only bad boys will get good grades

Дайсу очень нужны хорошие оценки. Зачем — он до конца не понимает, но заниматься с репетитором несколько раз в неделю всё равно приходится. Он, этот репетитор, даже с математикой никак не связан, хоть и разбирается в ней так, будто учится на мехмате. Дайсу скучно, но ему страшно перечить маме. Дайс — хороший сын. Но он никак не может разобраться ни в одной задаче, даже просто выучить формулы сложно. Математика сложная, все остальные предметы тоже, у Дайса ничего не получается, кроме физкультуры. Маме это не нравится. Поэтому Дайс усердно выписывает каждую циферку и до посинения ломает голову над очередной задачей. Репетитор сначала отталкивает, слишком энергичный и навязчивый, даже раздражающий. Голова и так болит от математики, а тут ещё одна маленькая неприятность. В прямом смысле, кстати, маленькая. Но Дайс не успевает заметить, как с головой оказывается во вражеских сетях. Ждёт прихода «врага» и немного краснеет при встрече. Дайс усердно твердит себе, что это не от смущения, а от того, что он за несколько секунд успевает спуститься на первый этаж, а дом у них, право слово, большой, следовательно и ступеней у главной лестницы много. Только вот Дайс в отличной форме, от такой незначительной физической нагрузки ему даже дышать тяжело не становится никогда. От репетитора Арисугавы всегда пахнет сладким и совсем чуть-чуть сигаретами. Дайс должен называть его «Амемура-сан», но зовёт Рамудой, и это уже протест против всей собственной жизни. Дайс ненавидит уважительные суффиксы, и Рамуда это замечает сразу. Посмеивается, ерошит ему волосы и говорит, что Дайс может использовать его имя. Без всего. И это почему-то до одури приятно. Но он слишком быстро меняет своё отношение к Рамуде с «раздражает» на «нравится», потому что Амемура над ним глумится. Глумится каждый раз, когда они видятся, и постоянно Дайсу кажется, что хуже не будет, но он ошибается. Даже сейчас, дав ему немного времени на самостоятельное решение задания, Рамуда сидит слишком близко. Нет, он ПРАВДА слишком близко сидит. Дайс буквально чувствует его дыхание на своём плече. Напрягается, пытается отодвинуться, но Рамуда гладит его по руке и улыбается, но не так, как делают это просто радостные люди. Улыбка Рамуды значит «отодвинешься ещё немного — я на тебя лягу». Арисугава точно не выдержит, если на него лягут. — Дайсу, мне даже не верится, что можно быть таким глупым, — тянет Рамуда приторным голосом, а потом сползает вниз так, чтобы лечь на пол и положить голову на чужое бедро. — А ведь я так стараюсь, все свои знания в тебя вкладываю! — Я не могу ничего решить, потому что ты ко мне пристаёшь, — огрызается Дайс, но звучит при этом до забавного обиженно. Дуется, как самый настоящий ребёнок, и всё-таки опускает взгляд вниз. Рамуда накручивает прядь синих волос на палец. — Прямо пристаю? Домогаюсь, да? Какой я плохой, — прокатывается пальцами по выпирающим шейным позвонкам Дайса, касается плеча и небрежно отодвигает ткань и так растянутой кофты. Массирует напряженные мышцы, а потом, снова поднявшись, мягко целует Арисугаву в ключицу. — Ну что, ты закончил? А Дайс, признаться, и до половины не дошёл. Чёрт. Рамуда не даёт ему и шанса оправдаться, лишь расплывается в своей гадкой улыбке. Дайсу временами некомфортно. Потому что Рамуда змея. Холодная и скользкая, хитрая и ядовитая, но такая красивая, что Дайс не может устоять. Тянет к ней свои руки, позволяет ей ползти по себе и обвиться вокруг шеи. Дайсу уже не спастись и где-то в глубине души он это понимает. Понимает, когда ловит себя на мысли, что ему тяжело отвести взгляд от Рамуды. Он, расслабленный и немного уставший, выглядит слишком притягательно. У него волосы и глаза приятного цвета, руки в два раза меньше рук Арисугавы и голос необычный. Дайсу всё в нем нравится, даже вечные насмешки. Но дальше насмешек Рамуда не заходит. Они даже никогда в губы не целовались, что уже просто заставляет Дайса скулить. Рамуда будто специально над ним измывается, зная, что следующую ночь Арисугава потратит ну уж точно не на математику. И никакой холодный душ его не спасёт, ибо от этих лёгких прикосновений у Дайса стоит так, что больно даже дрочить. Кончает он всегда феерически, но какой в этом смысл, если всё равно нет чувства удовлетворения? Дайсу восемнадцать и он, блять, хочет трахаться. В следующий раз Рамуда приходит только через неделю, потому что у него какой-то завал на учёбе, а Арисугава словами выразить не может, как скучал по нему. Да и не пытается, ведь Рамуда точно поглумится. Дайса распирает желание верить, что Амемуре тоже его не хватало. Но Рамуда какого-то чёрта впервые садится по другую сторону стола и не обращает никакого внимания на явно расстроенного Дайса. А Дайс хмурится и поджимает губы, потому что ему необычно. Амемура же всегда сидит очень близко, почти прижимается к нему, а это что? Рамуда протягивает ему лист. — Тест. Двадцать минут, — на этот раз голос совсем не игривый, Амемура даже выглядит как-то равнодушно, и Дайсу обидно. Он до боли в пальцах сжимает ручку. Негативные эмоции как-то хорошо сказываются на его умственной деятельности, потому что за прошедшее время он ещё ни разу не затормозил из-за сложности заданий. Но только вот, почти закончив тест, Дайс всё-таки закусывает губу, сжимает руку в кулак и шмыгает носом. У него глаза полны слёз, справиться с этим невозможно, а скрыть — тем более. — Посмотри на меня, — голос Рамуды звучит намного грубее и холоднее, чем обычно. Дайс даже не думал, что Амемура так вообще умеет, тот ведь всегда очень милый. Вот это милым назвать сложно. Арисугава с трудом поднимает взгляд. Рамуда замирает на пару секунд, приоткрывает рот, а потом резко выдыхает. У него на лице появляется такая улыбка, от которой Дайсу страшно и неприятно на душе. Это совсем не ласково и совсем не нежно. Рамуда подпирает рукой подбородок и склоняет голову вбок. — Послушай, Дайсу~ — Чего тебе, блять, надо? — Дайс не сдерживается, у него уже мокрые от слез щёки. Ему никогда ещё не было так досадно. Неужели он, чёрт возьми, совсем Рамуде не нравится? Дайс, кажется, полный придурок. Амемуре его не жаль, он никак не комментирует его грубость, лишь прикрывает глаза. — Если дорешаешь тест за пять минут, то я тебя поцелую. Вот сюда, — касается подушечками пальцев своих губ и оттягивает нижнюю. Дайс не верит. У него внутри только гнев вскипает, потому что он уверен: с ним снова играют. Издеваются и глумятся над его чувствами, делают больно и не видят в этом ничего плохого. Но Рамуда берёт в руки телефон и открывает секундомер. — Я очень хочу тебя поцеловать, так что постарайся, Дайсу, — после этих слов он начинает отсчёт, и у Арисугавы пропадают силы на то, чтобы просто вздохнуть. Он ведётся. Ведётся на манипуляцию, потому что совсем отчаялся и уже не знает, как ему иначе добиться внимания. Перед последним заданием Дайс косится на экран чужого телефон и радуется, ведь осталась минута. А минута на простую тестовую задачу — не мало. Только вот он опять останавливается и взволнованно смотрит на Амемуру. Тот ногой несильно давит на его пах, и это просто… просто пиздец. — Ох, прости, я случайно, — разводит руки в стороны и продолжает улыбаться. Дайс жалеет, что хоть что-то к нему испытывает, но сейчас не до этого. Потому что у него хер твердеет мгновенно. Рамуда смеётся. А Арисугаве не весело, он тяжело сглатывает и пытается собраться, но у него не получается. Ещё и заветная минута заканчивается. Ну конечно, Рамуда планировал это с самого начала. — Как жаль. Через пару мгновений его нога сменяется рукой, и Дайс вообще не понимает, что, чёрт возьми, происходит. Он тянется к ширинке, чтобы расстегнуть её, но Рамуда буквально отпихивает его руку и делает это сам. Дайсу впервые кто-то дрочит, от этого стыдно и просто невыносимо, но он всё равно приподнимает бёдра, позволяет скорее стащить боксеры и радуется грёбанной свободе. Рамуда закусывает губу. У Амемуры маленькие ладошки, прямо кукольные. Когда он ими обеими скользит по члену Дайса, тот понимает, что готов кончить только от того, как это выглядит. Рамуда не глупый, отлично всё понимает, но только смеётся Дайсу куда-то в шею. Вдыхает его запах, проводит языком по мочке уха и слегка сжимает её зубами. Дайс уже поскуливает. — Держу пари, ты дрочил на меня почти с самого начала наших занятий, — Арисугава не отвечает, ему так стыдно и неудобно, что сказать нечего. Рамуда же прав. Было бы смешно, если бы он ошибся. Дайс им одержим, это уже просто болезнь. — Смотрю на твоё заплаканное лицо и очень хочу тебя трахнуть, ну и что мне делать? — накрывает головку ладонью и слегка сжимает её. Дайс дёргается. — Трахни, — полустон. Дайс кусает губы до крови и понимает, что выглядит слишком развратно. Его трясёт от каждого прикосновения и влажных поцелуев в шею. Рамуда смотрит ему в глаза, а потом довольно выдыхает. — Ты даже поцелуй не заслужил, забыл? Плохих мальчиков не трахают, Дайсу. И кончить им не дают. Ах да, — Амемура поднимает свою влажную от смазки парня руку и касается его же лица. Проводит по щеке, проникает большим пальцем в приоткрытый рот и издаёт смешок. Дайс плавится. Над ним издеваются, а ему чертовски нравится это. Просто абсурд. — Думаю, мне пора. Арисугаве не верится, что Рамуда и правда такой безжалостный. Оставлять его со стояком как-то совсем подло и низко, но, видимо, он единственный так считает. Амемура поднимается с пола и подходит к зеркалу, пока Дайс пытается отдышаться, не имея ровно никаких сил на то, чтобы элементарно штаны натянуть обратно. Блядство. Больше всего Дайса бесит не то, что Рамуда его дразнит, а то, что это одна из главных причин, почему у него стоит. Амемура убегает очень быстро, даже на прощание Дайса не чмокает, и это, кстати говоря, не очень-то и радует. Но кое-что всё-таки ещё долго не позволит настроению Арисугавы испортиться. Рамуда его хочет. И, чёрт дери этого гнома, Дайс не собирается ему отказывать. Только вот Рамуда не заходит дальше невинных объятий следующие два месяца, а Арисугава не знает, как начать. Он слишком неопытный, слишком наивный и глупый. И почему-то боится, что Рамуда просто рассмеётся, поймет, что подростки его ну совсем не привлекают, и откажет ему. Поэтому Дайс терпеливо ждёт, ничего не говорит и продолжает трогать себя по ночам сам. Он, блин, даже до конца не понимает, как парни этим занимаются. Ну, сексом. Нет, Арисугава, само собой, может себе представить, но это что-то совсем неведомое ему. Дайсу инфантильно хочется, чтобы Рамуда его всему научил. Он же его репетитор, в конце концов. — Эй, Дайсу, — шепчет Амемура в какой-то момент, привлекая к себе внимание. Улыбается хитро и пододвигается ближе. — Помнишь, ты говорил, что никак не можешь запомнить некоторые формулы? Я кое-что придумал, — после последних слов Арисугава понимает, что ни к чему хорошему это не приведёт. Но, вот радость, ничего хорошего ему и не хочется. Рамуда пальцами подцепляет низ своей свободной рубашки и медленно поднимает ткань вверх. Дайс перестаёт дышать. У грёбанного Рамуды весь торс исписан математическим бредом, от которого у Арисугавы в последнее время уже сдают нервы. Сейчас точно сдадут окончательно. Хуже формул, старательно выведенных на теле горе-репетитора, оказываются только его соски. Проколотые соски. И украшения в виде сердечек на них. От такой картины нужно смутиться, нет, просто необходимо. Дайс ещё бы и в обморок упал раньше, но сейчас он не может. Просто смотрит, прокатывается взглядом от чужих бёдер до лица и всё-таки останавливается на глазах Рамуды. Тот не перестаёт улыбаться, не краснеет и не стыдится. Знает, что Дайсу нравится. — Ублюдок, — Арисугава впервые разговаривает с ним так холодно, но всё-таки касается ладонью его рёбер, а большим пальцем задевает сверкающее сердце. Да уж, хоть какое-то сердце у Рамуды есть, это уже достижение. — Нравился бы я тебе хоть вполовину так же, как и сейчас, не будь я ублюдком? Дайс вздыхает и поджимает губы. Ответ очевиден. — Нет, — всё-таки улыбается, потому что не может слишком долго быть серьёзным. У него губы уже чешутся, а после почти нежного «Ну иди сюда» совсем крышу срывает. Дайса не отталкивают — обнимают за шею, пальцами зарываются в синие волосы и отвечают на робкий поцелуй. Только если Дайс как раз целуется очень нерешительно и неловко, то Рамуда жадничает, кусает его за губы и даже вдохнуть не даёт. Дайс никогда не научится ему противостоять. Поцелуй прерывает именно Рамуда, потому что Арисугава понимает, что ему вряд ли это позволено. Дайс стискивает зубы и выдыхает через ноздри, когда Амемура приподнимает своё колено и утыкается им между его ног. Ну да, этого стоило ожидать. — Так хочешь меня, вау! — Рамуда смеётся и выглядит при этом так мило, что Дайс отводит взгляд именно из-за этого. Он уже успел привыкнуть к постоянным домогательствам, но к красоте Амемуры, кажется, никогда не привыкнет. — Так хочу тебя, вау, — Дайс немного краснеет, но всё равно пытается хоть как-то отвечать. Ему тяжело сейчас не краснеть и не смотреть на Рамуду влюбленными глазами, потому что, чёрт, целоваться очень здорово. — Блять, я тебя реально хочу, а ты пиздецки перегибаешь палку с этим цирком, — на этот раз бубнит себе под нос и пытается сделать обиженный вид, но актёр из Дайса неважный. Вообще-то ему действительно обидно, но сейчас он просто не может испытывать негативные эмоции. — Ты слишком юный, Дайсу~! Это чрезвычайно важный цирк, мне же нужно как-то похвалить тебя за хорошо сданные экзамены, верно? Если мы сделаем это сейчас, то потом будет неинтересно. — А если я плохо сдам экзамены? Рамуда залезает к нему на колени и закусывает губу. — Останешься девственником до конца жизни. — Паршивец, — но Дайс всё равно радуется. Теперь это уже хотя бы на игру не похоже, потому что он знает, как ему добиться желаемого. Позже Дайс внимательно осматривает каждую усердно выведенную на светлой коже Рамуды формулу. Ничего он так не запомнит, Амемура ведь это прекрасно понимает. Или на экзамене встретится с мыслью «ох, вот эта задача точно решается с помощью формулы, которая была под соском Рамуды!». Но Дайс сомневается, что после такого не захочет отойти в туалет. — Ты же не сам это всё писал, да? — спрашивает всё-таки он, потому что писать на торсе это не писать не бумаге. Не так уж и просто, короче говоря. — Друг, — произносит Рамуда с каким-то особым выражением лица, как будто пытается уловить малейшие изменения в мимике парня. А Дайс не заставляет себя ждать: немного мрачнеет и медленно выдыхает. Рамуда думает, что он милый. Очень. — Ревнуешь? — Нет, — Арисугава бурчит это себе под нос и опускает взгляд. Ревнует. У него щёки красные, а лицо ребёнка, которого воспитательница в детском саду обделила вниманием. Рамуда оставляет поцелуй в районе его виска и улыбается. Дайс, прелестный мальчик, просит Амемуру больше не приходить в таком виде. Говорит, что ему… нужно хорошо сдать экзамены. И это вызывает дикий восторг. Ну разве Рамуда не первоклассный репетитор? Главная задача преподавателя — это вызвать у учеников тягу к учёбе. А каким способом уже без разницы. И Рамуда слушается. Соблюдает дистанцию, не позволяет себе никаких намёков, не флиртует и даже не лезет целоваться. Рамуда никогда и ни для кого так не сдерживался, это его самого удивляет. Честно говоря, он не знает ровно ничего о морали, да и ему как-то плевать. То, что Дайс школьник — катастрофа для общества и пустяк для Рамуды. Но ему всё равно хочется сделать из этой игры что-то мучительно тягучее, чтобы даже сам он с каждым днём изнемогал от нетерпения. А Дайс даже не дрочит почти, ему не до этого. Ну, он так устаёт, что у него вряд ли кончить получится. Арисугава никогда бы не подумал, что когда-нибудь будет сидеть и ломать голову из-за учёбы даже до прихода Рамуды. И до этого Дайса довело слепое желание потрахаться, просто уморительно. Если мама узнает обо всём этом, она убьёт его. И слушать не станет, просто убьёт. Дайс отвратительный сын. Дайс любит своего учителя и до смешного хочет под него лечь. Ему слишком стыдно и мерзко от себя. Но он не жалеет ни о чём, что происходит с его жизнью в последнее время. Честное слово, Арисугава еще никогда не был так счастлив. Экзаменационные дни наступают очень быстро, а вот результаты ждать сложно. Волнуют они тебя или нет — всё равно ведь начнешь в итоге нервничать. Инстинктивно. Когда Дайс всё-таки узнаёт свои баллы, он в первую очередь звонит Рамуде. Тот радуется, но через пару мгновений отмечает: — Дайсу, а ты ведь говорил, что наберешь больше, помнишь? — и это полная правда, Арисугава переоценил себя, думал, что раз будет стараться, даже за два месяца успеет добиться отличных отметок. Хотя, ну право слово, ему не хватило пять баллов до того количества, которое он изначально хотел. — Мы это компенсируем~ У Дайса нет никакого желания уточнять, потому что Рамуда не ответит. Такой уж у него характер, он любит интриговать и дразнить, но не любит… вести себя по-человечески, да. На приглашение в дом Дайса Рамуда отвечает отказом и зовёт его в отель. Арисугаву это смущает, потому что идти в отель ради секса ну как-то совсем по-взрослому. Дайс к такому не привык и не уверен, что сможет привыкнуть, но, если на то пошло, то плевать, где трахаться. Лишь бы с Рамудой и вообще трахаться, а не решать математические задачи. Амемура встречает его в одном халате, и Дайс благодарен всем богам за то, что у него хватило приличия завязать пояс. У Рамуды с волос стекают капельки воды, падают на обнажённую грудь и убегают куда-то вниз. У Дайса вот-вот встанет, но он держится. Это и есть взросление, наверное. Амемура цепляется за его ладонь, в спешке ведёт к креслу и толкает прямо на него. Садится сверху, обвивает руками шею и утыкается своим лбом в лоб Дайса. Он такой тёплый и хорошо пахнущий, что Арисугава едва ли сдерживается, чтобы не потянуть за пояс. Рамуда это желание будто чувствует и скидывает халат с одного плеча. Блять. Дайс нерешительно склоняется над его шеей, мягко проводит языком и слабо прикусывает светлую кожу, а потом бережно зацеловывает. Рамуде весело, а у Арисугавы такого ещё никогда не было, поэтому он не понимает до конца, что испытывает. — Тш, не торопись, Дайсу~, — Амемура спрыгивает с него и отходит к своему рюкзаку. Копошится в нём какое-то время, достаёт что-то и кладёт на стол. Дайс не видит, хочет уже подняться, но Рамуда останавливает его воодушевлённым «Жди!». Арисугава ждать устал от слова «совсем». Это невыносимо и неприятно, но он всё равно послушно остаётся на кресле. Рамуда оборачивается к нему со счастливым лицом. Для Дайса всё выглядит не очень-то и радостно, но у Амемуры чертовски красивая улыбка. — Я говорил, что мы компенсируем твою маленькую оплошность, не забыл? Так вот, один минус даст нам два плюса! — подмигивает, возвращается к Дайсу и снова берёт его за руку. С Арисугавы стаскивают футболку, укладывают его на кровать и присаживаются рядом. Он смотрит на Рамуду непонимающе, а тот немного нагибается вниз. — На твоих сосках. Дайс пару раз моргает, открывает рот и сразу его закрывает. У него от эмоций сейчас пар из ушей пойдёт. Рамуда спятил, точно спятил, это ненормально. — Ебанулся? — Ага! — без какого-либо стыда заявляет Амемура, пока надевает перчатки. Он, несмотря на свою беспечность, к происходящему относится серьёзно. А Дайс не понимает, почему не отталкивает Рамуду, когда тот обрабатывает холодной жидкостью его соски. Ему страшно до чёртиков, но он… почему-то доверяет, почему-то не хочет отказываться, хотя сама идея кажется ему жуткой и неправильной. Дайс вообще не знает, как ему к этому относиться. Считать извращением? С другой стороны, какая разница уши или соски? Боже, какой же бред, он сейчас просто расплачется. От мыслей его отвлекает почти ласковый голос Рамуды: — Отведи взгляд, — Арисугава сначала теряется, но, когда видит иглу, понимает. Взгляд не отводит, сразу жмурится, Рамуда отвечает ему смешком. Но это, блин, не очень-то и смешно. Потому что больно, больно настолько, что Дайс шипит сквозь зубы и тяжело вдыхает. Рамуда нещедрый, много времени на то, чтобы привыкнуть, не даёт, совсем скоро прокалывает второй сосок. На этот раз уже легче, Дайс всё-таки открывает глаза, косится вниз и облизывается. С такого ракурса мало что понятно, но Рамуда-то видит всё хорошо. Но этот гад молчит, только улыбается и аккуратно лезет к Дайсу за поцелуем, при этом не прислоняясь к торсу. Такая забота греет душу. Спустя пару минут Амемура просит его закрыть глаза и медленно отводит к зеркалу. Встаёт рядом, кладёт ладонь на чужую талию и щекой утыкается в руку Дайса. Когда Арисугава открывает глаза, он понимает, что явно занимается чем-то не тем. Ему сейчас нужно думать о поступлении, о том, чтобы стать хорошим человеком и не потерять титул более-менее нормального сына. Но у него теперь соски проколоты, а в голове одни мысли о сексе. От непривычки серьги кажутся совсем тяжелыми, Дайсу всё ещё немного больно, но он вроде бы держится, даже не жалуется. Что хуже — ему кажется, что он сейчас выглядит грязно и непристойно. Пирсинг Рамуды вызывал какой-то непонятный восторг, но собственный — стыд. — Знаешь, о чем я думаю сейчас? — вдруг начинает Амемура, поглядывая на отражающееся в зеркале неуверенное лицо Дайса. Тот хмурится. Рамуда не улыбается, а от этого только хуже. — О том, что ты очень сексуальный. Безумно, Дайсу. Арисугава отводит взгляд и чувствует, как щёки горят. Такое он не ощущал раньше никогда. Холодными пальцами Рамуда поднимается выше, скользит по его рёбрам и очень аккуратно дотрагивается до серьги, не задевая сосок. Дайс вздрагивает. Невозможно. Амемура ловит взглядом каждое изменение в его мимике, и Дайс впервые настолько остро осознаёт: он нравится Рамуде. Правда нравится. Даже такой смущённый и сжавшийся. Дайсу неловко, но он думает, что, наверное, этим надо пользоваться. Смотрит на Рамуду и поворачивается к нему, а потом толкает в сторону кровати. Амемура удивляется, приподнимает бровь и дожидается, когда к нему подойдут и объяснятся. Но Дайс ничего не говорит, только тянет его пояс так, что через пару мгновений уже видит самое интересное. А Рамуда не сдерживается, радуется и отвечает ему улыбкой. От халата Амемуру избавляют, когда они уже усаживаются на кровать и, кажется, тонут в слишком долгих поцелуях. Сначала в губы, потом в шею и даже куда-то ниже. Рамуда классно целуется. Сосёт тоже неплохо. Дайсу, честно, и самому хочется, но Амемура отшучивается, говорит, что научит его потом. А Арисугава дуется, разве ж его нужно учить? Ну что сложного в том, чтобы члены в рот брать? Дайс не понимает это ровно до того момента, пока Рамуда не склоняется над его бёдрами и почти сразу по основание заглатывает. Он даже не кашляет, такое ощущение, будто у него рвотный рефлекс вообще отсутствует. Дайс на секунду задумывается о том, что он у Амемуры явно не второй и не третий, но… плевать. Ощущения смешиваются, потому что Рамуда делает ему слишком приятно, а соски до сих пор побаливают, и это сводит с ума. Дайс до смешного Амемуре благодарен за этот отель, ибо дома, несмотря на звукоизоляцию в комнате, стонать было бы стыдно и как-то страшно. Самое убогое это, наверное, то, что Дайс думает об осуждающем взгляде матери, когда кончает Рамуде на лицо. Блять. У Амемуры всё лицо в сперме, но он, видимо, не очень-то хотел, чтобы Дайс кончил от минета. Рамуда смеётся и садится поверх бёдер парня, нагибается к его лицу и, касаясь чужого лба своим, шепчет: — Слизывай, — не просьба и не предложение, Дайс не понимает, как оказывается в этом кошмаре для приличного человека. Но он же не приличный человек. Собирает языком белые капельки, ни одной не оставляет и послушно проглатывает. Амемура поощрительно чмокает его в губы. Когда Рамуда вводит в Дайса пальцы, тот начинает сомневаться, сдалось ли ему это всё. Странно, необычно и… Арисугава хочет думать, что это неприятно, но не может. По привычке приподнимает бёдра и тяжело вздыхает. — Поверить не могу, у тебя так быстро снова встал, Дайсу~, — Рамуда радуется так, будто это заслуга его собственного организма, а не организма Арисугавы. — Потому что ты красивый, — особо не думая выдаёт Дайс, а потом, когда понимает, сразу краснеет. Неловко, неловко, неловко! Демонстрировать свою подростковую влюблённость хочется, но всё равно же боязно. Он нерешительно смотрит на Рамуду. Тот молчит, его, кажется, совсем не шокируют слова Дайса. — Ты тоже, — у Арисугавы появляется ощущение, что это самая искренняя фраза, сказанная Рамудой когда-либо. Его целуют очень медленно и нежно, и Дайс тает, тает, потому что Амемура ему очень-очень нравится. От этого не получится сбежать, Арисугава даже не будет пытаться. Потом Дайса переворачивают и ставят на колени. От этой позы хочется к чёрту спрятать лицо, что он и делает, уткнувшись им в подушку. Но у Дайса, похоже, уже даже шея красная. Рамуда рукой оглаживает бедро Арисугавы, сцепляет пальцы на его члене и делает несколько ленивых движений. На недолго слезает с кровати, отходит к тумбочке и возвращается уже со всем необходимым. Не жадничает, щедро выливает чуть ли не половину тюбика со смазкой, а Дайс со стоном выдыхает. Холодно. У него по всему телу уже мурашки бегают, терпеть больно и вообще надоедает. Но Рамуда Дайса жалеет, толкается внутрь, однако привыкнуть, блять, не даёт. Потому что Арисугава и так хорошо растянут, ему вообще не больно, но… боже правый, у него не так часто член в заднице бывал. Никогда, если уж откровенно. Дайс выгибается в спине, кусает в кровь нижнюю губу и косится взглядом на Рамуду. У него уже почти высохли волосы, Арисугава бы сказал, что он выглядит мило, но с этими проклятыми серьгами-сердечками на сосках Амемура похож на последнюю блядь. Рамуда будто мысли его читает и усмехается. — Думаешь, я грязный? Дайса один этот вопрос смущает. Он отворачивается так, чтобы Рамуда не видел ничего, кроме его затылка. — Нет. — А я думаю. Но Дайсу, — Рамуда наклоняется и целует Дайса в шейный позвонок. Нежно и бережно, Арисугава предательски вздрагивает. — Ты же не лучше. Лежишь под парнем старше тебя, твоим репетитором вдобавок, а ведь только-только школу окончил. Надо же, соски ему свои позволил проколоть и от каждого его прикосновения трясешься, будто у тебя с утра в заднице вибратор. Но знаешь что? Ты мне очень нравишься, — у Дайса спирает дыхание, он готов под землю провалиться прямо сейчас. Ему стыдно, он смущён и испуган происходящим, но, самое страшное, он никогда не согласится это прекратить. Рамуда уже начинает снова двигаться, но потом резко останавливается, отшатываясь от него. Поднимается и подает Арисугаве руку. — Вставай, — Дайс смотрит на него вопросительно, не понимает, а у Рамуды в глазах черти пляшут, потому что он опять что-то придумал. Это утомляет, для первого раза слишком, Арисугава уверен, что после секса у него сил не останется совсем. Колени подкашиваются, но его, видимо, собрались трахать прямо на полу, и Дайс даже благодарен, что не стоя, потому что Рамуда слишком низкий для такого. Шутить об этом будет плохой идеей, наверное. Арисугава поздно осознаёт, что оказывается прямо напротив зеркала, в котором разглядывал себя совсем недавно. Большого зеркала, стоящего прямо на полу. Пиздец. Рамуда тянет Дайса на себя, придерживает его за талию и позволяет руками обнять собственную шею. Смотрит в зеркало. — Теперь понимаешь, почему я здесь? Ты на все сто процентов мой тип, Дайсу, — улыбка. Дайс поджимает губы. Его так скоро убьют. — Думаю, это стоило того, чтобы терпеть так долго. У тебя милое тело, милое лицо и даже характер милый. Я не говорю такое всем подряд~ После последних слов Дайс уже полностью забывается. Ему нет дела ни до стыда, ни до чего-то ещё. Он просто хочет трахаться, хочет Рамуду и ничего больше. Ему так хорошо, что слёзы из глаз невольно текут. Это тяжело для и так уставшего тела, Дайс на пределе. Рамуда берёт его грубо, а Арисугава, кажется, по-другому и не хочет. Только сейчас Дайс по-настоящему понимает, насколько Амемура маленький по сравнению с ним. У него правда маленькие ручки и тело хрупкое, хрен знает, откуда в нём вообще столько силы. Дайс не понимает, почему его так заводит взрослый мужчина с телом ученика средней школы, но ничего с собой поделать не может. Они кончают почти одновременно, Арисугава совсем обмякает и едва ли находит в себе силы дойти до кровати. Хочет сначала лечь на живот, но потом решает, что его соски это не переживут, и ложится на спину. Задница тоже не в восторге, однако лучше так. Рамуда садится рядом и достаёт из пачки одну сигарету. Дайс перекатывается на бок, обнимая Амемуру сзади. Пытается спросить то, что очень-очень хочет, но мнётся, сомневается. Рамуда издаёт смешок. — Мы не встречаемся, Дайсу, — опережает он Арисугаву. Дайс замирает, ослабляет объятия и пятится назад, но Рамуда перехватывает его руки. Дайсу неприятно и некомфортно. А ещё обидно. На этот раз обидно настолько, что хочется плакать не от радости или удовольствия. — Хочу на свидание. — Чё? — Ты дурак, Дайсу? На свидание, — Рамуда веселеет с каждым словом всё больше и больше. Дайс не понимает. Это он над ним издевается? Если да, то смешного в таких шутках мало. Рамуда тушит сигарету и ложится рядом. — Своди меня в кино, а потом в кафе, а потом погуляй со мной у океана. Покажи мне, что тебе не только мой член нравится, хорошо? Дайс боится, что над ним правда сейчас глумятся. Дайс боится, что его жестоко обманывают. Но Дайс, блять, не хочет верить своему страху. Вздохнув, он отвечает Амемуре радостной улыбкой. — Ты самый ужасный человек из всех, кого я знаю, честное слово, — шепчет Дайс. Он чувствует дыхание Рамуды на своих губах, и это совсем затуманивает разум. Амемура слишком близко, такой тёплый и открытый, такой нежный и отзывчивый. — А ты самый прекрасный, — слова тонут в поцелуе, Дайс прикрывает глаза. Рамуда ведёт себя подобно демону, но целуется подобно ангелу. И Дайс, на самом деле, готов принять его любым.