Самое Важное.

Четверг Обычный день в школе Дерри. — Вот блин… — недовольно промычал Эдди, когда шёл на урок алгебры. — Ну Эдс… пожалуйста, помоги написать конспекты по истории, — произнёс Ричард Тозиер, шедший рядом с шатеном, весело приплясывая около него. — Ну хорошо, хорошо, уговорил, — нехотя согласился Эдди, с раздражением закатывая глаза, еле сдержав ухмылку. «Ничего ведь без меня не сделает…» — Отлично! Тогда ко мне сегодня! — очкарик радостно пихнул Эдди плечом, уже зайдя в класс. — Окей, я буду свободен в шесть часов вечера, позвони мне, если буду опаздывать… — Хорошо! Мальчики уже зашли в класс, ученики шумели, учителя ещё не было, кто-то вообще ещё не пришёл, а, почему-то, чрезмерно довольный Ричи так и подпрыгивал на месте, пока Эдди сидел и повторял правила по предмету, уже и забыв о том, что сегодня должен был идти к своему вечно тараторящему другу… Ричи же мечтательно посмотрел в окно, за которым птички резвились друг с другом в небе, а некоторые сидели на деревьях и напевали какой-то свой неизвестный для людей мотивчик. Ричи вдруг вздохнул, уже не слыша никаких лекций учителя по поводу урока, чувствуя лёгкое волнение, потому что редко когда бывал у Эдди дома без других неудачников. * * * — Боже, Ричи, маркерами нужно выделять только то, что действительно важно! - возмутился Эдди, смотря в тетрадь Ричи, у которого вся страница была в голубом цвете. Ричи смело, но как-то небрежно берет маркер и рисует на всём лице Эдди сердечко… тот тут охнул, широко распахнув глаза, не веря происходящему. — Ч-Что ты творишь!? — Выделяю самое важное… — на удивление спокойно сказал Ричи, но было видно, как тот волнуется, губы его лишь слегка дрожат, но он, чуть посмеявшись, явно уже ощущая угнетающие неловкость и напряжение, начал приближаться к лицу астматика, глупо, и так по-детски неопытно… — Р-Ричи?! Тот, словно его не слушал, своими длинными безобразными пальцами начав трогать шею Эдса, словно погрузившись в свои фантазии, мечты, и вообще, в свой собственный мир, который Эдди, к сожалению, было несвойственно познать. Тот такого не выдержал, особенно его пальцев… С комом в горле от ужасного стыда, с выступившей краснотой на щеках и подступающих слёз, Эдди вскакивает со стула, не давая Ричи закончить начатое, он выбегает из комнаты брюнета прочь, даже не дав сказать тому и слова… — Эх… ну я и придурок… не должен был я этого делать… — тяжело вздыхает Ричард, разочарованно смотря на маркер, — Сделали домашнее задание, блин… А я ведь действительно круглый неудачник… только испортил нашу дружбу… * * * Эдди, как ему позволила астма, уже бежал по освещённому закатом полю, приминая высокую траву своими чёрными кедами. — Как он мог? — печально вздохнув, он добежал до того места в Пустоши, где обычно собирались неудачники, затем садится на весеннюю траву, опершись на руку, пустым взором глядя на роскошное освещённое закатом небо. — Наверное, опять эти его шутки! Вместо шуток сразу мог бы сказать о своих чувствах ко мне! Но нет. Он не воспринимает меня всерьёз! Держит за дурочка. Высмеивает, наверное, мою ориентацию… как он о ней вообще узнал… Тут Эдди закрыл лицо двумя руками, даже не думая достать из кармана ингалятор, пусть хоть и сейчас у него уже начинается приступ астмы. Слёзы тоненьким ручейком уже стекали по его нежным щекам, а затем и на его оголённые коленки… — Эй, Эдди… А ты разве сам ещё не догадался о моей ориентации? — послышался голос сзади, со спины астматика, от чего тот, вздрогнув, взволнованно поворачивается назад, не веря своим глазам, поскольку сейчас готов был сгореть от стыда, чтобы никто не видео сейчас его горячих слёз обиды… Да, конечно же там стоял Ричи Тозиер, который, всё-таки, хотя бы попытался сделать серьёзную мину, но, поскольку ничего из этого не вышло, и никогда не вышло бы, он тут же широко улыбнулся астматику, чуть ли не рассмеявшись. — Вот идиот! — также невольно улыбнулся Эдди, ярко сверкнув янтарными глазами, перед тем, как снова закрыть их. Он тоже постарался выглядеть более серьёзнее. Ричи подошёл, сел рядом с замеревшим шатеном, и, как и тот, тоже затаил дыхание. В воздухе повисло приятное напряжение. — Ричи, — он повернулся к тому после минутного молчания, — то, что было у тебя дома… всё это ведь снова твоя неудачная шутка, так? — Нет, Эдди, вовсе нет… — Ричи вдруг замолчал, затем мило опустил глаза и зачарованно улыбнулся, и Эдди понял, что эту улыбку он всегда обожал больше всего на свете. — Когда ты наконец-то поймёшь, что ты действительно для меня самое важное… я бы несколько раз обвёл тебя маркером, — серьёзным голосом сказал Ричи, при этом нежно улыбаясь. Эдди это лишь больше позабавило, поэтому свою забвенную улыбку, он так и не смог скрыть, только отведя рассеянный взгляд в куда-то в сторону, но только не на Ричи. — Ричи… Ричи достал из кармана тот самый синий маркер, медленно подходя к Эдди, но Эдди, тут же быстро встав, подошёл к тому, резко, уже со своей ехидной улыбкой, выхватив из его рук письменную принадлежность. Ричи, замерев на месте, покраснел, затаив дыхание, и, наблюдая за тем, как Эдди долго держал его шершавую руку с маркером, невольно усмехнулся. Тот больше покраснел. — Э-Эдди… — Раз ты не шутил, и я действительно самое важное для тебя, то почему бы и мне не выписать на таком важном для меня объекте свои желанные чувства? - глаза Эдди лукаво сверкнули закатными лучами солнца, а Ричи просто смотрел, не смея отвести взгляда от такого красивого вида… Ричи покраснел, наблюдая за действиями друга, но после того, как Эдди, медленно протянул руку к его очкам, сняв их, и начал водить синим маркером по его щеке, посмотрел в его глаза, он покраснел уже до ушей… — Эдди… и что же ты написа… — А ты догадайся, — победоносно улыбаясь, перебил того астматик, прикоснувшись правой рукой к лицу Ричи, уже как в забытье, не зная что делает, и не боясь микробов, поцеловал того в ту самую щёку с надписью, залившись алой краской. Поцелуй был неуверенным, детским и лёгким. — Увидимся, Балабол, — закрыв глаза, по-детски улыбнулся ему Эдди, вставая с земли, оставив слегка шокированного и красного как помидор Ричи сидеть на траве с очками в руках. Но когда тот одумался, астматик уже преодолел небольшую половину поля. Ричи вскочил, подбежал к Эдди, взял его лицо в руки, и неуверенно поцеловал его в губы, схватив того за освещённые лучами уходящего солнца каштановые волосы, даже слегка растрепав их. И тепло тела Ричи пробудило в Эдди какое-то желание… Поцелуй был нежным-нежным и таким солнечным, прямо как сегодняшний закат. — Р-Ричи… Говнюк… Я не знал, что ты вообще сможешь решишься на такое… — весь красный, Эдди с улыбкой решил заглянуть прямо в эти тёмно-карие, с оттенком мутно-зелёного от заката глаза Тозиера, как-то устало уткнувшись лицом в его грудь, почему-то почувствовав возбуждение того, и вдруг Эдди ощущает, что неожиданно появившаяся страсть Ричи наполняется такой искренностью, что ему остаётся только сдаться ей. Ричи нежно-нежно обнял того, и точно также погладил его по шоколадным волосам, легонько порхая по освещённым солнцем прядям… Эдди заметил, как губы того как-то сильно дрогнули, словно он резко хотел что-то выпалить, и тут же передумал. — Я… люблю тебя, Спагетти… — было слышно, как эти слова дались ему с большим трудом. — И я тебя, Балабол… — и они оба тут же застыли, боясь произнести хотя бы слово. А солнце уже совсем близилось скрыться от всеобщего обозрения. Эдди, уже расслабившись, даже посмеялся, сложив руки за шеей Тозиера в замочек. — Ты действительно самое важное для меня, Эдс, и я, честно не знаю, что бы без тебя делал… Это всё не шутки, и тем более, насмешки. Я всерьёз, — и сказал это, уже невероятно счастливому Эдди, Ричи Тозиер с серьёзным, но наполненным любовью взглядом, у которого у самого на правой щеке было написано: „Люблю своего Неудачника”…