говорили, что стало намного лучше, чем раньше.       Агги всё так же третий управляющий. По её и Тони инициативе созданы музыкальные вечера, чтобы безопасно залезть посетителю в разум и понять. Переняла несколько его и моих с братом приколов.       Тони продолжил работу со мной на радио. Несколько раз вместе с Агги рассказывал «Байки из Бездны». Прозвал её «Белым золотом» и звал её на любые Разломские приключения, если выпадало время.       Хаск сводил Лорен к Неоновому морю. Истину поставили тоже обоим. У них обошлось без тех веселяшек, что мучили нас. Как же это хорошо.       Мэри и Луми стали парой. Не боевой, как Белла и я, но творческой. Правда приступы душевной пустоты остались. Жить хоть сколько-то для себя ещё предстояло научиться.       Для Руби и Ниффти мало что изменилось, но после открытия Тони в части музыки, они стали разностороннее. В приключения особо не побежали, но за выходные у моря проголосовали за.       У Фриза и Рози тоже всё хорошо. Бутик было решено расширить к возвращению Франклин из Забвения.       Разрыв сделок на поток не пустили, оставив его для действительно важных случаев, чтобы не пошатнуть строй. Башни Боли и Утопленные Санатории остались одним из инструментов разборок и влияния.       Старшие Элдричи получили от ворот поворот со своими претензиями, так как за инициативу Хелсы и Севиафана никто не взялся отвечать. Даже оголтелые жадины до сенсаций заткнулись и послали их подальше.       Компания ВиВиВ продолжила работу в штатном режиме. Вокс стал нейтральным к Радиодемону. В части новостей тоже договорились не капать друг на друга и не больше.       Валентино нашёл новую звезду, но такого интереса, как к Дасту, уже не проявлял.       Вельвет добилась встречи в Бомжовском Разломе с Энджем, чтобы вернуть ему порося. Тони отказался его забирать и сказал, что дарит его ей на память.       Генералы Разлома во главе с Аластором задались целью исследовать другие сферы Чистилища и провести в скором времени жатву душ в захолустьях.       А Хазбин заработал так, как надо — потоком. Здесь всегда рады тем, кто хочет очиститься или забыть. Это тоже действительно важно.

***

      Дверь отворяется после звонка. Перед посетителем открывается входной зал. В стакане сидит Бармен с открытой книгой регистрации, а по бокам стоят Красный демон и Белая демонесса.       — Добро пожаловать! В чём твоя проблема? Что с тобой не так? Решай, что ты хочешь на самом деле. И учти — мы против себя не работаем!