Псы Господни

Чуя был прав. Как бы Осаму не хотелось думать об этом, всё равно мысль время от времени посещала его. Он действительно всю жизнь игрался с чувствами людей, не заботясь о них. Ему было абсолютно плевать, как они страдали, узнавая об обмане. Многие совершали самоубийство, другие сходили с ума, а остальные пытались жить дальше. И только Дазай получал от этого удовольствие. До того дня, когда эспер сказал ему правду в лицо. Что-то внутри него щёлкнуло и механизм пошёл в другом направлении. Слова Накахары так врезались в голову, что ему стало слишком больно. Будто бы они проткнули стрелой его чёрное сердце. Возможно, так оно и случилось. На протяжении двух дней напарники искали хоть какие-то доказательства их невиновности. Но кроме той записи не было абсолютно ничего. Осаму решил рассмотреть по существу хотя бы эту зацепку. И пока он пытался найти в ней хоть что-то, Чуя готовил обед. Так как большую часть работы выполнял Дазай, ему приходилось исполнять роль повара. Да он и не был против, как и напарник. — Ну что, высмотрел хоть что-то? — Пока что ничего. Нужно рассмотреть каждый кадр, а лучше раздробить на ещё более мелкие. Но… — Дай сюда. Накахара развернул ноутбук к себе и начал что-то делать. Он был сейчас либо зол, либо очень напряжён: брови сведены к переносице, постоянно кусал губы. Осаму понял, что залип на эту картину. Да так, что и отлипать не хотелось. Его завораживал один только вид рыжего эспера, а особенно эти голубые глаза. Он видел много подобных, но только они врезались в память с такой силой, что уже никогда не забудешь. Эти голубые океаны снились ему во снах, постоянно маячили перед глазами, даже если Чуи рядом не было. И сейчас они так близко, но и одновременно так далеко. Для Дазая их голубой свет скрылся в темноте. Потому что он сам так хотел. Он сам потушил их. И сам же в данную минуту проклинает себя за это. — Ты меня вообще слушаешь? — Задумался. Что ты говорил? — Что я разбил кадры на более мелкие и что еда готова. Сначала поешь, а потом продолжишь работать. И начни меня наконец слушать. Осаму был готов предложить Чуе руку и сердце, когда попробовал его стряпню. Слишком вкусно. Даже попросил добавки, на что эспер немного смутился. Сам Дазай готовить не умел, всегда заказывал из различных кафе. А девушку никогда не рассматривал в качестве спутницы жизни. Так что и готовить некому было. Да и зачем ему кто-то для жизни, если он мечтает совершить самоубийство. Хотя сейчас эта мысль ушла на второй план. Осаму подумал о том, что Накахара прекрасно бы сгодился в качестве мужа. Вот только эспер вряд ли согласится жить с таким, как он. После вкусного обеда Дазай продолжил работу и спустя какое-то время смог разглядеть между кадрами смутную фигуру. При обычном просмотре этого не видно, да и всё размыто и глючит. Человек был с рыжими волосами, в красной кофте с капюшоном и, судя по всему, обладал способностью переделывать реальность. Осталось только найти его и узнать правду. Но для начала Осаму решил скинуть эту переделанную запись Мори. Возможно, ему известно, кто этот человек или в какой организации он может состоять. — Ну что там? — Какой-то человек. В один момент наши фигуры растворяются и появляется он. Меньше секунды и уже другой кадр. При обычном просмотре этого и не заметишь. — Ты знаешь, кто это? — Нет, но я послал запись Мори. Может он знает, но предлагаю просмотреть список сотрудников Вооружённого Детективного Агентства. — Сейчас найду. Чуя быстро достал ноутбук и стал искать список. Осаму поднял голову и заметил, что он помрачнел. Его любимые глаза стали серыми, а не ярко-голубыми. Ему было плевать, почему так случилось, но он решил как-то подбодрить эспера. Всё из-за того, что не любил, когда эти глаза затухали, хотя сам и заставил их погаснуть. Встав с места, Дазай зашёл за спину Чуи и выхватил ручку из его рук, когда он задумался. — Эй, верни! — А ты забери. Накахара злобно сверкнул глазами и попытался забрать ручку. Но рост никак не позволял, поэтому он просто прыгал до руки Дазая. Тот лишь звонко смеялся и перебрасывал её из одной ладони в другую. И в один момент Чуе это надоело. Он ударил напарника в живот, чтобы он согнулся, и наконец забрал свою ручку. — Хитрюга. Осаму схватил его за руку и дёрнул на себя. Чуя, не удержав равновесия, упал ему на грудь. И когда понял это, начал делать попытки отстраниться, однако Дазай одной рукой обхватил его талию, а второй поднял голову, чтобы эспер посмотрел на него. — Что ты… Накахара не успел ни договорить, ни понять, что происходит. Дазай коснулся своими губами его губ. Не спеша, лишь лёгкое прикосновение. Осаму никогда не целовал кого-то так. Всегда грубый сейчас был нежен. Потому что он так захотел. Потому что ему нужно хоть как-то заставить глаза Чуи сиять. Эспер был поначалу растерян, но потом расслабился, просто наслаждаясь моментом. Дазай не стал углублять поцелуй, так как не хотел куда-то спешить. Ему сейчас было достаточно этого нежного касания. И когда они оторвались друг от друга, он заметил, что голубые глаза стали ярче. В этот момент внутри него разливалось тепло. Осаму положил руку на щёку Чуи, не в силах оторваться от тех океанов, что смотрели сейчас на него, заставляя тонуть. Он был безумно рад, что эти глаза снова такие красивые. — Ч…что это было? — Неважно. Главное, что твои глаза снова сияют ярко-голубым светом. Не грусти больше. Дазай хотел отстраниться, но Накахара прижался сильнее, не давая разорвать объятия. Осаму наслаждался его глазами, а он — теплом тела и стуком сердца напарника. Ритм был обычным, не как у влюблённых. Но эти удары отдавались в его сердце. Для него это гораздо приятнее. — И ещё я хотел сказать кое-что. — Что? — Прости меня снова, Чуя.