Урок поцелуев

— Вы целуетесь по-другому. Берти моргает в ответ. Он ожидал, что супруга отчитает его, как только он прильнет к ее губам, однако такой реакции не предвидел. — Это благодаря вашим урокам с Логом, верно? — На мгновение Берти уверен, что сейчас его сердце лопнет в груди, но Элизабет улыбается и продолжает: — Он сказал, что в результате вы сможете контролировать свою гортань и диафрагму. Это и в самом деле так? — Д-да. — Берти пытается заставить себя расслабиться, он редко приходит к жене, и именно этот факт мог навести ее на подозрения, особенно вкупе с новой манерой целоваться. Конечно, более вероятно, что Элизабет решит — во всем виновата другая женщина, но от этого легче не станет, если супруга уверится, что он пустился во все тяжкие. — Я сказал Логу, что звуки «п» и «с» слишком сложные, и он рекомендовал п-попрактиковаться с ними в… — Он складывает губы: — В поцелуе. Берти краснеет, но сейчас у него есть оправдание. Он знает, насколько тяжкий груз взвалил на себя. Даже спрятанный в столе носовой платок Лайонела может привести к катастрофе, если его кто-то случайно найдет. Элизабет видит его смущение, но ее предрассудки спасают Берти от объяснений. — Пока Лог помогает совершенствовать вашу речь, я не вижу причин для конфуза, даже если его методы далеки от традиционных, — говорит она, поглаживая руку Берти. — Главное, мы должны убедиться, что сведения об этом никогда не выйдут наружу. Берти покрывается потом от одной только мысли, что сведения о нем и Лайонеле могут выйти наружу. — Вы же знаете, он очень б-благоразумен. — И хочет, чтобы вы приходили к нему на занятия снова и снова, — в голосе Элизабет звучат резкие нотки. — Он не поставит под угрозу свою профессиональную репутацию. Или свой гонорар. — Полагаю, вы правы. — А еще я полагаю, что вы ему нравитесь, — ее голос смягчается. — Не передавайте ему мои слова, что вы начали целоваться иначе. Он и так проявляет излишнее любопытство к нашим личным делам. Она словно чего-то ждет, и Берти впервые после рождения ребенка понимает, что его страсть может встретить желанный отклик, а не докучное перетерпевание. Он кивает и улыбается, отвернувшись к двери: — Я ничего не скажу. Лайонел уже в курсе, что Берти целуется по-другому. С каждым поцелуем, с каждым прикосновением Берти открывает в себе что-то новое. Например, ему нравится, когда его поддразнивают и провоцируют, если он уверен, что его терпение будет щедро вознаграждено. Он узнает, что поцелуй может стать и вопросом, и ответом, а слова, произнесенные шепотом, не вызывают заикания. Он обнаруживает, что мечтает разделить с другим человеком приятную дрему в теплой постели. Берти не ожидал, что подобные занятия с мужчиной, то есть с Лайонелом, будут настолько похожи на любовную прелюдию, и он никак не может подобрать подходящее слово для их уроков. — Моя жена сказала, что я начал по-другому целоваться, — говорит он Лайонелу в следующий визит, невзирая на просьбу Элизабет, так как считает, что должен информировать его обо всех, даже самых незначительных тревожных сигналах. — Ну, так и есть, — коротко смеется Лайонел, проводя губами поверх плеча Берти. — Должно быть, это хороший знак, раз она оценила ваш поцелуй. Ее что-то смущает? — Только ваша вздорная австралийская методика коррекции речи, — Они с Лайонелом не могут удержаться от смеха. Оба полураздеты, раскраснелись и счастливы от пережитого удовольствия. — Думаю, ей и в голову не может прийти, как обстоят дела на самом деле. — Как и мне, — усмехаясь, Лайонел откидывается назад, сложив руки за голову вместо подушки. — Я часто думаю, что это сон. Скажи я об этом своей жене, она бы тут же заявила, что мне все это снится. — Значит, она ни о чем не подозревает? — Укол ревности, нечестной и несправедливой. Берти должен желать Лайонелу счастья в браке, а тот — ему. Лайонел поворачивает голову, рассматривая его, и Берти ощущает, как начинает гореть его лицо, поскольку понимает — тот мог уловить грубые нотки в его голосе. — Моя жена никогда бы не пожалела о времени, что я провел с вами, — Его рука тянется к ладони Берти. — Ей бы и в голову не пришло в чем-то подозревать меня, ведь она считает, что я должен всецело служить вам. Берти, все еще красный, прячется за спину Лайонела и обнимает его талию, влажную от пота. — Вы ничего мне не должны, — говорит он. — Вы это знаете. Тем более не должны делать... это. Кончики пальцев Лайонела нежно касаются руки Берти, заставляя его дрожать. Он ощущает, как поднимается и опускается грудь Лайонела, который дышит диафрагмой — так, как учил дышать и Берти. — Вы прекрасно знаете, что я здесь не исполняю повинность, — пальцы погружаются в волосы Берти, поскольку Лайонел уже в курсе, что эта ласка заставляет того урчать от удовольствия, словно разнеженного кота. — Я люблю бывать с вами. Каждый раз, когда Лайонел начинает фразу со слов «я люблю», Берти надеется, что ее окончание будет совсем другим. На этот раз он тихо вздыхает и еще крепче обхватывает Лайонела за талию. — Я л-люблю, когда вы со мной. Секундное колебание не ускользает от Лайонела. — Еще не устали от меня? — мягко спрашивает он. — Ни в коем случае! — Этот возглас снова заставляет Лайонела коротко рассмеяться. Лайонел не раз шутил о своем возрасте, внешности и происхождении, и прекратил иронизировать над собой, только когда в один прекрасный день Берти не вышел из себя. Берти понимает — рано или поздно то, что они называют «практические занятия по технике поцелуя», должно закончиться, но сейчас даже не допускает и мысли об этом. — Я отпущу в-вас только если в-вы сами захотите уйти. — Я тоже никогда не устану от вас, — знакомая задумчивость заставляет голос Лайонела звучать на тон ниже. — Вы будете продолжать занятия со мной, но ваша дикция настолько улучшилась, что окружающие могут задаться вопросом: к чему вам уроки с логопедом? — У меня все еще проблемы с определенными звуками. Помните их? — Возможно, будь Берти посмелее, он мог бы подтолкнуть Лайонела сказать то, что ему так хотелось от него услышать, но нечто более пугающее, чем заикание, останавливает его. — У вас прогресс с вашими «п» и «к», — Пальцы Лайонела профессионально поглаживают нижнюю челюсть Берти. — А вот слово «королевский» иногда заставляет вас стопориться. — Принц, королева, король, — тщательно двигая языком и губами, произносит Берти. Он целует палец Лайонела, поглаживающий его рот. — Принцесса, супруга, л-любовь… Лайонел поднимает голову. Это его работа — замечать, когда Берти запинается, особенно на одних и тех же словах. — Попробуйте еще раз, — говорит он. — Л-л-лю… — Берти сглатывает слюну и кладет свои пальцы на подбородок Лайонела. — Покажите мне. — Любовь, — Поймав запястье Берти, Лайонел проводит его пальцами по своим движущимся губам, непроизвольно целуя. — Люблю… — он смотрит на Берти, — вас… не затруднит повторить? Берти дышит диафрагмой. — Любовь, — он поворачивает ладонь Лайонела, прижимает тыльной стороной к подбородку, и целует костяшки пальцев. — Люблю… вас тоже… не затруднит повторить? — Да, люблю, — кивая, говорит Лайонел. Оба они улыбаются, щеки раскраснелись, хотя Берти так сильно дрожит, что клацают зубы, и Лайонел мягко обнимает его: — Видите, насколько все легче, когда вы регулярно упражняетесь. — Легче только рядом с вами. С вами все легко. Он хочет сказать Лайонелу кое-что еще, но Берти осознает, что эти слова могут стать для него опасной ловушкой, и поэтому замолкает. Если Элизабет обратила внимание, что он целуется по-другому, то непременно заметит, когда он не сдержится и выпалит нежности, которые прежде никогда ей не говорил. Или если поймает его у зеркала, когда он начнет таращиться на свое улыбающееся лицо, которому Лайонел только что прошептал слова любви. Лайонел прижимает его к себе, давит своим подбородком на подбородок Берти, снимая скованность, и тот с благодарностью тонет в его объятии, прошептав еще раз «Люблю».