Кровь с молоком

Намджун забежал за парнем и вовремя поймал его, когда тот в очередной раз потерял сознание. — Черт, никчемный омега, совсем слабый. Он взял его на руки и отнёс в покои около комнаты отца Джина. Джун попросил слуг принести трав и позвать лекаря. Ким выглядел, мягко говоря, не очень. Бледное лицо, потрескавшиеся губы и тёмные круги под глазами. Намджун погладил того по волосам и отошёл, вспоминая реакцию эльфа на прикосновения. Чуть позже, когда принц был в светлом коридоре, увешанном цветами и семейными портретами семьи Ким, его позвали в покои короля. Тот выглядел не лучше сына. — Намджун, я хочу с тобой поговорить. Если меня не станет, пожалуйста, позаботься о моем мальчике. — Ваше величество, не говорите так, вы выкарабкаетесь. Совсем скоро приедет наш дворцовый лекарь, вы только потерпите. Ким сжал руку короля, впервые за долгое время его сердце стало оттаивать, когда он увидел как плохо его мужу от боли близкого человека. А теперь такая любовь к сыну, ему это не знакомо.

× × ×

В детстве Намджун не видел родителей. Так совпало, что в то время Джихо только стал королём, а Юонг была слишком молода и не особо любила сына. Ей были больше интересны театры и балы, нежели забота о маленьком Джуне. Его воспитала служанка с прекрасными золотыми кудрями и острыми ушками. Та была пленницей из эльфийского королевства. Она искренне заботилась о мальчике или так ему казалось. У неё очень вкусно пахла кровь, но её нельзя было кусать. Мальчик по-настоящему любил свою няню, та была, как красивая фарфоровая фигурка, которую легко разбить, но она всегда радует. Только это длилось не долго. Однажды Намджун показывал свои умения в фехтовании, он ошибся много раз и Джихо был в ярости, его ребёнок должен быть идеальным, король решил выбить дурь из Джуна. Он собирался ударить сына, однако девушка с золотыми кудрями подбежала закрыть мальчика собой. Эльфы намного слабее вампиров, поэтому пощечину, предназначенную Намджуну, получила служанка. Та упала от удара на камни, и золотые кудри окрасились в бордовый. Запах сладкой крови разносился по всему саду. Ребёнок тогда не знал, что делать. Его руки испачкались в крови, пока он пытался привести эльфийку в чувства, хотя было ясно, что та мертва. Этот момент остался в памяти надолго, ведь в смерти девушки обвинили его, и позже он получил наказание от отца. С того самого момента, Намджун закрылся в себе. Он понял, что всех его любимых ждёт такая же участь, и ради их безопасности решил скрыть своё сердце за кустами колючих роз, которые принесут лишь боль, стоит к ним прикоснуться.

× × ×

Лекарь приехал скоро, как и обещал принц. Намджун решил навестить мужа. Тот успел проснуться и попытаться уйти из комнаты, но Джун поймал его в дверях. — К его величеству нельзя, там сейчас лекарь, да и тебе надо выпить отвар. Джин удивился этой встрече, но кивнул и нехотя поплелся обратно к кровати. Нет смысла противоречить вампиру, да и если там правда лекарь, омега только помешает. Слуги принесли отвар и еду для принцев. — Как там отец? Вы с ним говорили? Он пил горячий отвар на ромашке, чабреце и особой эльфийской траве Лавара́льда. Она давала отвару золотой оттенок, за счёт листьев, и прекрасный успокаивающий запах. Лекарь вошёл в покои, где были принцы. Тот осмотрел Джина и выписал товары, которые помогут ему прийти в себя. Намджун все это время сидел рядом, запоминая все назначения, но на самом деле он наблюдал за омегой - его прекрасными ресницами, глазами, как океан, пухлыми губами и изящной шеей. Очнулся он на словах про короля — Есть трава, называется А́тэлас, она должна помочь, но у вас есть только неделя, чтобы найти её. Ходят слухи, что она находится в горах на границе с орками. Дав рисунок с растением, он ушёл к королю. Принцам необходимо найти растение с длинными листьями и неоново-синими жилками. Джин встал с кровати и пошёл сразу в покои отца. Тот выглядел лучше после выпитого отвара, но все ещё плохо. — Пап, я так скучал по тебе… Он крепко обнял Сокву, утыкаясь тому в плечо. Король тихо посмеялся и тоже обнял сына. Намджун наблюдал за этой идиллией из дверного проёма, опершись на косяк. Джин тихо плакал на плече отца и шептал, как сильно соскучился и любит. — Джинни, я тоже скучал, ну не плачь, пожалуйста, сынок. Король вытер слезы сына и положил его к себе под бок. Он посмотрел на единственный радостный комочек в своей жизни и погладил того по голове. — Пап, нашли способ как тебя вылечить, мы найдём эту траву, и все будет хорошо, да же? Он так неожиданно обратился к Намджуну, что Ким опешил. Но тут же кивнул, уверяя, что они все привезут. — Сынок, ты у меня самый лучший, ты сейчас так похож на своего папу. Сокву быстро вытер слезу и прижал к себе сына, чтобы тот не видел его слабость. Джун смотрел на это все и понимал, что тоже хочет такую семью, но ему не повезло. Тот хмыкнул и пошёл к слугам, чтобы они приготовили самых быстрых и выносливых коней, ведь Кайто и Рэй все ещё отдыхают. Да и самому ему стоит отдохнуть, только сейчас он почувствовал сильную усталость, что свалилась на него тяжёлым грузом. Намджун уснул прямо в кровати мужа.

× × ×

Джин удивился, когда после разговора с отцом вернулся в комнату. На кровати спал Джун. По тому было видно, что он тоже вымотан и кажется не только поездками, было что-то ещё, но омега не мог понять, что именно. Слуги сообщили, что выбрали коней и сейчас готовят еду в дорогу. Ехать около трех дней туда и обратно столько же. Джин решил, что мужу стоит немного отдохнуть, и после они отправятся. — А во сне он не выглядит таким устрашающим. Ким сел радом с кроватью, смотря на парня. Тот впервые за долгое время его не пугал, хотя забота и удивляла, но было приятно. Намджун спал не особо крепко из-за кошмара, во сне прокручивался момент смерти его няни, как он пытался её спасти, но лишь весь замарался в её крови. — Не покидай меня, пожалуйста… Тот повторял это, как мантру, пытаясь ухватиться за пустоту. Его руки сильно тряслись, лихорадочно ища что-то перед собой. Джин заметил, как тому плохо, и не осознавая, что он делает, решил взять альфу за руку. Она была очень холодной, но Ким согрел её своими ладонями. Намджун благодаря этому успокоился и смог спокойно уснуть, обнимая руку мужа, что дарила приятное тепло и спокойствие. Проснувшись через пару часов, он все ещё держал руку молодого принца. Ким очень удивился, отстраняясь от неё. Он понял, что омега все видел, как тому снится кошмар и вообще тот наблюдал за ним во сне. Решив не акцентировать на этом внимание, Джун сразу спросил про поездку: — Всё уже готово? Если да, то я приму ванны, и мы выдвигаемся. Ты уже был в ванных комнатах? Джин отрицательно мотнул головой и немного смутился от предложения принца. — Пошли тогда вместе, времени не так много. Он вышел в коридор, сообщить слугам, чтобы те все приготовили, но заметив застывшего и покрасневшего омегу, вернулся к нему. — Не переживай, я не буду тебя сейчас трогать, только не режься не обо что, хорошо? Помимо потребности в еде, у меня есть потребность в крови и это не исправить, так что не искушай судьбу. Намджун взял того за руку и повел в ванные комнаты. У Джина было странное ощущение, его пугали прикосновения альфы, но вспоминая, как тот уцепился за эльфа во сне, этот страх начал уменьшаться. Он не стал вырывать руки, следуя за мужем. Ванна была готова. Она была большая, выложенная бежевыми мраморными плитами с позолотой, наполнена водой с запахом масел роз и миндаля, которые так любил Джин. Вампир развязал пояс кимоно, и то соскользнуло с широких плеч. Он опустился в горячую воду, ожидая принца. Джин сильно покраснел и медленно стягивал вещи, смущенный эльф тоже окунулся в приятную воду. Запах расслаблял, позволяя забыть тревоги и проблемы. Намджун же наслаждался красотой мужа. Его медовая кожа была чиста, ведь все отметины сошли, кроме метки с их первой ночи. Руки у принца были изящными и так эстетично выглядели при свете свечей. Под таким взглядом Джин лишь сильнее краснел, даже его шея приобрела розовый оттенок, хотя он списал это на горячую воду. Оба чувствовали некий трепет внутри, но стена, построенная болью и страхом, не позволяла нарушить границы. — Ты очень красивый. Слишком поздно Нам понял, что сказал это вслух. Щеки джина слились с лепестками красных роз, что стояли в вазе на столике у ванны. — С-спасибо. Эльф убрал прядь за ухо и немного отвернулся, чувствовалась неловкость после слов альфы. Намджун тоже почувствовал это напряжение, поэтому решил отвлечься. Он взял специальный гель из трав и смыл с себя всю грязь после дороги, поворачиваясь спиной к Джину. Омега заметил уродливые шрамы, как будто после порки. Он думал, что вампиры идеальны, но видимо не все. — А откуда у вас... тебя эти шрамы? Ким отвлекся и хмыкнул, вспоминая тот день из детства, когда отец его наказал за убийство, которое совершил не он. — Ты про них? Когда-то давно ещё в детстве я провинился, и отец выпорол меня розгами, вымоченными в воде из особого источника. Эта вода для вампиров, как яд, она прожигает кожу, а если выпьешь, то точно умрёшь. Было невыносимо больно, а мать смотрела и просто улыбалась… — Прости, я не знал, что все так ужасно. Намджун посмеялся, надевая маску безразличия, которая стала так привычна для него за столько лет. — Никто не знал до этого, а теперь только ты. Ким решил выйти, оставив Джина одного, потому что от воспоминаний стало невыносимо больно, как будто по старым ранам провели острым кинжалом. Эльф лишь вздохнул, опусакая голову. Не следовало спрашивать об этом. — Я жду тебя в комнате, не задерживайся, нам ещё долго ехать. Джун вышел из ванных комнат, оставляя Джина наедине с мыслями. Звенящая тишина распространилась по комнате, и лишь капающая вода разбавляла её. Омега быстро помылся, ощущая сильную вину за неудобный вопрос, и надел кимоно, которое принесла служанка. Это было одеянием его папы для путешествий. Тот очень любил кататься на лошадях, эта любовь передалась и Джину, так что это кимоно было выполнено по типу военной одежды, но как всегда красиво расшито. Подол был украшен вышивкой в виде огня, а сам пояс был расшит рубинами. Собрав волосы, Ким вернулся в комнату, где его ждал муж в обычном черном кимоно с серым узором, идеально подходящим под его волосы. — Готов? Нам пора выдвигаться. Джин кивнул и пошёл за Намджуном во двор, где же были подготовлены два коня. — Отец, я скоро вернусь, обещаю.