Созданные вами

***

      Санеми и Генья смогли устроится на работу в городскую стражу. Работенка не пыльная, и при этом платят достойно. Конечно, ради этой должности братьям пришлось изрядно попотеть, доказывая, что именно они – достойны.       Шинобу устроилась в местную аптекарскую лавку и стала полноправной ученицей аптекаря. Конечно, ей тоже пришлось попотеть, чтобы доказать, что она достойна. Здесь она могла заниматься тем, что было ей по душе. Конечно, не врачевать, но возиться с лекарствами для излечения – было очень интересно.       У неё появился свой дом: маленький, но уютный, во внутреннем дворе которого был разбит миниатюрный сад и посажены лимонные деревья. Они жили здесь вчетвером. Санеми, Генья, Шинобу и золотая рыбка. Её выиграл Генья на летнем фестивале и подарил названной сестре.       Шинобу рада. Приветливые соседи, полный стол еды, веселые разговоры за стол по вечерам. Она вольна делать все что хочет.       Она должна быть счастлива.

***

      Однажды в её лавку (перешла в наследство от аптекаря) заходит неожиданный посетитель. Шинобу не верит своим глазам в первые секунды, а после сама бросается на молодого человека.       — Иноске! Ты ли это, Иноске?       Хашибира шарахается от неё, как от прокаженной. Он смотрит на неё долгим, внимательным взглядом. А после, на донышке зеленых глаз зажигается что-то.       — Шиношу? — Теперь уже сам Иноске подбегает к Шинобу и взяв за талию отрывает от земли. — Как всегда, легче перышка!       – Ты жив! И так вырос! — Она хлопает его по плечам, совсем не обращая внимания на то, что мальчишка вновь исковеркал её имя. Иноске довольно напрягает свои мышцы.       — И не только!       ... И вспоминает о Котохе. Шинобу убирает руки и замолкает, не зная, что она могла бы сказать.       — Твоя матушка… Она…       — Я похоронил её в красивом месте. Оттуда очень красивый вид на горы и очень много света. Я думаю, маме там хорошо... Она – свободна.       На глаза навернулись слезы: Котоха была самым добрым и прекрасным человеком в мире! И если бы не Доума… Будь он проклят! Иноске внимательно оглядывается:       — Я здесь проездом. Срочное дело. Мне сказали, что в этой лавке я смогу найти врача…       Шинобу искренне улыбнулась.       — Ты пришел по адресу. Это я.       Иноске схватил её за руку и без промедления поволок за собой.       — Мне срочно нужна помощь! Друг - умирает!       — Постой, дай я возьму принадлежности и закрою аптеку.

***

      Шинобу едва успевает угнаться за Иноске. Тот проворно петляет по улицам Санара, словно всю жизнь прожил здесь. В конце концов, он ныряет в одну из улочек и подзывает рукой. Они заходят в большой глиняный дом и в нос сразу ударяет аромат крови. С трудом переведя дыхание, она оглядывается в поисках больного. Иноске тащит её в комнату. На кровати лежит старик. Возле кровати тазик с кровавой рвотой.       — Спасите его, пожалуйста!       Шинобу подходит к столу и смахнув все лишнее, начинает распаковывать свой чемодан.       — Когда появились эти симптомы?       — Вчера… У него болел живот. А потом, его начало рвать кровью.       Шинобу осмотрела старика, но поняла, что он не жилец. Кровь и гной в рвоте – плохой, очень плохой признак. Это говорит о том, что все его внутренности сгнивают за живо и выходят вместе с кровью.       «Ему осталось немного…»       Она оборачивается к Иноске, тот кусает ногти и смотрит на неё с надеждой. Но спасения нет. Шинобу поднимается и уводит парня за пределы комнаты. Это будет тяжелый разговор.       — Он умирает.       — Но Вы же врач! Спасите его! — В глазах Иноске сверкают слезы. Шинобу поджимает губы: она бессильна.       — Я могу лишь на время облегчить его боль. Прости Иноске, но врачи не всемогущи.       Иноске глухо зарыдал и уткнулся в плечо Шинобу.       — Прошу вас… Пожалуйста…       Она дает бедному старику отвары самых сильнодействующих трав. Боль ослабевает, но его продолжает рвать. Рядом с ним сидит Иноске, держа за руку. Вечером старик затихает. И Шинобу констатирует смерть.       — Он был самым открытым в мире человеком! — Голос Иноске дрожал. — Он спас меня, когда чудовище, выбросило меня на улицу! Он показал мне, как можно жить дальше! Он… Он…       — Он был хорошим человеком, — Заключает Шинобу и обнимает парня за плечи. — Надо его похоронить по всем правилам.

***

      Она возвращается домой за глубоко за полночь. Перед глазами все еще стоит Иноске. Она пригласила мальчика к себе домой, но тот решительно отказался, что сможет сам. Сейчас девушка сокрушалась, что так легко согласилась оставить его.       «Может стоит вернуться? - И тут же остановила саму себя. - Нет, ему нужно время оплакать свою потерю… Я не имею права вмешиваться. Завтра – первым делом к нему… А после, заберу его под свою опеку!»       И зайдя дом, улавливает аромат алкоголя. Пройдя на кухню, она искренне сокрушается. Двое братьев вдребезги пьяны, да к тому же еще и уснули за кухонным столом. За два года совместной жизни она поняла, что их главный бич – алкоголь. Они пьют редко, но зато как! После этого еще неделю убираешь последствия.       Шинобу закатывает рукава и подняв на себе старшего, тащит в его комнату. Скидывает на кровать. Санеми беззаботно храпит, почесывая себе пузо. Шинобу стаскивает с него сапоги и накидывает сверху одеяло, что бы тот не замерз ночью.       И плотно прикрыв дверь, принимается за младшего.       Генья немного легче Санеми, да и пьян не в конкретную зюзю. Шинобу, пару раз шлепнула младшего по щекам. И взяв за руку, повела за собой, в его комнату. Шинобу готовится скинуть груз на кровать, но Генья вцепившись в её плечи, валится вместе с ней, придавливая её своим телом.       Шинобу трепыхается и ей почти удается выползти из-под пьяного тела, как Генья вжимает её в скрипучую кровать. Он водит носом по её груди, а пальцами сжимает её руки. Шинобу судорожно вздыхает: ей не выбраться из его цепкой хватки.       — Генья, что ты творишь?       Парень замирает, но не отпускает её руки. Он поднимает на неё взгляд, полный боли и отчаянья… Пьяный до усрачки, что уж говорить!       — А я думал, что схожу с ума… Понимаешь? Я думал, что влюбился в парня! Я мучился из-за этого! Я ненавидел себя! Это ведь ужасно! Неестественно! Но, а потом, оказалось, что ты вполне себе девушка… Сестра…       Он отпускает её руки, но лишь затем, чтобы до боли сжать мягкие полуокружности её грудей.       — У тебя есть потрясающая грудь.       Его руки исследуют её тело дальше, пальцы ложатся на её промежность.       — А здесь есть…       — Хватит! Генья, ты просто пьян. Проспись!       — Я ведь люблю тебя… И ты ведь, хоть немного, но ведь любишь меня?       Перед глазами восстает Доума и страх придает ей силы. Шинобу истошно кричит и из-за всех сил толкает парня в грудь. Тот неуклюже валится назад и Шинобу успевает вскочить на ноги. Она не оглядываясь выходит и хлопает за собой дверь... Хватается за голову и с тихим стоном опускается на пол.       Долгожданное успокоение в новых землях не пришло. Шинобу ошиблась: есть ли смысл бежать, когда то, отчего ты бежишь, ты несешь в себе?       Все чаще ей снятся кошмары. И в них только он, Доума, огромный, злобный, ненасытный. Он говорит о своей любви, от которой её воротит. Он говорит о их ребенке, и Шинобу готова разрыдаться от боли. Он говорит о Котохе и о том, как ему жаль. И Шинобу понимает, что только смерть сможет избавить от него.       И видит, как бесконечное небо заполняется дымом от тысяч погребальных костров. И она должна была быть там, сгореть и разнестись пеплом.       И просыпается, разбитая, с солеными дорожками от слез и развороченным сердцем.       Она ошиблась. От неё не осталось ничего.       Собирать было нечего.

***