Новый род Грейс

      На следующий день я проснулся ровно в 7:00, чтобы успеть выучить родословную до полудня — вторую половину дня я планировал посвятить просмотру учебников, чтобы поехать в Хогвартс, имея хоть малейшее представление об изучаемом материале.       Встав с кровати и взяв женскую домашнюю одежду (это было короткое белое платьице в цветочек), я пошёл умываться. Умывшись, переодевшись и расчесав волосы, спустился вниз на завтрак. Сегодня на завтрак была японская еда, а именно: онигири, тамагояки и омурайсу. Из напитков были сок, чай и кофе (на выбор). По окончании завтрака бабушка сообщила, что изучение родословной будет проводиться в библиотеке. На мой вопрос, пойдёт ли она со мной, бабушка ответила:       — Изучение родословной — это своеобразный обряд для нового поколения или нового члена семьи. Проводится этот обряд раз в жизни. Я уже прошла его после своей свадьбы и уже не имею права говорить с Основательницей о родословной. Это считается дурным тоном и проявлением неуважения к своим пращурам.       — Основательницей?       По лицу бабушки можно было судить смело: она корила себя за то, что сболтнула лишнего.       — Иди в библиотеку и сам всё узнаешь.       Ну, нет так нет. Я вернулся в свою комнату, сменил пол и переоделся, после чего отправился в библиотеку.       Войдя в просторное помещение, заставленное рядами высоких стеллажей с книгами, я сразу заметил портрет в треть стены. На портрете изображена волшебница лет сорока в шёлковом платье изумрудного цвета, расшитом серебряными нитями, величественно восседающая в кресле из тёмного дерева. Подпись на позолоченной раме гласила: «Селеста Мориган Грейс-Слизерин — Великая основательница рода Грейс».       Когда я подошёл к портрету, Селеста, доселе сидевшая неподвижно, повернула ко мне голову и заговорила:       — Здравствуй, Эдриан, потомок великого рода Грейс!       Пару секунд я стоял неподвижно, после чего поклонился в пояс в знак приветствия и выражения почтения.       — Я вижу, ты прошёл обряд Посвящения, а теперь явился сюда, чтобы изучить и познать историю своего рода?       — Да, мадам Грейс.       — Можно просто Селеста.       — Да, эээ… Мадам Селеста, — я не мог, ну просто не ощущал за собой права называть Основательницу своего рода просто по имени.       Мадам Селеста закатила глаза.       — Ох, ну пусть так. Садись.       Передо мной возникли не очень высокая парта и стул. Я послушно сел.       Тут же на парте появился большой, старинный на вид свиток. Свиток раскрылся и моему взору предстало величественное семейное древо с немалым количеством имён и расходящихся ветвей.       — Смотри на свиток и слушай внимательно. Сейчас я поведаю тебе историю твоего рода…       Через несколько часов я узнал, что наш род берёт своё начало от младшей дочери Салазара Слизерина, которая вышла замуж за чистокровного волшебника Саймона Грейса. Четыре поколения спустя Эмили Грейс после Посвящения получила такую же способность, что и я: способность менять пол, и женилась на женщине из рода Поттер, взявшей фамилию Грейс — Алисии. Спустя столько же поколений их потомок тоже женился на своей троюродной сестре, тоже взявшей фамилию Грейс… Отсюда и повелась традиция: старшему наследнику каждого пятого поколения жениться/выходить замуж на/за троюродного/ную брата/сестру. Также мадам Селеста поведала, что мои родители жили, мягко говоря, не очень дружно и разбавляли свою семейную жизнь регулярными скандалами. Однажды они так поссорились, что запустили друг в друга Авадой, тем самым прервав своё существование.       Помолчав минуту, Селеста наконец сказала:       — На этом, всё, мой наследник. Желаю тебе сохранить честь и величие рода, не омрачить и не утратить его достоинство. До встречи!       Я встал. Стул, парта и свиток исчезли. Отвесив Селесте поклон, я неспешно покинул библиотеку, захватив одну приглянувшуюся книгу.       Посмотрев на часы, я понял, что уже четвёртый час вечера, поэтому, зайдя в свою комнату и переодевшись, пошёл в гостиную. Там меня уже ждали бабушка и дедушка, чинно восседавшие на диване напротив камина. С ними почему-то сидел… профессор Дамблдор?! Они о чём-то беседовали. Увидев меня, они прервали свой разговор.       — Здравствуйте, профессор, — поздоровался я с Дамблдором, после чего поцеловал руку бабушки и пожал руку дедушки — я не виделся с ними с завтрака.       — Здравствуй, мой мальчик, — поздоровался Дамби, а меня внутренне перекосило от его обращения. Он же, как ни в чём небывало, продолжил: — Ну что, пойдём?       — Пойдём куда?       — Эдри, прости, мы забыли тебе сказать, — мягко начал дед, — что сегодня тебе предстоит пройти распределение в Хогвартсе!       Я встал в ступор. Мало мне было истории рода, так теперь ещё и распределение! Я старался сохранить нейтральное выражение лица.       — Но я думал, что распределять по факультетам будут завтра!       — Да, но завтра, согласно традиции, распределяют первокурсников, — вмешалась бабушка, — а ты будешь поступать уже на четвёртый курс!       — Да? Ну хорошо. Профессор, я сейчас! — отозвался я. Дамблдор, кивнув, трансгрессировал. После этого дедушка подвёл меня к камину. Я шагнул в камин. Бабушка протянула мне чашку с летучим порохом. Я зачерпнул немного пороха, произнёс: «Хогвартс, кабинет директора!» и разжал кулак. Подо мной вспыхнуло зелёное пламя, и меня закружило в бешеном вихре.       Время от времени можно было различить дымоходы, каминные решётки и иногда даже гостиные и спальни. Пару раз я чуть не ударился головой о выступающие балки.       Но в конце концов, моё путешествие по Каминной сети прошло успешно. Выйдя в кабинете директора, я увидел четырёх деканов. Макгонагалл смотрела на меня как на неразумное дитя, Спраут — как на маленького ребёнка, Флитвик — как на маленького гения (ведь он на половину гоблин, а значит, работники Гринготтса уже рассказали ему про наследие), а вот того, что Снейп будет смотреть на меня с удивлением, хотя Дракончик — его крестник, я не очень ожидал. Поздоровавшись со всеми, я сел на табуретку и надел Шляпу, которая начала разговаривать со мной. Её голос, как раскаты грома, звучал в моей голове:       — Здравствуй, наследник Грейс…       — Гриффиндор. Пожалуйста, распредели меня на Гриффиндор!       — Почему именно Гриффиндор? Твои предки учились на всех факультетах, а у тебя, я вижу, неплохо развиты ум и интуиция. Хитрости и изворотливости тоже хоть отбавляй…       — Вряд ли я приживусь на другом факультете. К тому же, на Гриффиндоре учится Гарри, — ответил ей я.       — Понятно, — и уже вслух, — Гриффиндор!       Северус явно расстроился, но виду не показал. Макгонагалл улыбнулась уголками губ. Спраут и Флитвик тоже улыбнулись.       Я снял с себя Шляпу, попрощался с преподавателями и вернулся домой также, как и пришёл — окружённый зелёным пламенем, а после — стремительным вихрем.       Когда я вернулся, на часах было семь часов вечера. Бабушка с дедушкой сегодня ужинали в гостиной. Судя по их лицам, полным радости и облегчения, они ждали меня с нетерпением.       — Ну что? На какой факультет? — живо спросила бабушка.       — Гриффиндор, — выдохнул я.       Бабушка бросилась ко мне с объятиями, говоря: «Я знала! Знала, что так будет!» Дедушка пожал мне руку:       — Горжусь! Хотя мне немного жаль, что не Слизерин, вот уже двенадцатое поколение никого из нашего рода туда не распределили. Хотя, казалось бы, наследники самого Салазара!       Поужинав и ещё немного поговорив с дедушкой и бабушкой о Хогвартсе, я поднялся к себе и лёг спать.

***

      На следующий день я проснулся очень рано, да и вообще — спал ли я?! Такое чувство что нет… Дело в том, что на часах, стоящих на моём столе, седьмой час утра, поезд же отходит только в 11:00. Что ж, значит, у меня есть уйма свободного времени до выхода.       Дабы скоротать время, я решил почитать книгу, ту что я взял из библиотеки ещё вчера. Эта книга называется: «Магия крови и ритуалистика». Меня… даже не знаю как описать… будто тянуло к ней, что ли!       Благо, я живу на четвёртом этаже — в паре шагов от библиотеки. Здесь, кстати, помимо моей комнаты расположена спальня бабушки с дедушкой. Можно сходить к ним. Хотя, думаю, не стоит будить их своим приходом.       Зайдя в библиотеку, я сел в кресло и начал читать. Так как я вчера перед сном поставил будильник на девять часов утра, то с его звонком я встал с кресла, заложил в книгу закладку и, прийдя в комнату, убрал фолиант в рюкзак вместе с еле откопанными женскими туфлями на каблуке, после чего пошёл завтракать, перед этим сменив пижаму на белую рубашку и джинсы, (эту одежду я тоже еле откопал в просторах шкафов, надо бы навести там порядок). На всё это у меня ушло около получаса.       На завтрак были блюда русской кухни: картошка с солёными огурцами и блины. Позавтракав, мы всей семьёй отправились на вокзал.       В 10 часов мы с бабушкой и дедушкой вышли из дома и, сев в машину (семья Грейс пусть и чистокровная, но не брезгует маггловскими технологиями — тот же ноутбук чего сто́ит), поехали на вокзал Кингс-Кросс. Там я, поцеловав дедушку в щёку, пошёл с бабушкой на станцию 9¾. Я немного вздрогнул, когда мы проходили через колонну, но больно не было. С той стороны мне сразу в глаза бросились белоснежные волосы — это была чета Малфоев. Поцеловав руку бабушки и поклонившись ей на прощание, я пошёл в поезд. В поезде отыскал купе Гарри Поттера и спросил:       — Простите, я новенький и мне бы не хотелось ехать одному. Можно мне поехать с вами?       — Конечно, проходи. Меня зовут Гарри, это Рон и Гермиона, а как зовут тебя? — спросил парень, смотря прямо мне в глаза.       — Меня зовут Эдриан. Эдриан Грейс. И позвольте дать вам совет: не смотрите людям в глаза. Куда угодно: на нос, на ухо или куда-нибудь ещё, но только не в глаза, хорошо? — попросил их я, предостерегая от легилиментов.       — Эм… Хорошо, но почему? — спросил молчавший до этого Рон.       — Легилименция. Я её изучал дома. Как и Окклюменцию. Тот же Снейп вашу слабую защиту, которую я чувствую, проломит на раз! — философски изрёк я.       — Понятно, а на каком ты курсе? — спросила Герми, буду теперь так её и называть.       — На четвёртом курсе Гриффиндора, а что? — я знаю, почему они спрашивают, но на всякий случай лучше изобразить недоумение: они ведь не в курсе моего обучения на дому.       — Просто у нас война со Слизерином! Если бы ты был слизеринцем, тебе бы было худо, — ответил мне Гарри. Какой у него мягкий голос, так бы и слушал вечность. Но он продолжил: — А почему ты только сейчас в школу едешь?       — Родители умерли два месяца назад, — ответил я, поблагодарив местных богинь за наличие воспоминаний прежнего обладателя тела, — а до этого они меня на дому обучали.       — Ой, прости, я не знал, — ответил мне Гарри, и от него повеяло грустью. Он продолжил — я тоже потерял своих родителей…       — Не переживай, им хорошо на небесах, ведь они знают, что с тобой всё хорошо! — ответил ему я, — Мне только кажется, что ты мне кого-то напоминаешь?       — Я — Гарри Поттер, — сказал он, а я стукнул кулаком по своей ладони.       — Так и знал, ты похож на тётю Лили! — сказал я. — От дяди Джеймса тебе досталось только плохое зрение и цвет волос!       — А почему ты зовёшь их дядей и тётей? — спросил он, а Герми и Рон прислушались.       — Моя бабушка Каллиста — сестра Карлуса Поттера — отца дяди Джеймса! — ответил ему я, и в нашем купе раздалось дружное «Ох!»       Тут дверь купе открылась и в образовавшемся проёме возник Драко Малфой. Похоже, ему стало скучно и он, решив прогуляться, случайно набрёл на наше купе. Гарри сжал кулаки, Рон злобно потянулся за палочкой, а Гермиона просто сверлила блондина взглядом, полным ненависти. Даже Живоглот, кот Герми, доселе мирно дремавший на сиденье рядом с хозяйкой, зашипел и изогнулся, готовясь к броску. Я же спокойно посмотрел на него.       Он явно хотел сказать какую-нибудь гадость, однако при виде меня, тусующегося среди гриффиндорцев, на лице наследника Малфоя удивление смешалось с брезгливостью и едва скрываемой ненавистью.       — Добрый день, наследник Малфой! — как ни в чём не бывало, поздоровался я.       — Ага, привет! — ответил мне он и, закрыв дверь, ушёл. Все аж в ступор встали.       — А чего это он? — спросили Рон и Гарри в один голос.       — Наверное, не хочет запятнать честь своего рода передо мной, ведь род Грейс, пусть и малочисленный, но старше его рода. Или это из-за вейлы? — задал я риторический вопрос, но тут в разговор вмешалась Гермиона.       — В смысле, вейлы? — задала она вопрос. Я посмотрел на неё, как на умалишённую.       — В, как выражаются простецы, коромысле. Он, как и я, вступил в наследие, значит теперь он — вейла, — ответил я, пальцем возвращая на место нижнюю челюсть Герми: она почти успела завести бурный роман с полом. — Осторожней, муха залетит!       Дальше в нашем купе был слышен заливистый смех Гарри и Рона и возмущённое фырканье Герми. Отсмеявшись, ребята принялись обсуждать квиддич, Гермиона начала читать, а я залез в ноутбук под шокированные взгляды всех. А потом под не менее удивлённые взгляды, со словами: «Это подарок за все пропущенные дни рождения!», вручил Гарри второй компьютер.       — Там фото маленьких Джеймса и Сириуса у нас дома, а также фото, где Лили беременна, и тоже у нас дома, — сказал я, и Гарри, поставив комп на стол, обнял меня, шепча «спасибо!», — Не за что. Кстати, на нём специальные руны, которые позволят ему работать в школе! Ба сказала, что она поищет ещё фото. Я тебе их скину, если что.       Пустив слезу, он открыл компьютер и начал смотреть фото. Я же в это время, найдя фото, где мелкие мы спим с переплетёнными мизинцами, отправил ему. Предсказуемо — он опять чуть не заплакал.       Вскоре в дверь нашего купе постучали — это была продавщица сладостей. Рон с Гарри (особенно Рон) начали выворачивать карманы. Герми же спокойно достала из кармана несколько сиклей и протянула их продавщице, забирая тыквенные пирожные.       — Можно мне пачку Друбблс и лакричную палочку, — Рон протянул деньги, но, посмотрев на ладонь, передумал. — Хотя нет, простите, пожалуй, только Друбблс.       — Ерунда, я заплачу! — вмешался Гарри, но Рон отрицательно покачал головой.       — Только Друбблс. Спасибо.       Я взял пару шоколадных лягушек, немного каких-то разноцветных леденцов и четыре бисквитных котелка.       Доев свои пирожные, Герми с серьёзным видом повернулась к Гарри и встревоженно заговорила:       — Это ужасно! Как в Министерстве могут не знать, кто это сделал?! Там что, не было охраны?       — Была, — вмешался Рон, — если верить отцу. И это самое непонятное. Всё случилось прямо у них под носом!       Гарри нервно почесал лоб.       — Снова началось, да? Шрам болит?       — Чепуха, — отмахнулся он.       — Как бы то ни было, Гарри, ты должен написать Сириусу о том, что видел на Чемпионате и во сне. Может быть, он подскажет, что делать.       — Ты думаешь, стоит?       — Я уверена в этом.       Я растерянно переводил взгляд с Гарри на Гермиону и обратно. Я, конечно, знал, о чём речь, но делал вид, что не в курсе.       — Во время Чемпионата по квиддичу произошло нападение Пожирателей смерти на лагерь, и кто-то запустил в небо Чёрную метку, — начала объяснять Герми, увидев моё недоумевающее лицо. — Ты что, «Ежедневный пророк» не читал?       — Прости, но у нас дома нет ни одной газеты. И я всё ещё ничего не понимаю. — и это чистейшая правда, у нас нет ни одной газеты или журнала.       — Держи, — Герми протянула мне газету. Всю первую полосу занимал снимок ночного неба с огромным, просто гигантским светящимся черепом и змеёй, выползающей изо рта черепа и извивающейся в виде восьмёрки.       — Вот это да! — я наигранно шокированно уставился на снимок.       Заголовок гласил: «Кошмарные сцены на Чемпионате мира по квиддичу». Я погрузился в чтение.       Из статьи я узнал, что во время Чемпионата мира по квиддичу отряд Пожирателей устроил нападение на лагерь, в котором жили болельщики. Кроме болельщиков там находилось немало магглов, так что сотрудникам Отдела магических происшествий и катастроф при поддержке обливиаторов пришлось устроить массовое стирание воспоминаний.       Пока я читал газету, Гарри дописал письмо Сириусу и привязал к лапе Букли.       — Держи, Букля. Возвращайся скорее.       Большая полярная сова выпорхнула в окно и скрылась.       Когда письмо было отправлено, я выключил ноут и достал книгу, которую начал читать ещё дома. Герми, увидев её, выдала такую тираду:       — Это тёмная книга, её надо выкинуть, а лучше — сжечь! Она учит тёмной магии! Её нельзя в школу! Тебя исключат!       — Это книга моего рода. Книги, являющиеся реликвиями рода, запрещено сжигать или отбирать у представителя этого рода, он может только сам передать эту книгу кому-нибудь! Статья 340, глава 14, параграф 56 уголовного кодекса магов! — возразил ей я, и, не дав сказать что-нибудь в ответ, продолжил: — Если книгу, которая принадлежит какому-либо роду, считают тёмной, то род тоже тёмный. Однако спешу тебя расстроить, магия не имеет цвета, а любой род, даже не использующий «чёрную» магию, не может быть светлым априори! — после этого она заткнулась, а я продолжил читать.       Через десять минут, по крайней мере по ощущениям, мы приехали в Хогсмид.       — Я доложу об этом директору или, ещё лучше, в родительский комитет! — сказала Герми, когда мы сели в карету, запряжённую парой фестралов.       — Родительский комитет в основном состоит из чистокровных, которые «на зубок» знают уголовный кодекс магов, — был ответ. Я погладил шею одного из костлявых скакунов — я мог видеть их.       По приезде в Хогвартс мы пришли в Большой зал, сели за стол факультета и стали ждать начала Церемонии распределения.       Церемония проходила долго и очень скучно. Очередь из нераспределённых первокурсников уменьшалась с черепашьей скоростью. Интересно, в Хоге каждый год так?       Но вот этот кошмар наконец-то закончился и на столе появилась еда. Рон с Гарри сразу принялись увлечённо есть. Гермиона же начала беседу с Почти Безголовым Ником, в ходе которой испортила скатерть и за весь остаток пиршества не съела ни крошки.       Когда со столов исчезли остатки десерта, Дамблдор взял слово. Он сообщил, что в этом году не будет матчей по квиддичу, зато состоится великое событие — Турнир Трёх Волшебников. Правда, его речь прервало внезапное появление очень странного человека: всё его лицо было испещрено шрамами, вместо ноги — деревянный протез, а вместо нормального глаза — огромный беспрестанно движущийся волшебный глаз с голубой радужкой. Герми сообщила нам, что это — Аластор Грюм (Он же Грозный Глаз). Легендарный мракоборец и наш новый учитель ЗОТИ.       Поприветствовав мистера Грюма и представив его ученикам, Дамблдор продолжил толкать речь. Из этой речи мы узнали, что Турнир Трёх Волшебников — соревнование между тремя школами волшебства: Шармбатоном, Хогвартсом и Дурмстрангом. Эти соревнования не проводились вот уж несколько веков из-за большого числа жертв. Но сейчас этот турнир решили возродить.       Всем сразу захотелось участвовать, но директор сообщил, что до состязаний допускаются только ученики, достигшие семнадцати лет. Многие, очень многие были с этим не согласны, но ничего поделать не могли.       После пира мы отправились к директору. Вернее, мы с Гермионой, у которой после банкета было очень странное выражение лица: оно выражало смесь негодования, задумчивости и крайнего недовольства. Рон же с Гарри пошли в комнату.       Придя к кабинету директора и постучав, мы вошли — горгулья, стоявшая у входа, пропустила нас, хотя не думаю, что она здесь просто так.       — Директор Дамблдор, он принёс в школу тёмную книгу! — начала с порога говорить Гермиона, не обращая внимания на профессора Снейпа, который сосредоточенно делал вид, что его интересуют пергаментные свитки на столе директора.       — Это правда, мой мальчик? — спросил директор, тоже наплевав на мрачного профессора.       — Во-первых, почему все не обращают внимания на профессора Снейпа? Во-вторых, с каких пор книги из родовой библиотеки считаются тёмными? И, в-третьих, мисс Гермиона Грейнджер не знакома с уголовным кодексом магов, а значит её претензии возникли на пустом месте, и я имею полное право идти сейчас в комнату, я прав? — Я уставился на директора, переводя дух после такой продолжительной тирады. Снейп удивился, а в глазах Дамблдора появилось желание завладеть моей библиотекой. Хах, так и повёлся, ага.       — Ты прав, мой мальчик, а можно ты отдашь мне ту книгу? — спросил Дамблдор, не зная закон моего рода. Пфф, теперь понятно, куда делась вторая половина библиотеки рода Поттер (первую мы успели забрать на хранение). Обломись!       — Нет, не отдам! — сказал я максимально стальным голосом. На его «Почему?» я ответил: — закон Рода гласит: чтобы дать чужому человеку хоть одну книгу, нужно либо жениться, либо выйти замуж за этого человека! — после моих слов глаза директора засверкали ещё сильнее, а Северус начал беспокоиться — по глазам вижу, хотя лицо как было кирпичом, так им и осталось, На искры в глазах директора, сказал — но у меня есть пара, и я ни на ком не могу жениться, кроме, разумеется, пары! — Северус еле слышно выдохнул, а я уловил в воздухе его аромат. Так, всё, я — владелец реверс-гарема, он — третий человек, чей запах мне нравится. Первый — это, разумеется, запах Гарри. Второй — Драко. Не ожидали? Вот и я тоже…       После моих слов директор отпустил сначала Северуса, а затем и меня, оставив Герми. Когда я вышел, то около стены стоял профессор Снейп. Стоило мне выйти, он сказал:       — Я провожу вас, мистер Грейс, до вашего дормитория!       — Спасибо, профессор. А скажите, вы берёте учеников? Просто мне нравится зельеварение, — спросил я. Он улыбнулся уголками губ и сказал: «Посмотрим, как вы покажете себя на уроках», после чего мы расстались и пошли в разные стороны. Он — вниз, в подземелья, а я — прямо, к портрету Полной дамы.       У портрета произошла небольшая заминка — я не узнал пароль, так как задержался у директора. К счастью, вскоре подошёл какой-то пока незнакомый мне старшекурсник и сказал пароль. Выяснилось, что кодовое слово — «Чепуха».       Когда я наконец оказался в гостиной, ко мне подошёл староста и попросил представиться — он не заметил меня на пиру, а в гостиную я добрался позже остальных — что я и сделал. Потом подошёл Гарри и повёл в свою комнату. Там была единственная свободная кровать. Теперь я буду «жить» в одной комнате с Гарри, Роном, Симусом, Дином и Невиллом.       Так закончился первый мой день в Хогвартсе.