Всё нормально. Я готов

«Я люблю тебя, солнце!» Не каждый день такие слова можно услышать от мужчины, не правда ли? Каждая юная девушка мечтает услышать это из уст своего друга или парня. Эти слова как бальзам на душу и на уши. А если эти слова ещё и верные, то тут каждая голову потеряет. Но какого это услышать слова признания в любви, когда и ты и тот кто тебе признался это одного пола?! Конечно ваши чувства взаимны. Твоё невидимое сердце запрыгало в пустоте грудной клетки и радостно верещало, а ты покрываясь лучезарной улыбкой крепко обнимаешь свою вторую половинку. Но как к этому отнесутся другие? Ждёт ли вас общественное порицание, или же наоборот ваша ориентация будет одобрена? Так много вопросов, но увы, так мало ответов…   Примерно в такой ситуации оказались Мортис и Поко. После признания в любви они находились в романтических отношениях около двух месяцев, и тщательно старались это скрывать. Всё доходило до того, что им приходилось прятаться за углами зданий, что бы поцеловать друг друга в щёчку для успокоения. Каждый день они жили опасением, что их тайна расколется. Но иногда кто-то из них срывался и нечаянно делал что-то лишнее. То Мортис во время завтрака сплетёт их пальцы и будет гладить по руке, то Поко при всех ненароком обнимет и скажет «Люблю тебя». Конечно парням удавалось кое-как выкручиваться из подобных липких ситуаций. Однако в очередной раз ловя на себе непонимающий взгляд толпы бравлеров в голову волей не волей начинает закрадываться мысль о желании провалиться сквозь землю.    Конечно у них были такие моменты, когда они могли полностью отдаться друг другу и позабыть о мире. Их было не так много из-за занятости бравлеров. В такие моменты уединения  наши голубки, лёжа в обнимку на старой и скрипучей кровати делились дневным впечатлениями. Поко обычно просил прощение у Мортиса за то, что в очередной раз «убил» его в одиночном столкновении, и что он надеется на понимание. В голосе скелетика всегда было много вины и раскаяния за содеянное.  Мортис эту серенаду слушал почти каждый день, и уже привык к тому, что ему снова придётся его успокаивать. Конечно он не держал на него зла. Он даже был горд за свою вторую половинку, что он смог одолеть его. Вампир молча прижимал скелетика к себе и касался сухими губами его макушки, как-бы говоря ему «всё хорошо, солнышко. Всё наладится.», и Поко, как правило, всегда ему верил. Они могли пролежать в обнимку всю ночь, даже с открытой дверью. Неоднократно их даже находили в таком положении. Поэтому Мортис каждый раз запирал дверь на ключ, что бы никакой любопытный нос не решил понаблюдать за ними. Но, увы, иногда он это забывал. И на утро, когда их застают в обнимку и начинают осыпать вопросами обоим хочется просто испариться. Это, чёрт возьми, стыдно и неприятно, когда на тебя таращат глаза другие и пытаются что-то выяснить. В подобных ситуациях Поко и Мортис обычно говорили, что это случайность, или они просто грели друг друга. Эти попытки оправдать себя и своего возлюбленного обычно вызывали у других лишь больше вопросов, но рано или поздно они всё-таки оставляли их. Ну как можно придумать нормальную отговорку с утра пораньше, так ещё когда тебя все прожигают насквозь своим взглядом? Сердце начинает биться с двойной силой от волнения, а мозг перестаёт нормально работать, выдавая сырые ответы, и отговорку становится придумать почти невозможно.    С каждой новой неделей напряжение нарастало. Их начали чаще заставать вместе, и в толпе уже начал ходить слушок о их ориентации. Парней это, как правило, бесило. Над ними начинали безобидно подшучивать и называть «мужем и женой». Поко и Мортис обычно посылали таких шутников куда подальше и говорили, что ничего такого нет. У остальных это вызывало лишь смех, и естественно начинало лишь больше подогревать их интерес к этой паре. Но на общем фоне веселья выделялась мрачная фигура Шелли, которая от такого внимания к голубкам  начинала тяжело дышать, а ее глаза выдавали тревогу. Когда кто-то в приделах её ушей начинал шутить над вампиром и скелетом, называя их молодоженами, Шелли лишь говорила «Замолчите! Это не смешно!» и уходила, что бы эти слова больше её не волновали. Бравлерам естественно была непонятна подобная реакция со стороны их лидера. Не редко её даже спрашивали, почему она так сурово воспринимает эти безобидные (казалось бы) шутки. Она обычно ускользала от ответа, переводя тему на что-либо другое, так и не желая говорить, почему это так сильно её тревожит. Она не была влюблена ни в одного из бравлеров, и всё время старалась поддерживать между другими исключительно дружеские отношения, полностью избегая любви. Но, увы, стоило ей хоть на секунду расслабиться, как двое бойцов перешли границу дружеских отношений, тем самым поставив жирную точку на своём будущем.