Иные возможности

      Вечер. Ленор расчёсывала свои рыжеватые волосы и глядела в окно. И, несмотря на достаточно расслабленный вид, её мучала одна единственная мысль: «Умирают ли люди от тоски?»       Прошло всего несколько дней с тех пор, как она ловко обманула Гектора и сделала его своим рабом. Ему предоставили комнату в одной из башен, предусмотрительно закрепив на окнах решётки. Ленор позаботилась о том, чтобы условия содержания её питомца были комфортными. Для поддержания тепла в тёмное время суток стражники регулярно подбрасывали в камин дрова. В комнате была кровать с мягкой периной, раскидистый персидский ковёр и большое, но зарешёченное окно. Слуги приносили подносы с едой, оставляя их на небольшом столике, что был возле окна.       Но все эти блага были впустую: Гектор уже который день лежал на кровати, пялясь в одну точку на стене. Он игнорировал принесённую еду и беседы своей хозяйки. Живой труп, которому всё опостылело. А этого допускать никак нельзя. Какой кошке будет интересно играться с полудохлой мышкой? С этим нужно что-то делать. Новой хитростью заставить его снова во что-то верить, за что-то бороться. А как это сделаешь, когда человек никак не реагирует на все твои посулы?       Ленор скучала. Оказалось, что беседы с Гектором неплохо скрашивали ей досуг, а теперь, когда он безвольным бревном лежит на кровати, скука снедала её каждую ночь. А когда накатывали воспоминания об их сексе, хотелось тоскливо выть. Ленор закусила губу. Вот бы снова ощутить ласку его сильных рук, его немного шершавые пальцы…       И сейчас Ленор после окончания совета направлялась к Гектору, прихватив с собой корзинку и книгу.       «Здесь так ничего и не поменялось» — мысленно отметила она. Лежащее спиной к двери тело ни на сантиметр не сдвинулось. Ленор закрыла за собой дверь и села на краешек широкой кровати. О, как же она хотела скинуть с кровати это безвольное тело, как игривая кошка скидывает со стола попавшийся ей предмет. Ленор внимательнее оглядела комнату. В камине погасли угли, а из окна веяло холодом. Помещение выглядело так, словно никто в нём и не жил. На столике у окна живописно стоял поднос с нетронутой едой. Она отдала распоряжение сейчас же разжечь камин и вернулась, поставила корзинку на прикроватную тумбочку.       Ленор протянула руку и погладила засаленные белые волосы. Гектор никак не отреагировал. Казалось, даже грудная клетка не вздымается, наполняя его лёгкие воздухом. Пульс на шее прощупывался и сам он был тёплый. Жив. По крайней мере, физически жив. Прикосновения к нему доставляли ей удовольствие. Ленор достала из корзинки красное покрывало и накинула на Гектора. Она желала притянуть его к себе и тискать, тискать, тискать… Но в дипломатии всегда требуется сдержанность, и этот порыв пришлось подавить.       — Недавно я наткнулась на мысль, что не спрашивала, откуда ты, — заговорила она, положа руку ему на плечо.       Ответа не последовало. Ленор вздохнула. Предстоял очередной монолог, но уже в другом ключе. Она откупорила бутылку с вином, которую вместе с бокалами принесла в корзинке. Алая жидкость с легкими фруктовыми нотками заполнила бокал. Скрипнула дверь. Вошёл стражник с небольшой вязанкой дров. Ленор повернулась посмотреть на нарушителя спокойствия, поморщилась. Всё то время, что он занимался разжиганием камина, она пыталась прожечь ему спину силой взгляда. Не получилось.       — Ты не ответишь мне, Гектор?       Мысленно сделав предположение, что, скорее всего, он обычный деревенский мальчишка из Валахии, который нигде кроме своей родины не был, Ленор пригубила вино.       — Моя семья не первое поколение ведёт торговлю с разными странами. Видел ли ты тот ковёр, лежащий между камином и твоей кроватью? Я приобрела его в Персии. А это инжир, — продолжала Ленор, достав из корзины парочку плодов. — Он очень вкусный. Ты мог бы убедиться в этом сам, если бы прекратил голодовку.       — К чему опять все эти речи, — бестелесно прозвучал голос Гектора.       Он повернулся, приподнялся на локтях, сел.       — Я хочу показать, какие блага способна принести грамотная торговля. Торговля и дипломатия вещи схожие: ты мне, а я тебе.       — Какой в этом смысл, если ты не позволишь мне быть свободным?        — Гектор, — маняще произнесла она его имя, словно змея, гипнотизирующая зайца, — мы никогда не бываем столь свободными, сколь нам хотелось бы быть. Никогда, слышишь? Все мы связаны обязательствами перед государством, обществом, или конкретным человеком. Мы не можем быть абсолютно свободными. Даже я порой вынуждена действовать в рамках нашего с сёстрами договора. И именно поэтому я не могу отпустить тебя, как бы ты ни нравился мне, красивый человеческий мальчик.       Она сделала глоток вина и протянула бокал Гектору.       — Попробуй, это лучшее вино из Греции.       Гектор с недоверием принял бокал из её рук. Он вдохнул приятный фруктовый запах, сделал небольшой глоток. Вино дарило ощущение сладости, словно жаркий, безветренный день. Второй бокал, до этого момента стоявший ненаполненным, попал в поле зрения Ленор. Исправляя это, взяла бутыль, наполняя теперь оба бокала, а затем высыпала из корзины на кровать плоды инжира.       — До мира нам ещё далеко, поэтому давай выпьем за перемирие, — предложила она.       Тихо звякнуло стекло.       — Итак, на чём я остановилась, — произнесла она, вглядываясь в алые глубины вина. — Кажется, я рассуждала о свободе. Но философия не моя стезя, поэтому вернёмся к торговле. С твоей стороны очень неблагодарно так пренебречь моими подарками, — сказала она с нарочито меланхоличным видом. — Я предоставила тебе все условия. Знаешь, человеческие короли, и те не всегда содержатся, будучи арестованными, в таких условиях, как ты сейчас. Тебе ограничили переделы передвижения, но кое-что ты всё же можешь выбирать. Ты можешь выбрать, с какими благовониями я тебя вымою, можешь выбрать цвет постельного белья, можешь выбрать, что сегодня есть, во что одеться, у тебя даже есть окно, чтобы смотреть на солнце, тебя не колотят каждый день по несколько раз, а ты всё ещё чем-то не доволен.       На несколько мгновений в комнате воцарилась красноречивая тишина. Внутренне Ленор была недовольна, что на сей раз так легко вышла из себя, хотя упрёки тоже могут быть полезны, в превентивных целях.       — Ладно, я пришла сюда не для того, чтобы обвинять тебя. Помнишь, в начале разговора, я просила, откуда ты?       — Да. Я с острова Родос.       — Получается, ты грек? — в глазах её блеснули искорки любопытства. — Очаровательно! Мне ещё не доводилось побывать там, но я многое знаю о вашей культуре.       Гектор почувствовал гордость за свою родину.       — Однако, я думаю не промахнусь, если предположу, что в Азии ты никогда не был. Я права?       В подтверждение он кивнул.       — Поэтому я принесла книгу, в которой собраны описания стран Востока, сделанные путешественниками. Там есть и карты. Просто я подумала о том, что война, затеянная Кармиллой, не вечна, и когда она закончится, я поеду туда. И ты тоже. Позже, может быть, и по Европе прокатимся, и в Грецию заедем. А пока — наслаждайся дарами их природы, — и с этими словами она протянула Гектору инжир.       — На Родосе тоже растут фиговые деревья, ты промахнулась, если хотела меня этим удивить. Но с другой стороны, я люблю этот фрукт. Я не ел их с тех самых пор, когда уехал с Дракулой в Валахию.       Он повертел в руках фиолетовый, по форме напоминающий каплю, фрукт, словно забыл, как его есть. Откусил сбоку. Своеобразная сладкая мякоть с обилием косточек. Ленор улыбнулась. Щёки её уже заметно покрылись хмельным румянцем. Она сделала ещё один глоток вина, мысленно отметив: «Несчастный мальчишка, он хотел помочь Дракуле уничтожить всех людей на земле, но не был нигде дальше Европы».         — Итак, — Ленор резко поднялась и прошла к окну. Выглянула. Близился рассвет, стоило поторопиться. — Восток великолепен по многим аспектам. Их одежды ярких цветов из шёлка и парчи выглядят роскошно, их украшения, обычаи, архитектура — удивительны. У них восхитительные сладости: пастила, пахлава, чак-чак. А их пряности? Шафран, кардамон, гвоздика, корица…       Ленор вздохнула и мечтательно закрыла глаза. Сейчас, когда она в слегка нетрезвом виде рассказывала о восточных диковинках, она казалась такой мечтательной, нежной, чувственной, что Гектор поневоле снова проникся к ней симпатией. Но в глубине этой дымки очарования голос разума кричал ему, что вампирша неспроста хочет казаться уязвимой.         — А в начале весны в Индии проходит праздник Холи, иначе говоря, фестиваль красок. Люди обсыпают друг друга разноцветным порошком. Настоящее буйство красок! Так здорово к концу фестиваля видеть пёструю толпу: оранжевые, пурпурные, зелёные. Кстати, лотосовые поля в Китае! Лотосы растут прямо из воды, и поверхность реки густо усеивается их цветами. Плыть на лодке по такой реке просто восхитительно! А в Японии весной цветёт дерево, которое они называют сакура. У неё мелкие розовые цветочки. Когда гуляешь по аллеям с сакурами, создаётся неземное ощущение, ты словно идёшь внутри розового облака.       — В Греции тоже много удивительных вещей. Из необычных фруктов я могу назвать опунцию инжирную. Её плоды растут на кактусе и имеют иголки. Другой фрукт — мушмула, сродни сливам. Из запоминающихся праздников — Апокриес. Он празднуется несколько недель с конца февраля и по начало марта. В эти недели мы наедаемся мяса, потому что следующим будет пост. Во время самого праздника мы наряжаемся, надеваем разукрашенные маски, на площади играют музыканты, лицедеи показывают свои постановки. Это своего рода карнавал.       Ленор с интересом слушала его, а потом сделала ещё глоток, чем заставила Гектора иронично улыбнуться. Какой у неё уже по счёту бокал? Третий? Она мало закусывала, и было видно, что ноги её держат плохо. Сам же Гектор едва допил свой первый бокал. Не то чтобы ему не хотелось. Наоборот, внутри было настолько паршиво, что он хотел напиться. И вино было приятным, слегка сладким. Но куда больше его интересовало, как далеко зайдёт Ленор.       Она сделала задумчивый вид. Потерялась нить повествования. На несколько мгновений в комнате стало тихо, слышно лишь потрескивание поленьев в камине.         — Видел ли ты когда-нибудь большие корабли? Ах, да, Родос — остров, как я могла забыть. Провести в плавании много дней, не видя ни единого намёка на землю, а потом оказаться в какой-нибудь из сказочных стран востока. Восхитительно.       Ленор сделала последний глоток и сморщилась:       — Ах, злодей, что же ты наделал? Теперь мушумула, Апокриес и намерение отправиться в Родос надолго станут моими навязчивыми идеями. Чёртова война Кармиллы даже и не началась толком, и мне никак нельзя уехать. Теперь я тоже ощущаю довлеющее ярмо несвободы.       Её лицо с мечтательного резко переменилось в печальное. Она беспокойно прошлась по комнате, остановилась у кровати и тихо заговорила вновь.         — И вот ещё что плохо: я могу смотреть на всю эту красоту только в тёмное время суток. Знаешь, я иногда даже завидую вам, людям. Вы каждый день можете наблюдать всю красоту мира без ущерба для вас. Поэтому, — Ленор присела на кровать так, что между ней и Гектором было расстояние вытянутой руки, — борись за то, чего ты хочешь.       Гектор усмехнулся.       — Ты лишила меня свободы, а теперь приходишь и заявляешь, что я должен бороться.       Она провела рукой по его колючей трёхдневной щетине, и дальше вниз по его плечу к кисти, сжала его ладонь. По иронии обе их руки были с кольцами.       — Да, у тебя нет свободы. Но у тебя есть возможности, — она погладила его руку по тыльной стороне ладони, но Гектор небрежно отдёрнул руку. — Иные возможности, — подчёркнуто произнесла Ленор, — и, возможно, тебе удастся разглядеть их, если ты перестанешь видеть во мне абсолютного врага.       Договорив последнюю фразу, Ленор резко отстранилась, словно внезапно протрезвела. С привычным, равнодушно-отрешённым видом она направилась к выходу. Но по дороге на мгновение остановилась.       — Это, — произнесла она, небрежно указав на тумбочку, на которой красовалась книга о Востоке и недопитый бутыль вина, — я оставляю тебе. Чтобы лучше думалось.       И ушла, захлопнув за собой дверь.