Подростковые будни.

      После той страшной аварии прошло каких-то шестнадцать часов. Столько же, сколько было Корре. За это время Лин успела заехать в магазин, купить целый блок сигарет, бутылку коньяка и отправиться на квартиру. Не свою… В которой жила Корра. Шеф не хотела ехать к себе, не хотела никого видеть, не хотела заходить в комнату дочери.       Зайдя в квартиру, женщина в своих рабочих ботинках прошла до кухни, поставила всё на стол. Там же скинула с себя рабочую форму, обувь и села на стул, распаковывая пачку сигарет. Шеф нашла на столе пульт, включила телевизор и тут же его выключила. — Как будто больше нечего показывать! — Бейфонг потерла виски, тяжело вздыхая.       Лин не помнит сколько было выкурено сигарет, сколько выпито стопок коньяка, но ей пришлось на время прекратить, потому что все вдруг сошли с ума. Конечно, уже всё узнали. Пожалеть хотят. Телефон разрывался от входящих звонков и сообщений. Ей уже звонил помощник, а это значит, что тело можно забрать, но она не могла с этим смириться. Может Бейфонг поступала неправильно, но пока не могла пойти туда и увидеть свою дочь…такую.       За все время она только сейчас разрешила себе прилечь на диван, чтобы попытаться заснуть. Но несмотря на сильную усталость и истощение, заснуть все никак не получалось. Только женщина задремала, как в её дверь начали неистово долбить. Бейфонг не хотела открывать, но с каждой секундой удары становились все сильнее. Все ещё не открывая глаза, она на ощупь нашла полупустую бутылку коньяка, схватила за горлышко, сама же приподнялась, опираясь на диван и выпила содержимое залпом.       Поднявшись на ноги, слегка шатаясь, Лин прошла в коридор и даже не пытаясь посмотреть в глазок, открыла дверь. На пороге стоял Шин, тот самый помощник, который ни на минуту не переставал ей названивать. Хотя прекрасно понимает её состояние. — Шеф! Вы не брали труб… — бодро начал парень, но его просто перебили. — У тебя тридцать секунд, так что либо ты говоришь по делу, либо идёшь на… Тут уже перебили саму Лин, всего двумя словами, от которых женщине захотелось истерично смеяться, а потом рыдать. — Корра — сглотнул — жива.       Бейфонг стояла к парню спиной, намереваясь зайти на кухню и взять новую бутылку, но услышав это, её глаза широко распахнулись, а сердце, казалось, перестало биться. Всё также не поворачиваясь, хотела спросить, но голос в миг слишком сильно охрип, чтобы издать хоть звук. Поэтому Лин просто прошептала, схватившись рукой за стену: — Что? — Она жива, представляете! — уже радостно выкрикнул парень, разворачивая женщину к себе лицом. Шеф смотрела Шину в глаза и видела, как он говорит правду. Бейфонг сначала засмеялась, затем замолчала, вновь перевела взгляд на помощника…       Рука медленно сползла со стены, легко вспорхнула и коснулась плеча парня. Он стоял и не понимал, что ему делать, пока Лин в ту же секунду грубо не схватила его за шею и не прижала к той самой стене. Рука женщины сдавливала горло помощника так сильно, что ему было невозможно дышать. Парень хрипел и просил отпустить, крепко вцепившись в кисть Шефа, пытаясь ослабить хватку.       Она же полностью его игнорировала, задавая один и тот же вопрос, каждый раз сдавливая шею всё сильнее. — Как так получилось? — Как? Скажи мне! — Врачебная…ошибка. — хрипло выговаривал Шин. — То есть… Корра правда жива? — уже спокойно, тихо спросила та, постепенно разжимая пальцы на чужой шее. Как только рука полностью перестала сжимать горло, парень резко согнулся и начал хватать ртом воздух, попутно бросая короткие: — Да! Да! Жива!       Ничего не ответив на это, женщина лишь сказала: за мной. И сама направилась на кухню. Шин зашёл следом и уселся ровно напротив начальницы. Это была единственная часть стола, где не были разбросаны окурки сигарет и пустые бутылки. — Ты понимаешь, что я испытала за это время? — тихо, почти шепотом. — Я похоронила Корру в своей голове, потому что я видела её тело в тот день. Ты это понимаешь? — всё также шепотом. — Я, блять, похоронила, ребенка! Ты понимаешь! А ты мне говоришь о какой-то ошибке! — не выдержав, женщина со всей силы ударила кулаком по столу, резко вскочила на ноги, от чего стул, на котором она сидела, опрокинулся на пол. — Послушайте… — начал оправдываться парень. — Какой, нахер, послушайте?! Знаешь через что я прошла за эти блядские сутки?! — заорала Бейфонг, наклонившись к лицу парня. Смотря на него так, как она смотрела на самых жестоких преступников. Холодно, отчужденно, слишком враждебно, тем самым взглядом исподлобья.       Никак не реагируя, продолжал молча сидеть и незаметно для начальника, лезть в карман своего пиджака. Затем одним движением открыл свою флягу с водой и выплеснул на лицо Лин. Та вздрогнула, отодвинулась, резко замолчала, а после подняла стул и села. Посидев пару минут в тишине, Бейфонг первая прервала молчание, спросив, но уже без всякой агрессии, скорее…слишком устало и болезненно: — Расскажи мне всю историю.       Прочистив горло, Шин поправил на шее галстук, задевая рукой красные следы от пальцев, начал говорить: — Сначала приехали врачи, которые проходили лишь практику и у них не было подобных случаев. Начали осмотр. По ним было видно, как сильно они нервничали, но они правда старались, но видимо слишком перенервничали и просто не почувствовали пульс девушки, ибо он был очень слабый. Все мы тогда подумали, что она погибла… — он замолчал, словно вспоминая то неприятное событие, а затем продолжил, вновь схватившись за свой галстук: Но когда приехали врачи на скорой, они поняли, что Корра в очень тяжёлом состоянии, но все ещё жива. «Родилась в рубашке», не иначе. Тогда ее срочно повезли в больницу. Это было прям перед вашим уходом, я хотел…нет, мы все хотели вам сказать, но вы нас не слышали, словно были под каким-то куполом. То есть, физически вы были с нами, а в мыслях явно не там. Сейчас же она в реанимации, но состояние улучшилось.       От этого рассказа у Лин потекли слёзы и впервые в жизни ей было все равно на то, что это видит кто-то другой. Ведь они были от счастья. Женщина подошла к парню и обняла его, просто потому, что захотела. Приобняв Шефа за плечи, он дополнил: — И звонили вам все потому, что хотели сказать, что ваша дочь жива. Никак не отреагировав, Бейфонг отстранилась и тут же направилась в ванну. Приведя себя в максимально достойный вид, который позволял её состояние, женщина пошла переодеваться в обычные брюки и рубашку, а как только закончила, то вышла к Шину и сказала: — Поехали. — серьезно, спокойно и по своей привычке холодно. «Мой настоящий Шеф вернулся.» — с улыбкой на лице подумал парень.