Созданные вами

***

      Она увидела своего ребенка: чудный, прелестный малыш, что уже самостоятельно ходил. Его светлые волосы заметно отросли и теперь были подвязаны в косу, совсем как у отца, а лазурные глаза с детским интересом разглядывали её.       Она не ожидала, что Доума привезет с собой ребенка.       Это стало ударом похлеще, чем удар клинком. Седжуро, осторожно обнимающий её дитя, слабо улыбнулся. Он вырос за столько лет, вытянулся и окреп, превратившись в прекрасного молодого человека и все больше напоминающий Кёджуро.       — Сестра, — слабо улыбнулся младший брат Ренкогу, — знаешь, у тебя прекрасный сын! Он добрый и славный малый… И ему одиноко без матери…       Доума до этой минуты молча стоявший позади, вышел вперед и взял из рук Сёджуро своего сына. Шинобу цепко наблюдала за действиями бывшего мужа.        — Посмотри, Доуши, вот твоя матушка и теперь она всегда будет с тобой, — он шагнул к ней и протянул в руки женщины ребенка. Шинобу взяла дрожащими руками своё дитя, ахнула от его легкости и прижала к своей груди.       Ребенок приобнял её своими крохотными ручками.        — Ма?       — Да, — шепнула Шинобу, приглаживая мягкие светлые волосы своего ребенка, — Я твоя мама…       В глазах ребенка сверкнули слезы, а пальцы крепче схватились за Шинобу.       Шинобу задрожала. Она вдохнула его цветочный аромат.       Доума довольный произведенным эффектом взмахивает кистью. Слуга толкает Сёджуро в плечо. Молодой человек проходит мимо Шинобу и едва не падает в объятья старшего брата.       — Я ведь обещал, — ледяным голосом выводит Доума, — Отпускаю вас. И чтобы больше не видел. Никогда!       И взяв Шинобу за плечо, уводит за собой, не позволяя женщина даже оглянутся. Она слышит, как уходят братья Ренкогу. Доума цепко держит её за плечо и сердце Шинобу невольно наполняется страхом. Она знает, что уже сегодня утром она сбежит. И сбежит не одна. Своего сына одного она не оставит больше никогда и заберет с собой.       Мальчик плачет и не замечает, как засыпает в её руках.       Доума проводит её в комнату и к ней тут же подступают нянечки. Знакомые лица…       — Госпожа, позвольте… — Они протягивают руки, а Шинобу лишь сильнее прижимает к себе своё дитя. Доума увидев это лишь хрипло рассмеялся и сам взял ребенка из её рук, а после передал в руки нянечек.        — Доуши должен идти спать.       Слуги осторожно укачивая ребенка, уходят из каюты оставляя Шинобу наедине с ним. женщина мелко дрожит и это не остается незамеченным от цепкого глаза Доумы. Он подходит к ней, ласковым движением заправляет за ухо сбившиеся пряди темных волос.        — Вы ни капли не изменились, моя дорогая… — он томно шепчет, пальцами поглаживая её лицо, а после резко притягивает к себе мощным рывком за талию. Шинобу оказывается прижата к его мощной груди, в кольце каменных рук.        — Я так долго ждал… — он водит носом по её макушке, вдыхая аромат. — Признаю, тебе идет даже крестьянская одежда!        — Не трогай меня! — Шинобу выбирается из его рук, тяжело дыша и дрожа уже от охватившей её ярости. — Хватит!        Доума хватает за предплечье и сжимает, так сильно, что у женщины невольно вырывается крик боли.        — С-сука! — и голова Шинобу дергается от тяжелой и хлесткой пощечины.        — Я люблю тебя! У нас есть сын! — рычит Доума, встряхивая Шинобу. — Я готов бросить весь мир к твоим ногам, чего еще тебе не хватает?       Шинобу облизывает разбитую губу и поднимает на него холодный взгляд.        — Я не люблю тебя, Доума. Ты мне отвратителен! — выцеживает женщина, выравнивая дыхание. — Просто сгори в аду!        — Что, думаешь пожила два года одна, то уже так осмелела? — мужчина рычит и рвет на неё одежды. Шинобу пытается отбиться, но ей не хватает сил. Они падают на пол комнаты. — Я напомню тебе… Снова научу тебя послушанию!        — Нет! — кричит Шинобу, пока ладонь мужа не затыкает её рот.        — Дорогая, Доуши только уснул, не разбуди его, — в безумном бреду шепчет Доума, второй рукой шаря и задирая её широкую юбку.       Шинобу стонет от боли и извернувшись, кусает мужчину за пальцы. Доума скривился, но руку не убрал.       — Думаешь, так ты сделаешь мне больно? — мужчина усмехается и сев на ней, второй рукой фиксирует челюсть, а пальцами погружает в её рот, цепляет её верткий язык и сжимает.       Шинобу давится, но не может ни закрыть рот, ни отвернуться.        — Когда нибудь я отрезу тебе этот дрянной язычок! — грозится Доума, наконец-то вытаскивая пальцы из её рта и отпуская челюсть. Шинобу сжимает зубы, а он припадает к её губам с остервенелым поцелуем, бьётся зубами о её зубы. Кровь из её рассеченной губы пачкает их лица.       От ужаса Шинобу онемела, а Доума воспользовался этой минутной смутой, задрав её платье и раздвинув её ноги. От звука растягиваемого ремня, Шинобу приходит в себя. Она пинает мужчину в бедро, и пытается отползти. Доума хрипло смеется от боли, но крепко взявшись за ногу женщину не отпускает её.       — Значит, тебе хочется так? — шепчет Доума наваливаясь на её спину. В её ягодиц упирается его горячее и крепкое естество. Шинобу цепляется за ворс ковра.        — Нет! Пожалуйста, нет!       Доума не слушает. Присев, он с упоением мнет её ягодицы, а после, трет её вход. Ожидаемо, как всегда, сухая. Доума плюет себе на пальцы и растирает её вход. Растирает вязкий преаккулянт на головке своего полового члена.       Шинобу давится воздухом, ощущая как он давит на её вход.        — О, ты все такая же узкая! — восторженно шепчет Доума, с трудом толкаясь в женщину. И вот, наконец-то он полностью в ней. Мужчина замирает, а после припадает с шепотом к уху женщины.        — За эти годы никто и никогда, не так ли? — усмехается Доума, тяжело и влажно толкаясь в этой горячей тесноте. Шинобу прячет лицо в ворсе ковра. Все тело горит: боже, как же ей сейчас снова больно! Мышцы влагалища отвыкшие от секса пришли в изначальное состояние и Доума нещадно раздвигал их.       — Ты словно девственница! — делится своими впечатлениями Доума, смачно толкаясь в её нутро. — Ох, как же повезло тому подонку, что забрал твой первый раз! Завидую Кёджуро! Ох, как я завидую! Может, мне стоило убить его? Я единственный кто должен быть в тебе!       Шинобу плачет, молясь о том, что бы этот ужас закончился раньше. И Доума вскоре кончает, наполняя её своим горьким семенем.        — Даже хорошо что ты сбежала! — смеется мужчина и шлепает её по ягодице. — Это было потрясающе!       Вскоре Доума ушел, оставив её лежать на полу. С трудом Шинобу поднялась на ноги и оправила юбку. В комнате находилась огромная горячая ванна и набор свежего белья.       Доума готовился к этому. Шинобу тоже готова была к такому.

***