Flesh

Push up to my body, sink your teeth into my flesh

Get undressed, taste the flesh

Bite into me harder, sink your teeth into my flesh

Pass the test, taste the flesh

Кольца у Даби в ушах тускло поблескивают в свете лампы всякий раз, когда он покачивает головой, разминая затёкшую шею. Ястреб рассматривает его уже которую минуту, лениво свешиваясь с подлокотника кресла. Четыре в правом ухе. Четыре в левом. Три в носу. И ещё один во рту – что-то там определённо блестит, когда Даби корчит свои франкенштейновские рожицы. Зачем ему так много, интересно? – Ты во мне скоро дыру протрёшь, – сообщает ему Даби, не поворачиваясь. Ястреб усмехается, переворачиваясь и устремляя взгляд в потолок. – Моя квартира, моя обстановка – что хочу с ней, то и делаю. – Я, по-твоему, похож на мебель? – Ну, сам посмотри – сидишь где-то в углу уже час, почти не шевелишься. Как по мне, шкаф шкафом. Тем более что рост позволяет. Даби смеётся – негромко, коротко и сухо. Ястреб наставляет на него указательный палец. – Ты даже смеёшься скрипуче. Как рассохшаяся деревянная дверца. – То есть ты завуалированно назвал меня бревном. – Не знаю, не знаю, – Ястреб поигрывает бровями, и Даби, бросив на него взгляд из-за плеча, фыркает снова. – Докажешь обратное? – Подрасти сначала, – в глазах Даби синим светится насмешка. – А то какой из тебя ястреб, птенчик, ты же вылитый колибри – летаешь быстро, языком треплешь много, и раздавить можно, если наступишь случайно, не заметив. – Мебели права слова не давали. – Ну, ну, не комплексуй. Ястреб показывает ему язык и снова растягивается на кресле. Даби смотрит на него сверху вниз, приподняв брови. – И всё же – отчего ты на меня весь этот час, что я сижу в углу, таращишься? – Красивый ты, – признаётся Ястреб, понижая голос до шёпота, – прямо глаз оторвать не могу. – Тебе их вырвать? – флегматично предлагает Даби. – Тьфу на тебя. – На тебя тьфу. Я ведь серьёзно. Ястреб вздыхает – длинно и почти мученически – и взмахивает крыльями, опуская себя из кресла на пол. Потягивается – и руками, и крыльями, жмурясь – всё же час калачиком в кресле, пусть даже и удобным калачиком, это то ещё испытание для тела, – и подходит к всё так же внимательно смотрящему на него Даби. Протягивает руку, заводя ему за ухо выбившуюся чёрную прядь, и касается серебристых колечек. Они тёплые на ощупь. – Они блестят всё время, внимание привлекают, – поясняет он, проходясь пальцем по каждому кольцу отдельно. Даби даже голову чуть наклоняет, словно подставляясь под его руку. – Вот и смотрел. И думал – зачем тебе столько? – А сам-то. – Эй, – Ястреб быстро касается собственных ушей. – Не сравнивай. – Ну ладно, согласен, – усмехается Даби. – Твои на пальцах пересчитать можно. – Так и твои-то тоже. Даби скептически изгибает бровь. Ястреб с трудом удерживается, чтобы не скорчить рожицу в ответ. – Сколько их у тебя всего, двенадцать? – он окидывает взглядом его лицо. – Допустим, пальцев на руках не хватит, но я и на ногах загну, я не гордый. Даби вновь испускает короткий смешок. – Во-первых, не двенадцать, птенчик. Четырнадцать, – он высовывает язык, показывая три выстроившихся друг за другом маленьких серебристых шарика. Ястреб удивлённо округляет рот. – Четыре, четыре, три и три. Четырнадцать. – На четырнадцать пальцев хватит тоже, – парирует Ястреб. Даби расплывается в широкой улыбке, глядя на него почти что со снисходительностью. – А во-вторых, кто сказал, что пирсинг у меня только на лице, птенчик? Ястреб коротко моргает. Даби смеётся снова, видя выражение его лица. – Я буду приходить к тебе чаще, – обещает он. – Ты поднимаешь мне настроение. – Спасибо, но я сторонник свободы и пространства, не люблю лишней мебели дома, – бурчит Ястреб. Он подцепляет его подбородок пальцами, чуть опускает – Даби на удивление послушно приоткрывает рот, снова показывая поблёскивающий язык. – Неужели удобно? Даби пожимает плечами. – Мне нравится. Ястреб опускает руку. Смотрит на него, по-птичьи наклонив голову к плечу, поджимает задумчиво губы, прокатывая слова на языке, и наконец произносит: – А где ещё у тебя есть пирсинг? Даби с минуту смотрит на него в ответ, неторопливо проводя кончиком языка по губам – самая крайняя бусина блестит, притягивая взгляд. Бирюзовые глаза – непривычно яркие и светлые сейчас – медленно наливаются обычной чернильной синевой. Ястреб невольно вздрагивает крыльями, чувствуя, как по позвоночнику колкой волной прокатываются мурашки. Даби усмехается краем рта – чему-то явно в своей голове, – поднимается на ноги и, протянув руку, берёт его за запястье. Сжимает – несильно, но крепко, надавливает на ладонь, заставляя развести пальцы в стороны. И засовывает его руку себе под майку. Ястреб не успевает даже отшатнуться. Даби уверенно ведёт его ладонь вверх, не сводя с его лица потемневших глаз, и останавливается, когда она ложится ему на грудь. Ястреб недоумённо шевелит пальцами, чувствуя тёплую, даже горячую кожу и отзвуки бьющегося где-то в глубине сердца. Даби облизывает губы снова, смещая ладонь чуть левее. И Ястреб проглатывает вздох, когда пальцы с горячей гладкой кожи перескакивают на твёрдый выпуклый сосок. И тёплую металлическую бусину в нём. – Считай, – тихо говорит Даби. Ястреб беззвучно выдыхает сквозь стиснутые зубы и осторожно обводит бусину кончиками пальцев. Оказывается, их две – расположенных параллельно друг другу и соединённых узкой полоской металла. Он чуть оттягивает одну из них – и чувствует, как едва ощутимо напрягается под ним Даби. Волна, прокатившаяся по позвоночнику в этот раз, кажется обжигающе-горячей, затягивающейся в узел где-то внизу живота. – Пятнадцать. Даби всё ещё сжимает его запястье, но никуда ладонь не двигает. Ястреб двигает её сам – вправо, действуя не то по наитию, не то по отражению в чернильно-синих глазах – они потемнели настолько, что почти не видно зрачка. Приходится прикусить губу, чтобы сдержать новый вздох, когда под пальцами – ожидаемо-неожиданно – оказывается такой же твёрдый выпуклый сосок с двумя тёплыми бусинами в нём. Ястреб сглатывает. – Шестнадцать. Он успевает обвести его только раз – Даби перехватывает его запястье поудобнее и ведёт ладонью вниз – неторопливо, даже медленно. Ястреб отслеживает пальцами линию мышц, прячущихся под кожей. Пожалуй, это не те мышцы, которыми можно красоваться перед зеркалом, но прикасаться к ним на удивление приятно – сухие, жёсткие, плотные, словно крепкие верёвки, сплетённые где-то там, под кожей. Он отвлекается на это ощущение – и выдыхает в голос, когда пальцы неожиданно проваливаются в узкую ямочку пупка. И металлическое колечко в нём. – Семнадцать, – хрипло произносит он. Колечко прохладное на ощупь. Ястреб ведёт вокруг него пальцем – Даби втягивает живот в ответ и прерывисто вздыхает, когда он тянет колечко на себя, чуть натягивая кожу. Даби крепче сжимает его запястье – Ястреб думает, что это знак, что слишком заигрываться не надо, и почти отдёргивает пальцы, но Даби не собирается убирать его руку совсем. Даби крепче сжимает его запястье. И ведёт ладонью ещё ниже. Когда пальцы касаются пояса его джинсов, Ястреб вздрагивает. Даби замирает, впиваясь пальцами в ладонь и испытующе глядя в глаза – несмотря на то, что щёки покраснели едва ли не до ожога, Ястреб уверенно выдерживает его потемневший до черноты взгляд, чуть заметно кивая – то ли ему, то ли самому себе – и Даби, снова облизав губы, заводит его ладонь за пояс джинсов. И убирает свою руку. Ястреб замирает. Даби дышит глубоко и часто, крепко стиснув зубы – на челюстях вздулись крошечные желваки, почти не видные под скобами. Низ живота, к которому всё ещё прижимается ладонь Ястреба, напряжён едва ли не до боли. Сжатые в кулаки руки повисли по бокам. Хочешь – отстраняйся. Хочешь – продолжай. Решай сейчас сам, читает ясно в его позе Ястреб. Он прикрывает глаза на секунду, переводя дыхание. И открывает их как раз вовремя, чтобы увидеть, как плеснулось в зрачках Даби чёрным. Когда он сам ведёт ладонью вниз. Первая металлическая бусинка попадается под пальцы почти сразу. Она – они, опять пара, соединённая пластинкой – наверху, прямо над основанием члена. Он обводит и их – двигаться немного неудобно, джинсы тесные и так, ещё и член, отзываясь на каждое прикосновение, твердеет прямо под пальцами. Надо будет придержать эту мысль. – Восемнадцать. Он обхватывает основание члена пальцами, насколько позволяет теснота, и снова глотает вздох – пальцы смыкаются на горячем – не тёплом даже – колечке. Оно тоже прямо у основания – только не наверху, а внизу, плотно стянутое натянувшейся от возбуждения кожей. Ястреб слегка поигрывает с ним кончиком пальца, двигая вверх-вниз. – Девятнадцать. Когда ладонь ложится на член полностью, во рту пересыхает. Под рукой – целая россыпь горячих бусин, он скользит по ним, чувствуя, как прокатываются они по ладони, но сосчитать их он уже не в состоянии. В голове шумит так, что закладывает уши, и немеет кончик языка. Мысли – спутанный клубок того, что пряталось всегда в глубинах сознания. Ястреб резко вытаскивает ладонь. И не давая Даби – и самому себе – даже секунды что-либо сообразить, таким же резким движением стаскивает с него джинсы вместе с бельём почти до колен. И опускается перед ним на колени. – Вау, – произносит он пересохшими губами. Возбуждённый член прижимался почти что к лобку, пачкая кожу прозрачной смазкой, и открывал прекрасный вид на сразу несколько пар металлических бусин, аккуратной лесенкой идущих от основания вверх по всей длине члена. Ястреб прикасается к ним кончиками пальцев. Где-то наверху раздаётся хриплый вздох. Он соскальзывает с бусины на бусину, обводит каждую из них. Сбоку пульсирует, обвивая ствол, плотная синеватая вена, Ястреб обводит пальцем и её, чуть надавливая и почти слыша, как течёт по ней, распирая от возбуждения упругие стенки, кровь. И снова возвращается к бусинам, точнее, уже не к ним – к соединяющим их металлическим пластинкам, спрятанным под кожей. С нажимом проводит по ним пальцем, отсчитывая вслух: – Двадцать. Двадцать один. Двадцать два. Двадцать три. Двадцать четыре. Горячие, плотные бугорки под живой возбуждённой кожей. Интересно, как бы это ощущалось, проведи он по ним языком, а не пальцем? Ястреб облизывает губы. Бусины поблёскивают и на самой головке тоже. Две пары – по краям, параллельно, справа и слева, одна – проходит через всю головку почти посередине. И крупное полукольцо с двумя бусинами на концах венчает самый центр. Двадцать пять. Двадцать шесть. Двадцать семь. Двадцать восемь. Вау. – Вау, – повторяет он вслух. – И впрямь пальцев не хватит сосчитать. – Я же говорил, – голос у Даби звучит так, словно кто-то изодрал ему голосовые связки. – Самоуверенная птица. – Доверяй, но проверяй, – Ястреб бросает короткий взгляд вверх. – Ты мне сам это говорил, помнишь? – Помню, – отвечает Даби после паузы. Он не шевелится. Ястреб тоже. Бусины и кольца влажно поблёскивают, притягивая взгляд. Он снова касается их пальцем, пачкая его в прозрачной смазке. Кожа на головке обжигающая, тонкая и нежнейшая, бархатисто-упругая на ощупь. Интересно, как бы?.. Ястреб сглатывает. Вроде бы только что во рту пересыхало от волнения – волнения ли? – а сейчас... Сейчас рот полнится слюной. Сердце колотится где-то в горле. Ястреб прикрывает глаза и, наклонившись, обхватывает головку губами. Кажется, Даби негромко вскрикивает. Ястреб не может точно расслышать за бешеным шумом в ушах. Он обводит языком головку, слизывая с горячего металла смазку, и погружает член глубже в рот, позволяя россыпи бусин на стволе плотно скользнуть по языку. Господи, как хорошо, что он стоит на коленях сейчас. Прямо под губами бьётся та самая венка – Ястреб надавливает на неё снова, только теперь кончиком языка, вылизывает почти по всей длине, чувствуя её упругий пульс. Язык то и дело цепляется за горячие бусины, и он не открывает глаз – смысла нет, всё равно перед ними плывут, загораживая зрение, цветные пятна. Господи. Губы смыкаются на основании. Ястреб чувствует губами колечко внизу и одну из бусин сверху и сглатывает, плотно сжимая член ртом и горлом. От впившегося в него изнутри металла его простреливает таким возбуждением, что перехватывает дыхание. Рука Даби сжимает его горло. Ястреб останавливается, пытаясь помутившимся сознанием понять – это запрет? протест? угроза? – но Даби не двигается больше, просто сжимает его горло – несильно даже, скорее просто обхватывая его горло ладонью, и он сглатывает снова – на пробу. Сейчас стон слышен даже несмотря на шум в ушах. Он выпускает член изо рта, ласкает неторопливо головку, то посасывая, то играя с ней языком – под языком кожа ощущается ещё лучше, чем даже под пальцами, нежная, упругая, горячая, горячая, горячая, с горячим же металлом на ней, он ведёт по ней снова и снова, не то размазывая, не то слизывая смазку – и вновь насаживается ртом, скользя по всей длине. Рука Даби всё так же лежит на его горле, лишь слегка прижимаясь сильнее, когда он в очередной раз опускается до основания, и Ястреба наконец пробивает насквозь осознанием – Даби не держит его за горло. Он просто чувствует, как двигается у него в горле его член. Как движется он туда и обратно, раздвигая тонкие стенки. Как сжимается вокруг него горло – не только изнутри, но и снаружи. Господи. Боже. Блять. Ястреб сглатывает ещё раз, плотно и сильно, так, что пирсинг почти царапает язык, и, не сдержавшись, низко, гортанно стонет, чувствуя, как заливает горло горячим. Как заливает горячим внизу живота наконец развязавшийся узел. Рука на горле разжимается. Даби отходит от него, пошатываясь, и падает прямо в кресло, где недавно сидел – всё так же со стянутыми до колен джинсами. Ястреб часто, хрипло дышит, вытирая испачканные губы и потирая щёки – только сейчас он понимает, насколько они красные. Только сейчас он в полной мере понимает, что только что произошло. – Ты мне отсосал, – выдавливает из себя Даби. – Да, – отзывается Ястреб, легко морщась и потирая ноющую челюсть. – И кончил сам, пока мне отсасывал. – Да. – О чём ты вообще думал? Ястреб поднимает на него блестящие глаза и честно признаётся: – О том, как ощущался бы весь твой пирсинг внутри. Кресло, жалобно скрипнув, отлетает к столу. Ястреб не успевает даже ничего понять – только что он сидел на полу, а сейчас уже прижат к стене, и Даби целует его так, что заворачиваются кончики перьев. Хотя Даби и не целует даже – Даби вылизывает его рот изнутри, и бусины в его языке заставляют и без того не особо окрепшие ноги подкоситься опять. Ястреб сползает вниз по стене, цепляясь за Даби пальцами – Даби подхватывает его под бёдра и забрасывает его ноги себе на пояс. Ястреб сцепляет их у него за спиной и низко стонет. Даби целует его рот ещё раз, напоследок, и спускается поцелуями вниз – подбородок, горло, шея. Выступающий кадык он обводит языком, надавливая пирсингом на кожу, и Ястреб вцепляется в него крепче. Даби не останавливается. Влажно-горячая линия вниз – к ямочке между ключицами, которые тоже надо обвести-надавить, ощущая, как заходится пульс. Лизнуть с нажимом по самим ключицам, до почти-звука перекатывания по ним металлических шариков, до отчётливой красной полосы на коже. Оттянуть слегка зубами мочку уха с маленькой чёрной серьгой в ней, поиграть языком по раковине – и снова вниз, по длинной напряжённой мышце, к месту перехода шеи в плечо – где так удобно кусать, зализывая потом красный след. Ястреб впивается пальцами в его плечи так сильно, что наверняка остались бы синяки, будь там живая кожа. Кто-то стонет сквозь пелену в его ушах – отрывисто, громко, почти до неприличия звонко. Кажется, это стонет он сам. – Такой чувствительный, – шепчет Даби, снова касаясь его губ. Ястреб ловит его губы в ответ, целуя почти бездумно жадно. – Зачем ты вообще в герои шёл? Тебе прямая дорога в порно-актёры, птенчик, тебя бы там встретила целая толпа жаждущих. – Да хоть сейчас, – выдыхает Ястреб. – Согласен поделиться мной с толпой жаждущих? Даби не то смеётся хрипло, не то рычит ему в губы, больно кусая за подбородок, и сжимает сильнее ладонями его бёдра. Такое громкое безмолвное «нет».

* * *

До кровати – или дивана, господи, Ястреб сейчас даже не может вспомнить, какая обстановка в его собственной комнате – они добираются, кажется, две вечности спустя. Эти две вечности они проводят у всё той же стены, упоенно целуясь, так что Ястреб, в общем-то, не против. Одежда теряется где-то по пути. Даби падает на кровать, раскинув руки, Ястреб забирается на него сверху, устраиваясь на бёдрах. Чуть ёрзает, облизывает губы, когда в него упирается уже снова возбуждённый член. Даби сжимает пальцы у него на боках. Ястреб ведёт пальцем от полосы скоб на груди к проколотому соску. Царапает несильно его ногтем, надавливая, и, наклонившись, широко, размашисто лижет. Даби коротко стонет. Ястреб поигрывает кончиком языка с тёплыми бусинами, прихватывает зубами, слегка оттягивая – ощущение горячей кожи и тёплого металла в ней пробирает глубоко до костей. Пальцами он ласкает второй сосок. Cпускается быстрыми поцелуями вниз по животу, языком ныряя в ямочку пупка – узкое колечко в нём по-прежнему контрастно-прохладное, приятное, он поддевает его языком, чувствуя, как снова напрягается живот. Ястреб поднимает голову. Даби смотрит на него горящими, расширившимися до предела глазами. Большими пальцами он выводит круги у него на бёдрах. В приоткрытом рту поблёскивают маленькие бусины. Ястреб наклоняется, чтобы поцеловать его. – И всё равно не пойму, зачем тебе столько их, – бормочет он. – Мне нравится, – повторяет Даби. Он проводит языком по его губам. Ястреб пытается поймать его в ответ. – Мне тоже, – признаётся он. – Ещё бы тебе не нравилось. Ястреб улыбается немного шально, пытаясь продеть в колечко палец. Просунуть удаётся только мизинец. Даби приподнимает брови. – Намекаешь, что после всего, что ты со мной сделал, осталось только на тебе жениться? – хрипло произносит он, криво усмехаясь. У Ястреба сверкают глаза. – Кто сказал, что я с тобой уже сделал всё? Рывок – Даби переворачивает его спиной на кровать, наваливаясь сверху, прижимая запястья к простыне. Целует – быстро и жадно, оставляя на коже красные пятна, постепенно спускаясь ниже. Ястреб ожидаемо выгибает спину, стоит только провести языком по соску. Даби повторяет губами тот же путь, что проделывал он сам с ним только что – только прикосновения не изучающе-ласковые, они напористые и почти грубые, зато Ястреб на самом деле извивается под ним, когда тёплые бусины в языке проходятся по коже, когда они скользят по линиям мышц – его-то мышцами красоваться можно точно, и целовать их куда удобнее. Даби целует его в поджавшийся живот и усмехается. – Тебе бы тоже пошёл пирсинг. – Не сомневаюсь, – хрипит Ястреб в ответ, пряча лицо в изгибе локтя. – Только фотографы будут против, знаешь ли. Все эти фотосессии топлес для благотворительности – и вдруг пирсинг. Не поймут. – Ну, – Даби сдвигается с его бёдер на колени и медленно ведёт пальцами от пупка вниз, – ты можешь сделать его там, где не будет видно даже топлес. Ястреб давится воздухом. Даби смеётся негромко. – Раз уж у тебя, оказывается, кинк на пирсинг, – Ястреб не спорит даже, только скулит тихо сквозь зубы, когда горячие пальцы касаются члена, – я прочту тебе небольшую лекцию. Ты не против? Ястреб приподнимает локоть, чтобы посмотреть на него. – Честно признаться, я бы предпочёл, чтобы ты меня сначала наконец уже трахнул. А потом уже читал лекции. Даби цокает языком. – Это же скучно, птенчик. Так что слушай. Здесь, – он обхватывает член ладонью и надавливает кончиком большого пальца на основание сверху, – делают лобковый пирсинг. Вообще, член прокалывают по двум причинам – или чтобы получить новые ощущения в сексе, или чисто декоративности ради. Этот пирсинг – как раз тот, что делают ради декоративности. Здесь, – пальцы мягко массируют член снизу, – делают сразу несколько видов. Тут, – несильная царапина ногтем вдоль основания, – лорум, тут, – пальцы захватывают в горсть напрягшуюся мошонку, мягко сжимая, – хафада или мультихафада, если хочешь несколько колец сразу, тут, – пальцы соскальзывают под член, надавливая на нежную кожу сразу перед входом, – гиш. Говорят, – Даби наклоняется к его уху, мягко прикусывая серёжку, чувствуя, как сорванно дышит Ястреб, – если сделать гиш, получишь совершенно охренительные ощущения, когда тебя будут трахать. – Что же ты... не сделал?.. Даби целует его в уголок рта и ухмыляется. – Я предпочитаю трахать сам. Ястреб стонет почти мучительно, невольно вскидывая навстречу бёдра. – Вот тут, – пальцы охватывают твёрдый, влажный от смазки ствол, – делают френум. Можно сделать сразу несколько, как у меня, лесенкой – тогда это будет мультифренум. Его делают ради таких, как ты – для дополнительной стимуляции внутри. Тебе же понравилось ощущение от них в горле? По дёрнувшимся искусанным губам можно прочесть «Ещё бы». Даби самодовольно кивает, неторопливо лаская член пальцами, подбираясь к головке. – Тут, – пальцы смазывают выступившую на самом кончике каплю, – тут целый простор для воображения, птенчик. По краям бьют дидо – обычно в паре, параллельно друг другу, с обеих сторон головки, здесь и здесь, – короткое, нежное даже прикосновение пальцем. – В самой головке делают ампалланг и ападравиа. Горизонтально через головку – ампалланг, вертикально – ападравиа, – два коротких движения ногтем, и Ястреба подбрасывает на кровати. – После ападравиа прокол заживает почти год, так что я его не делал, несмотря на то, что удовольствия от него потом больше всего. Хотя что дидо, что ампалланг, что ападравиа – всё это пирсинг, который приносит удовольствие обоим. Приятно, когда двигаешься. Приятно тому, в ком двигаешься. Он обхватывает член ладонью, неторопливо двигая ей вверх-вниз в такт своим словам. Ястреб буквально хнычет, выгибаясь в спине почти до хруста. – И наконец, – Даби снова прикасается к кончику головки, надавливая на маленькое отверстие в центре, – король всех пирсингов. Точнее, принц. Он так и называется – Принц Альберт. Говорят, он назван в честь реальной исторический личности, мужа королевы Виктории – у него был слишком большой размер члена, что доставляло ему неудобства в повседневной жизни, так что он решил вставить в член кольцо – и фиксировать его за это кольцо к одежде, чтобы не мешался. Понятия не имею, – он с усмешкой пожимает плечами, – насколько это достоверно. Само собой, сейчас кольцо вставляют для другого... – Как насчёт вставить наконец мне? Даби смеётся, быстро касаясь его губ. Ястреб целует в ответ почти сердито, сжимая пальцами его плечи. – Я серьёзно, – он тяжело дышит, сведя на переносице светлые брови. Лоб пересекает морщинка. – Ну же, Даби, – он закатывает глаза, когда ухмыляющийся Даби снова сжимает его член в ладони. – Я хочу, я хочу всё это попробовать. – О, так ты согласен на пирсинг? – удивление в голосе совсем как настоящее, если бы не перечёркивалось пляшущим в глазах тёмным пламенем. Ещё одно движение ладонью. – Нет, – Ястреб, жмурясь, сглатывает, переводя дыхание, и, обхватив Даби ладонью за шею, заставляет наклониться к себе вплотную. И выдыхает прямо ему в губы: – Я хочу попробовать всё это внутри. Я хочу попробовать тебя внутри. Прямо сейчас. Усмешка на губах Даби гаснет. Пламя во взгляде вспыхивает с новой силой. Тюбик со смазкой лежит у него под подушкой – Даби не язвит даже на эту тему, когда Ястреб вытаскивает оттуда руку, и он мысленно празднует победу. Пальцы у него восхитительные. Длинные, гибкие, нестерпимо горячие – они неторопливо двигаются у него внутри, не столько подготавливая даже, сколько дразня и лаская. Ястреб стонет, приподнимаясь на лопатках – не лежи он сейчас на крыльях, непременно хлопал бы ими в исступлении, сбивая потоками воздуха редкие безделушки с полок. Даби целует его горло, шею, ключицы, прикусывает их, оставляя яркие кровоподтёки – от смешанной с удовольствием острой боли хочется сойти с ума. Или он уже. Даби забрасывает одну его ногу себе на плечо, упирается головкой в промежность – Ястреб чувствует, как скользит по невозможно чувствительной сейчас коже горячее влажное кольцо – и медленно, плавно входит, не сводя с него горящих глаз. Господи. Боже. Блять. В голове как будто что-то взрывается, почти лишая его зрения. Ястреб со свистом выдыхает воздух, широко раскрыв рот. Даби целует его – он не в состоянии ответить сейчас даже, – давая немного времени привыкнуть, и наконец начинает двигаться. Горячая кожа, упругая плоть и горячий металл движется внутри него. Ястребу кажется, что он ощущает каждую чёртову бусину. – Ну и как? – спрашивает хриплым шёпотом Даби, когда в янтарных глазах наконец появляется проблеск сознания. – Как я тебе внутри? Ястреб отрывисто смеётся – смехом, больше похожим на плач. – О... – он сглатывает, запрокидывая голову и прикрывая глаза. – Охренительно. Даби целует его снова – и на этот раз он отвечает, обнимая его за плечи и прикусывая губы на особо сильных толчках. Всё совсем не так, как пишут в высокопарных дурацких книгах – удовольствие не разрывает его изнутри, не течёт по венам вместе с кровью. Оно течёт по венам вместо крови. Оно – и кровь, и вены, и сердце, и кости. Каждая клеточка тела. Кольцо упирается во что-то внутри него, и он кричит. – Господи, птенчик, – шепчет Даби ему в губы, – трахать тебя – это же двойное наслаждение. Одно – непосредственно от самого процесса, – он толкается в него чуть резче, и Ястреба выгибает дугой, – и второе – от того, как ты на это, чёрт возьми, реагируешь. Ястреб открывает мутные глаза. – Я стараюсь. Он спускает ногу с его плеча, сжимает коленями за пояс – и вновь переворачивает на спину, усаживаясь сверху. Член с силой проезжается внутри, заставляя снова вскрикнуть. Ястреб переводит сбившееся дыхание, покачиваясь неторопливо на бёдрах, и расправляет затёкшие крылья. В глазах Даби сквозь возбуждение светится восхищение. – Хорошая птичка, – бормочет он, снова устраивая ладони у Ястреба на бёдрах. Пальцы мягко сжимают ягодицы. – Давай же. Постарайся. Ястреб улыбается – широко и полупьяно – ведёт ладонями по его груди, поглаживая соски большими пальцами. И медленно приподнимается, тут же опускаясь до самого конца. Они стонут оба. Пальцами Даби раздвигает его ягодицы, касаясь растянутого входа, в котором двигался его член. Ястреб крупно вздрагивает, когда он надавливает немного – прямо над тонким, натянутым колечком мышц, чувствуя сквозь него, как прокатываются по его пальцу то появляющиеся, то снова исчезающие внутри горячие бусины. – Вау, – соглашается он. – И впрямь охренительно. Ястреб чуть царапает его ногтями по груди в отместку. Даби, ухмыляясь, толкается в него бёдрами, срывая с губ новый вскрик. И ещё раз. И ещё. Когда подступающий оргазм стягивает удавкой горло, Даби садится на кровати. Подхватывает Ястреба под бёдра, помогая двигаться, почти насаживая на себя – напряжённые, подрагивающие уже мышцы благодарно расслабляются под его пальцами – запрокидывает голову, ловя губами его губы. Ястреб охватывает его руками за плечи, прижимаясь с неожиданной силой. Они целуются и двигаются, двигаются и целуются – хотя нет, не целуются уже даже, просто хрипло дышат в прижатые друг к другу губы, закрыв глаза и погрузившись в ощущения. Ястреб срывается первым. Он не кричит – он задыхается криком, прогибая спину и широко распахивая глаза, крупно, неудержимо вздрагивая. За его плечами снова распахиваются алые крылья – красивые, всё равно большие, несмотря на то, что добрую половину перьев он скинул, когда они ещё не добрались до кровати, – и Ястреб... Ястреб прижимается к нему всем телом, сжимая его изнутри, пряча лицо в изгибе шеи и смыкая крылья у него за спиной. Даби замирает, чувствуя обвившиеся вокруг шеи горячие руки. И обнявшие его алым куполом мягкие крылья. И кончает, прижимая Ястреба к себе в ответ.

* * *

Затихший – Даби уже заподозрил даже, что и вовсе заснувший – в его руках Ястреб наконец шевелится и поднимает голову. Улыбается подрагивающими губами, вопросительно поводит крылом. Даби молча прижимает его к себе ещё крепче. Ястреб с тихим довольным вздохом кладёт голову обратно ему на плечо, горячо дыша в шею. Тепло. Хорошо. Спокойно. Даби падает спиной в подушки, утягивая Ястреба за собой. Тот тут же с удобством растягивается у него на груди, накрывая их крыльями. Хорошо. Разморенный послеоргазменной негой, он даже не сразу ощущает прикосновение к уху. И лишь приоткрывает вопросительно один глаз, глядя, как приподнявшийся на локте Ястреб проводит кончиком пальца по ряду серебристых колечек. Поймав его взгляд, Ястреб быстро целует его в ухо – Даби вздрагивает от неожиданности и приятной щекотки – и ложится обратно. – Да так, – отвечает он на немое «Какого хрена?». – Просто подумал... сейчас. Я таращился на них целый час, потому что ты сидел у лампы, и на них всё время падал свет. Просто таращился, без мыслей даже. Разве что думал «и зачем ему они?». Я ведь это уже говорил, да? Вот и подумал. Что кто бы знал, – он издаёт короткий смешок, – к чему всё приведёт. Даби скашивает на него взгляд. – А что бы ты сделал, если бы знал? Ястреб приподнимается снова. – Что бы сделал? Ну, – он сосредоточенно поджимает губы, всем своим видом показывая глубокую задумчивость. – Пожалуй, я сделал бы многое. Да. И в первую очередь, – Ястреб делает паузу и улыбается затем лукаво, блестя вспыхнувшим в глазах янтарным огнём, – я не тратил бы этот час попусту. Кто из них смеётся, когда Даби, закатив глаза, притягивает его к себе в поцелуй, остаётся загадкой. Вполне возможно, что они оба.

Hold me up against the wall

Give it till I beg, give me some more

Make me bleed, I like it raw

Like it, like it, like it

Push up to my body, sink your teeth into my

flesh