17

— Хей, ты заметил, что там было написано? — девушка на пассажирском сиденье недовольно окликнула Хана, от чего тот на несколько секунд перевел взгляд на быстро удаляющуюся вывеску. — Не успел, но разворачиваться, чтобы посмотреть, не собираюсь. — Если бы ты не гнал как сумасшедший, возможно у меня получилось бы прочитать с первого раза, — раздражительность совершенно не шла её и без того скрипучему голосу, создавая убийственную для ушей смесь, но Джисон все еще умудрялся удерживать себя от создания новых конфликтов. — Но там вроде было какое-то название деревни или ещё черт знает чего, до которой можно добраться через пятнадцать километров. Не получив никакой реакции на свои слова, девушка громко щелкнула языком и вновь вернулась к изучению карты. Ким Джиён — так она вроде бы представилась несколько часов назад около парковки, после того как Хан выслушал долгие уговоры брата взять с собой подружку его невесты, была довольно экстравагантной девушкой. Это парень заметил сразу. Да, её можно было назвать красавицей, но гордо вздернутый носик и последующее за знакомством разочарование в глазах говорили сами за себя. Джиён явно преувеличили достоинства её попутчика. А Джисону хотелось высказать пару слов брату, стремящемуся сосватать его с каждой симпатичной знакомой. — Я, пожалуй, возьму вещи с собой, — Хан лишь пожал плечами, замечая, как недовольно нахмурились её бровки, когда он сказал, что в багажнике стоят канистры с бензином. Парень счел бесполезным пытаться доказать Ким, что по дороге им навряд ли встретится много заправок, и оставаться посреди полей без топлива далеко не лучший исход событий. Он лишь молчаливо наблюдал, как новая знакомая старается запихнуть на переднее сиденье сначала чемодан, а уже потом себя. Что получилось у неё далеко не сразу. Похоже, короткое платье и небольшие каблучки сильно мешали её задумке. Так же он молчал практически всю дорогу, изредка переключая вечно-шипящие радиостанции и отвечая на стандартные вопросы. Проблемы начались, когда пропала сеть. А вместе с ней и навигатор. Джисон был готов к такому исходу событий ещё несколько лет назад, когда зашел в один придорожный магазинчик где вместе с кофе ему предложили приобрести карту всех дорог страны. Правда, он не думал, что она вообще когда-нибудь пригодится. Но сейчас, вручая этот толстый и довольно пыльный справочник Джиён, он заметил, как заинтересованно засветились глаза девушки, явно уставшей сидеть без дела. Она даже не стала возмущаться, на то, что справочник оставляет на платье довольно заметный пыльный след, лишь принялась быстро перебирать страницы в поисках нужного места, попутно рассказывая о своем отце-картографе. В тот момент Хан даже задумался о том, что зря сделал о ней поспешные выводы. А потом они окончательно сбились с пути. Похоже знания картографии не передаются по кровным связям, или как дети у гения-профессора, опять же по словам самой Джиён, страдают таким топографическим кретинизмом. Виня больше себя за то, что доверил такое дело девушке, Хан продолжал ехать, старательно обдумывая дальнейшие действия. На дороге не было никаких обозначений, а сами пути полностью расходились с теми, что были изображены на карте. Они ехали в поле совершенно в никуда, только потому, что эта дорога была самой проезжаемой, да и похоже вообще единственной. Вокруг, куда не посмотри — бесконечное поле аккуратно ухоженных колосьев, доходивших по пояс обычному человеку, а такое само, без людской помощи, вырасти не могло. И хоть ссор и криков между ними не было, напряжение и взаимное недовольство росло с каждым километром. Солнце давно клонилось к закату, освещая все багрово-красным светом. Из-за него все вокруг смешивалось в одну картинку, среди которой выделялась только дорога. Зрелище было красивое, но при этом какое-то совершенно нереальное, что полностью сбивало фокус зрения. Именно это Хан считал основной причиной, по которой далеко не сразу заметил темные строения, мелькавшие по краям дороги. Дома выглядели довольно старыми и покосившимися, местами с некоторых даже съехала кровля и деревянные крыши торчали, словно сломанные ребра. А ощущение, что за тобой кто-то наблюдает резко появлялось, стоило только заглянуть в темные разбитые окна, и после этого долго еще не хотело отпускать. — Как думаешь, тут кто-то остался из жителей? — вопрос Ким прозвучал очень тихо, но Джисон все равно расслышал его из-за гула мотора и немного нервно пожал плечами. Чем дальше они заезжали в поселение, тем больше строения загораживали последние лучи солнца, постепенно погружая все во мрак, освещаемый лишь светом фар. — Если кто-то и остался, он скорей всего находится ближе к центру, — парень повернул в один из проулков, что был пошире, и двинулся по нему, непрерывно вглядываясь в темноту. Здания вокруг стали приобретать более причудливый вид и среди них уже можно было разглядеть что-то отдаленно напоминающие магазины, одноэтажные школы и небольшие церквушки, которых было намного больше, чем требовало само поселение. Похоже, в свое время тут было довольно шумно и многолюдно, но вот только когда было это «свое время» Джисон сказать не мог, как и не мог придумать причину, зачем вообще было бросать деревню, а не перестраивать её в маленький дружный городок. Вскоре проулок расширился и они выехали на большую, по сравнению со всем остальным, площадь, в разные стороны от которой уходили точно такие же переулки. Похоже, выбраться отсюда без какой-либо помощи будет не просто. Посреди площади стояла большая статуя, достигавшая в высоту пять-шесть метров, окутанная в темный плащ с капюшоном, полностью скрывавшем её лицо. По сравнению с остальными строениями, она не выглядела сильно испорченной временем. Мастер, работающий над ней, не плохо постарался, занимаясь укреплением, да и вообще явно обладал недюжинным талантом — даже спустя года, скрытое под капюшоном мраморное лицо, казалось, не отрываясь смотрит именно на тебя. Хан не понимал, зачем такому вроде бы жизнерадостному поселению нужна такая мрачная статуя, но помнил из курса истории, как раньше любили преклоняться перед различными символами, так что задумываться особо об этом не стал. — Джисон, что-то мне не по себе от этого места, не похоже, что здесь кто-то еще живет, — обратив внимание на то, что это был первый случай, когда Ким обратилась к нему по имени, Джисон медленно объехал площадь вкруговую, останавливая машину за спиной у статуи. Вряд ли он бы нашел рациональное объяснение своим действиям, но и его высокая фигура заставляла нервничать. — Зачем ты остановился? — Стрелка топлива практически на нуле, надо залить сейчас, если мы все еще хотим добраться до дома. — Тогда почему ты делаешь это здесь? Почему нельзя сначала выехать отсюда? — девушка схватила Хана за руку, не давая тому выйти из машины, дожидаясь ответов на свои вопросы. — Потому что я не знаю насколько эта деревня длинная и как долго мы еще будем по ней петлять, — парень немного сжал державшую его руку, заставляя Джиён ослабить хватку. Про себя он решил, что говорить девушке о через чур сильной схожести проулков не будет хорошим решением. — Так не лучше ли залить бак на площади, когда мы видим вокруг себя на несколько метров, чем на какой-нибудь улочке, где без фонарика не справиться? — И нас здесь видно словно на блюдечке, — убийственным голосом добавила девушка. Хоть эта фраза была брошена вскользь, но от неё у Джисона прошелся холодок по спине. Мысли об утешении Джиён, которая уже был больше похожа на испуганную девочку, чем на роковую красотку, на несколько секунд вылетели из головы, заставляя его задуматься о том, что она на самом деле права. — Ладно, давай поступим так, — полностью освобождаясь от руки девушки и заставляя себя забыть о глупых мыслях с их темными углами, Хан переключил фары на дальний свет, — теперь ты видишь далеко вперед. Водить умеешь? — Джиён быстро кивнула в ответ. — Вот и хорошо, как только я выйду из машины, перебирайся на водительское сиденье и, если вдруг что-то пойдет не так, газуй, не дожидаясь меня, ладно? Вот видишь, из нас двоих я явно нахожусь в наибольшей опасности. Это должно было звучать как шутка, но вот в глазах напротив не было и отблеска юмора. Убедившись, что его услышали, и кивнув скорее самому себе, Хан выбрался из машины, вдыхая полные легкие свежего холодного воздуха. За спиной послышался шум перебирающейся через большой чемодан девушки, но оборачиваться и проверять как там у неё успехи он не стал. Все тело устало ныло от долгого нахождения в одной позе, чувствовалось каждое движение мышц. Такие ощущения были ему хорошо знакомы еще с того периода, когда он активно занимался спортом, отдавая увлечению большую часть своей жизни, и они ему нравились. Возможно, это долгое путешествие послужит не плохим стимулом вновь вернуться к тренировкам. Откладывая эти мысли подальше, как и те из-за которых хотелось подольше задержаться на улице, вдыхая свежий воздух, ненаполненный искусственными ароматизаторами и бензином, Хан направился в конец машины, открыл багажник и достал одну из тех канистр, что занимали большую его часть. Джиён обернулась на звук открывающейся двери и её взгляд был наполнен ужасом, а кожа казалось стала в несколько раз бледнее. Похоже, нахождение в одиночестве в замкнутом пространстве пугало её еще больше. Стараясь хоть как-то поддержать девушку, Джисон улыбнулся. Но судя по всему улыбка получилась слишком натянутой, потому что Ким лишь сильнее побелела в ответ и отрицательно замотала головой. Понимая, что её сможет успокоить только возвращение в машину, Джисон вытащил канистру, оказавшуюся в несколько раз тяжелее, чем он представлял, и закрыл багажник. Свет, исходящий от чистого звездного неба и луны, позволял хорошо рассмотреть бак, так что проблем самой заправкой не возникало. Мысленно соглашаясь с тем, что принял правильное решение, когда решил остановиться на площади, он сосредоточено опустошал тяжелую тару. Вдруг раздался гудок из машины. Рука непроизвольно дернулась, проливая значительную часть содержимого на рукав и джинсы парня. Тихо матерясь себе под нос и чувствуя, как ткань пропитывается теплой жидкостью, он стал трясти рукой, зная, что если не выветрить бензин, то этот запах еще долго будет преследовать их в обратной дороге, хотя и понимал, что это бесполезно. Учитывая сколько он пролил на себя, было проще поднести спичку и поджечь, чем стараться убрать всю эту жидкость. Неужели, так тяжело посидеть одной в машине несколько минут? Окончательно взбесившись от несдержанности Джиён, парень намеренно вернулся к заполнению бака, игнорируя еще два гудка, раздавшихся из машины. Господи, эта девушка уже далеко зашла за свое совершеннолетие, а она не может находиться от кого-то дальше чем на пару метров? Гудки больше не раздавались, так что тишину нарушало только тяжелое злое дыхание самого Хана, еще не до конца отошедшего от резкого звука, и тихое журчание бензина. Похоже, Ким наконец успокоилась и прекратила изображать из себя жертву, что не могло ни радовать. Он все еще видел в отражении бокового зеркала девушку и уже готовился ко всем возмущениям по поводу неприятного запаха, что получит, как только вернется в машину. Даже если в этом виновата была и она. Закончив со своим делом, Джисон отошел на шаг, чтобы в лунном свете осмотреть свой внешний вид, явно пришедший в негодность. Хорошо, что у них с братом почти один размер, так что он может позаимствовать у него вещи по завершению пути, как вдруг машина резко сорвалась с места. Чуть не вписавшись в поворот, она скрылась в одном из переулков, оставляя парня одного посреди площади с пустой канистрой в руках. Первый шок прошел довольно быстро, но еще быстрее он среагировал сам, бегом направляясь следом, выбрасывая в сторону ненужную тару. Хан понимал, что сам виноват в том, что предложил девушке такой вариант исхода событий, но он был уверен в том, что тот никогда не произойдет, а сами слова останутся сказанными только для успокоения слишком расшатанных нервов. Но похоже его восприняли слишком серьезно. Поэтому и приходилось бежать за ярким пятном света, мелькающим между домов, проклиная себя, за то что вообще подписался на это путешествие. Подальше от центральной площади. Подальше от того, чего не заметил он, но возможно заметила Джиён.

Подальше от статуи, которую он так старательно объезжал, чтобы оказаться за её спиной, что не увидел, как во время стоянки та вновь повернулась к нему лицом.