Наш маленький принц или "Леди на 24 часа".

- Твои стоны слаще музыки. Мы хотим услышать больше. - Не бойся, мы не сделаем ничего плохого... - Ты чувствительней любой леди, знаешь? - Я вам не женщина! - отчаянный крик потонул в очередном поцелуе, и Иттоки замолчал, отдаваясь в руки своих искусителей. На хоть какое-то сопротивление просто не было сил. Когда это всё началось? Скорее всего, в тот самый момент, когда он согласился на этот бессмысленный спор, заранее зная, какую цену за поражение ему придётся заплатить. А, может, он сам во всём виноват? Слишком вжился в образ, исполняя роль "леди на двадцать четыре часа". Впрочем, сейчас это уже было совершенно неважно. У одного на скуле наливается синяк, у другого - укушено плечо. Это он сопротивлялся, и, вероятно, смог бы победить, но его растерянность и страх были ничем в сравнении с животной страстью, плескавшейся в будто пьяных глазах. А следы от пальцев на запястьях и боках - лишь лишний повод для них приласкать ставшее особенно чувствительным место. Злость и страх стали страстью - когда? Когда посадили на диван и стали целовать: так, как ни он, ни его никогда не целовали прежде. Томно и яростно, искусно и чувственно, дразня и будто пытаясь поглотить. Безумно. Надоело жмуриться от удовольствия, но открыть глаза и посмотреть просто нет сил: слишком пошло, слишком стыдно, а они всё шепчут своими глубокими голосами, вызывая в теле обжигающую дрожь. Отоя чувствует, что бретели платья уже спущены, а подол юбки поднимается всё выше, щекоча рюшами бедро, но руки предательски дрожат, сдаваясь под напором той томной нежности, что приходит грубоватой страсти на смену. И от этого становится ещё страшнее. - Иттоки, - горячая дорожка мягких поцелуев от губ к уху. - Посмотри на нас. Иттоки боязливо подчиняется: дыхание перехватывает, когда он встречается с двумя парами блестящих, подёрнутых дымкой желания глаз. Видя, что на них наконец-то обратили непосредственное внимание, они снова начинают его целовать. Рен берёт на себя руки: чуть меньше, чем его собственные, с мозолями от гитарных струн, в них нет ни капли изящества женских ручек, но прикасаться к ним на удивление приятно. Ведь они настоящие: чистая, не пропитанная лаками и кремами кожа, источающая лишь жар той силы, что скрыта под ней в твёрдых изгибах юношеских мышц. Ощущения странные, непривычные, и потому ещё больше хочется их испытать. Дзингудзи мимолётно обвёл губами острое плечо, на пару секунд припал к нежной коже на сгибе локтя, дразняще коснулся запястья, чувственно поцеловал внутреннюю сторону ладони и вдруг лизнул подушечку безымянного пальца, с улыбкой срывая с губ Иттоки судорожный вздох. Тем временем, Токия спустился вниз, к боязливо поджатым ногам, одетым в тонкие чулки и изящные, удобные туфли на небольшом устойчивом каблуке. Ичиносе чуть усмехнулся, вспомнив восторженное лицо сенсея, когда они пришли позаимствовать его наряд: кажется, теперь он будет видеть в Отое своего преемника. Подцепив застёжки, Токия снял с красноволосого обувь. Покрасневшие пальчики судорожно распрямились, и брюнет мягко подул на них, будто прося прощения, облегчая ноющую боль. Проведя ладонями вверх по гладкому бежевому капрону, Ичиносе подцепил пальцами резинку чулок и потянул их вниз, не забывая оглаживать горячую кожу, всё ещё скрытую от него доходящей до колена юбкой. Лишь спустившись ниже, он смог прикоснуться дорожкой поцелуев к бархатистой икре и лодыжке, снова чувствуя укол вины: ради этой затеи малышу Иттоки пришлось эпилировать ноги. Но это того стоило: кожа стала гораздо чувствительней и Отоя поджимал пальцы от удовольствия. Повторив то же самое со второй ногой и дойдя до пальчиков, Токия поцеловал каждый из них, а затем чувствительно прикусил мизинец. Награда не заставила себя ждать: прикрыв глаза, Иттоки впервые в голос застонал. Отоя млел и горел в их руках. Сознание куда-то уплывало, но осязание и зрение обострились до предела: он чувствовал каждое прикосновение, каждое движение его искусителей отпечатывалось на сетчатке и врезалось в память, словно нож в кусок подтаявшего масла. Раньше он даже не задумывался о том, что лаской можно пытать, но сейчас безоговорочно поверил в правдивость этих слов. И лишь какое-то внутреннее, непобедимое упрямство не позволяло ему признаться в этом вслух. - Зачем ты сдерживаешься, мой маленький принц? Мы хотим слышать тебя, - прошептал Рен Иттоки в самое ухо. Его рука скользнула с ключицы вниз, под платье; сильные пальцы резко сомкнулись на затвердевшем соске. Иттоки высоко застонал, вызывая на лицах парней довольные улыбки. - Пожалуйста, хватит... - дыхание спёрло, а грудь сдавило, словно в тисках: то ли от тугого платья, то ли от липкого страха, который, несмотря на невероятные ощущения, никуда не прошёл. Токия сказал, что они не сделают ничего плохого. Только вот что плохо в их понимании? - Мы только начали, - промурлыкал Дзингудзи, целуя ямочку ключицы, напряжённую шею и находя губами то самое местечко за ушком, что так сводило с ума его самого: по телу Отои прошла мелкая дрожь. Ичиносе, чуть разведя ноги Иттоки в стороны, начал подниматься поцелуями по внутренней стороне бедра, всё выше задирая навязчивые рюши. Но Отоя вдруг вцепился в юбку руками, не давая ему продолжить. Казалось, ещё чуть-чуть, и он заплачет. - Токия, наш маленький принц напуган, - в голосе Рена смешались насмешка и укор, но брюнет это проигнорировал. Поднявшись на ноги, он навис над Иттоки и мягко смахнул губами не успевшие пролиться слёзы с уголков его глаз. Никогда и ни с кем он не был так нежен, как сейчас. Только с этим добродушным, солнечным пареньком по-другому было просто невозможно. Рен нахмурился: выражение лица Ичиносе ему определённо не нравилось. В душе поднялось неприятное чувство, чем-то отдалённо напоминающее ревность. Кажется, наш альфа-самец забыл, что Ото-тян привлекает не его одного. Неожиданно для Токии, уже самозабвенно припавшему к аппетитным ярко-алым губам, Отоя выгнулся и глухо застонал в поцелуй. Оторвавшись от Иттоки и взглянув вниз, Ичиносе тут же понял, в чём дело. Расстегнув молнию на платье, Рен спустил его до пояса и теперь терзал языком покрасневший, твёрдый сосок, свободной рукой оглаживая бедро Отои под юбкой. Токия уже было хотел возмутиться такой наглости, но Иттоки снова глухо застонал, прикусив костяшку среднего пальца, когда Дзингудзи оттянул зубами чувствительную плоть. Будто заворожённый, Токия осторожно взял запястье Отои и мягко поцеловал покрасневшее от зубов место. Иттоки рвано задышал, смотря на него из-под полуопущенных ресниц, и вдруг погладил ладонью щёку Ичиносе, зарываясь пальцами в жёсткие чёрные волосы, сжимая их. Токия залился румянцем и снова опустился на колени, расценивая это, как побуждение к действию. Все ощущения были для Рена в новинку. В мужскую мускулистую ляжку не впиться пальцами, а под губами не мягкая женская грудь, а твёрдая, мужская, отчего кажется, что бешено колотящееся сердце скрыто от тебя лишь тонкой, горячей кожей – и больше ничем. В этом нет ничего удивительного, ладному юношескому телу так и положено, но ощущения от этого становятся лишь острей. Щёки Токии откровенно запылали, когда, уже без сопротивления задрав юбку, он обнаружил под ней простые женские трусики, безбожно стягивающие возбуждённую плоть. Что ж, сенсей и вправду постарался на славу. Ичиносе подцепил бельё большими пальцами, остальной ладонью чуть приподнимая бёдра Иттоки: парень поддался на удивление легко, и даже немного выгнулся, помогая чужим рукам, видимо, радуясь долгожданному освобождению. Рен недовольно фыркнул, когда Токия согнал его руку с бедра Отои, но возвращать на место ладонь не стал. Иттоки казалось, что последние частицы разума и воли покидают его. "Нравится", "не нравится", "хочу": сейчас для него эти слова были лишь пустым звуком. Единственное, что имело значение, это прикосновения, целое море прикосновений, вызывающих в измученном теле всё новые и новые волны захватывающих чувств. Всё, что сейчас мог Отоя, так это смотреть. Смотреть, как Рен с явным наслаждением исследует губами его грудь, будто впитывая в себя громкое биение сердца. Смотреть, как Ичиносе стягивает с него совершенно ненужное сейчас бельё и подаётся вперёд, так, что половину лица скрывает пышная юбка и видны только глубокие, тёмные, сверкающие невообразимым желанием глаза. Ичиносе судорожно вздохнул. Никогда в своей жизни он не думал, что будет делать нечто подобное. Но отвращения не было, даже наоборот: дикое желание обладать, почувствовать мальчишку на вкус. Облизнувшись, Токия наклонился и провёл языком по твёрдому, чуть влажному от смазки стволу. Если и были какие-то сомнения, то они вмиг исчезли, стоило громкому, невероятно пошлому стону прорезать воздух, разбивая на осколки относительную тишину. - Постой, Токия, - начал было Иттоки, пытаясь сдвинуть ноги и протягивая ладонь, чтобы крепко стиснуть чёрные пряди. Но Рен быстро сориентировался, положив одну руку ему на талию, второй притягивая раскрасневшееся, испуганное личико к себе за подбородок, и глубоко целуя, проглатывая новый стон. Даже сейчас лёгкая, довольная ухмылка не покидала лицо блондина, когда он смотрел на это великолепное лицо. Ни одна леди не смогла бы совместить в себе столько похоти и невинности, как этот мальчишка. Хотелось засмущать его ещё больше. Осторожно отцепив ладонь Отои от кружев юбки, Дзингудзи поднёс её к губам, целуя подрагивающие пальчики и доверительно заглядывая в алые глаза. - Сыграем в карманный бильярд, мой маленький принц? Глаза Иттоки резко расширились. Он было открыл рот, чтобы ответить, но из горла вылетел лишь сдавленный стон. Осмелев, Ичиносе полностью взял головку его члена в рот, облизывая, играясь кончиком языка с уретрой, пальцами свободной руки оттягивая вниз крайнюю плоть. Погрузившись в новые, невероятно приятные ощущения, Отоя не сразу заметил, как его ладонь положили на внушительный бугор у Рена в штанах. - Постой, - прошептал блондин, удерживая руку Иттоки на месте, когда тот попытался её убрать. - Пожалуйста... - Отоя зажмурился на секунду, пытаясь прийти в себя. Зачем ему просить его? Он уже давно полностью в их руках. Краем глаза неотрывно следя за разворачивающейся сценой, Токия начал сосать активнее, всё глубже погружаясь в своё бесстыдное безумие. Его язык ходил туда-сюда, нередко уделяя внимание поджавшимся яичкам, дразня кончиком гладкую головку. Рукой Ичиносе помогал себе там, где не мог достать ртом, а с онемевших, припухших губ капала смазка, сводя своим солоноватым вкусом с ума. Рен нежно погладил ладонь Иттоки, пытаясь ненавязчиво направить, боясь спугнуть. Клацнула застёжка ремня, непослушные пальцы вынули пуговицу из петли и оттянули вниз молнию: до этого стягиваемый жёсткой тканью брюк бугорок стал больше, а на белом белье уже выступили мокрые пятнышки смазки. Отое казалось, что он сейчас сгорит со стыда, но он продолжил, пальцем оттягивая резинку трусов, освобождая плоть. Покрасневшая головка шлёпнулась о рубашку, оставляя на ней белёсую кляксу. Рен тихо зашипел. Иттоки дёрнулся, но блондин быстро перехватил его руку, возвращая её на место. - Прости, мой маленький принц. Голос Рена был настолько низким и хриплым, что даже Ичиносе на секунду отвлёкся, опасно сверкнув глазами в его сторону. Воспользовавшись этим мгновением передышки, Отоя глубоко вздохнул и обхватил ладонью член блондина. Дыхание Дзингудзи мгновенно участилось, он уткнулся носом в шею Иттоки, бездумно целуя и вылизывая её, кладя ладонь ему на уровне сердца и поглаживая пальцами горячую кожу. Красноволосый начал движения рукой, сначала робко, вверх-вниз, смахивая с уретры капельки смазки и размазывая их по стволу. Его глаза завороженно наблюдали, как блестящая головка чужого члена скрывается за крайней плотью. - Иттоки... Ичиносе нахмурился, наблюдая за ними, и, как можно больше расслабив горло, качнул головой, заглатывая член. Горло конвульсивно сжалось, Токия подался назад, но было уже поздно. Рот наполнился спермой, несколько капель стекли из уголка губ, гулко шлёпаясь о паркет. Собрав плотно сжатыми губами остатки семени, Ичиносе отстранился и, облизнувшись, сел рядом с Отоей на диван. Иттоки по крупицам собирал остатки реальности и жмурился, пытаясь отдышаться. Это был лучший оргазм в его "насыщенной сексуальной жизни". Токия уже было наклонился к Отое за поцелуем, но Рен оказался проворней: подавшись вперёд, он, прикрыв глаза, провёл языком по подбородку и губам Токии, слизывая остатки смазки и спермы. - Мой маленький принц такой вкусный. Странно взглянув на него, Ичиносе всё-таки склонился к Иттоки, впиваясь в припухшие губы глубоким поцелуем. Рен лишь наблюдал со стороны, оценивая ситуацию. Рука Отои всё ещё лежала на его члене, но надежды на продолжение было мало. А только что увиденный оргазм лишь подстёгивал к исполнению невероятной идеи. - Лучше оближите это. Улыбнувшись злому взгляду Токии, блондин мягко разделил их губы своими пальцами. Два языка обвились вокруг них, соприкасаясь, покрывая фаланги слюной. Рен подумал о том, что исследовать языком горячий ротик Иттоки-куна - чертовски приятное занятие. Но есть и минусы: нет возможности смотреть на его лицо. И сейчас Дзингудзи искренне наслаждался видом мокро целующихся Ичиносе и Отои, что заодно смачивали его пальцы. Иттоки сдавленно охнул, когда Рен, подхватив его под колени, быстро развернул, и развёл ноги в стороны, сгибая по бокам от себя. По комнате прокатился злобный рык, и сильные руки железной хваткой сомкнулись на талии Отои, притягивая к широкой горячей груди. - Дзингудзи, ты что творишь? - Спокойно, - на губах Рена плясала усмешка, но прищуренные лазурные глаза излучали опасность. - То, что хочешь ты, мне неинтересно. Рен подался вперёд, практически нависая над Иттоки, и томно провёл языком по искусанным, ярко-алым губам. Отоя, неожиданно даже для самого себя, приоткрыл их и скользнул по нему кончиком своего языка, вызывая у блондина очередную довольную ухмылку. Они все были безумны. Безумие Токии пробуждало в нём ревнивого зверя. Безумие Отои напрочь ломало волю. А вот Рена безумие делало жадным - до ощущений, эмоций, чувств. - Гораздо больше меня прельщает этот медовый ротик. Иттоки чуть нахмурился, но больше никак не отреагировал на эти слова. Токия зло сверлил Рена взглядом, пока Отоя в его руках не дёрнулся, глухо охнув: возбуждённый член Рена скользнул по его плоти, что уже снова начала потихоньку наливаться кровью. Рен отстранился, располагаясь у Отои между ног. Он никогда не был ценителем мужского тела, да и возможности как-то не представлялось, но не любоваться Иттоки было просто невозможно. Дзингудзи нежно провёл пальцами по внутренней стороне бедра и поцеловал колено: губы обожгло источаемым кожей жаром. Ладони переместились вниз и сжали округлые ягодицы: ни у одной леди он ещё не видел таких. Хочется впиться ногтями, как можно глубже, и посмотреть, как глубокие отметины будут расцветать на аппетитной плоти. Но он не мог причинить маленькому принцу боль. Это прерогатива Токии. Шея, плечи, обнажённые острые лопатки, упирающиеся в грудь - и шикарный вид на выпирающие линии ключиц и тяжело вздымающийся плоский торс: ново, необычно, ведь перед ним парень; но от этого тело Отои становится лишь желанней. Рен просто идиот: как можно было удержаться и не оставить на нём хоть пару отметин? Для Ичиносе же существовал лишь один вариант. Уши ласкает измученный стон, когда Ичиносе собственнически впивается в изгиб шеи губами, а Рен, облизав стянутые уже успевшей подсохнуть слюной пальцы, прикасается к сжимающемуся колечку ануса. Он действует очень аккуратно, пока лишь надавливая, будто предупреждая. Кончик среднего пальца проскальзывает внутрь, и решимость уступить всё это Токии мгновенно слабеет: всего только палец, а уже так плотно... Лёгкими толчками Рен вводит его до конца. Иттоки ёрзает, и сосредоточенный Рен поднимает взгляд: на шее и плече уже красуются красные пятнышки и сейчас Ичиносе ставит новый засос - прямо за ушком. Выглядит действительно великолепно; Отоя кусает губы, стараясь удержать очередной стон. Ещё чуть-чуть - и все принципы Рена полетят к чертям. Сделав несколько толчков одним пальцем, блондин вытянул его и начал вводить уже два. Токия чувствовал, что вот-вот сорвётся. Сгорающий от их ласк Отоя рождал в нём абсолютно противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось действовать нежно и мягко, даря наслаждение и наслаждаясь самому. С другой - его член был стянут штанами, словно в адских тисках, побуждая к более решительным действиям. Поэтому брюнету оставалось лишь целовать до краснеющей кожи, не замечая, как Иттоки, извернувшись, загнул руку за спину и сдавил бугор в его штанах. Токия болезненно зашипел и тут же услышал всхлип: он слишком сильно сжал зубы. - Иттоки... Отоя сейчас мало чего соображал. Он дышал через силу, жадно глотая спёртый, пропитанный потом и похотью воздух. Немного хмурился: два пальца причиняли ощутимый дискомфорт, но лёгкая боль, наряду с ласками, создавали странный, восхитительный коктейль. А ярый альтруизм просто не позволил ему проигнорировать возбуждение Ичиносе, красноречиво упирающееся чуть ниже поясницы. Вынув пуговицу из петли и оттянув молнию, Иттоки нащупал резинку трусов и проник под неё, обхватывая возбуждённую плоть. Руки Токии пришли в движение, грубо задевая ладонями затвердевшие соски, блуждая по бокам, животу. Тихое шипение Отои потонуло в головокружительном поцелуе, когда Рен ввёл в него три пальца. Сейчас колечко ануса растягивалось несравнимо лучше, но Дзингудзи всё-равно казалось, что он буквально насилует Иттоки, поэтому свободной рукой не переставал оглаживать ягодицы, бёдра и тазовые косточки, отвлекая. Он был так увлечён, что практически не замечал собственного возбуждения, внимательно следя за реакцией Отои. Ведь он знал: одно лишь слово их маленького принца против - и всё прекратится прямо сейчас. Протолкнув пальцы как можно глубже - всё-таки, они ни в какое сравнение не шли с настоящим мужским членом - Рен с удивлением услышал полустон-полувскрик Иттоки, вздрагивающего всем телом, поджимающего пальцы на ногах. Блондин улыбнулся, проводя по покрасневшей головке возбуждённой плоти ладонью, и вызывая ещё один судорожный вздох. Пора. Токия самозабвенно целовал податливые губы, но его мысли, большей своей частью, были там, внизу. Чертовски мало: рука Отои лишь дразнила его и выводила зверя из себя, не принося ни капли удовлетворения. С этим надо поскорее кончать. Увлечённый, Токия заметил Рена лишь тогда, когда тот настойчиво потянул Отою за подбородок, разрывая их поцелуй, и сам впился в распухшие алые губки. Второй рукой блондин, тем временем, скинул руки Ичиносе и обхватил не до конца освобождённую от платья фигуру, утягивая красноволосого на себя. Отоя легко подавался ему, как умирающий от жажды, тянулся к вечно насмешливым губам. Рену, отстранившемуся от него, и оперевшемуся спиной о подлокотник, такое безумие было определённо на руку. - Встань на колени, мой маленький принц. Иттоки просто не мог не подчиниться ни этому голосу, ни этой улыбке, и поспешно подобрал ноги. Его алые глаза широко распахнулись, влажно заблестев: поза говорила сама за себя. То, как они оказались в таком положении, сейчас волновало Токию меньше всего. Гораздо важнее был Отоя, стоящий на коленях и упирающийся своей прикрытой юбкой попкой прямо ему в пах. Не выдержав, Ичиносе задёрнул надоедливые рюши на поясницу Иттоки: упругие, покрасневшие от ласк ягодицы, идеально легли в его большие ладони. Токия развёл их в стороны, открывая вид на блестящую, с припухшими краями дырочку: она то и дело сжималась, пульсируя, и не верилось, что минуту назад в ней были целых три пальца. Иттоки заёрзал: ожидание неминуемого было мучительной пыткой. Пустота внутри вдруг стала неприятно тянуть, и с губ сорвался вздох, когда к его анусу прикоснулось нечто скользкое и горячее. Закусив губу, Токия толкнулся вперёд: перед глазами заплясали разноцветные круги, и он не заметил, как застонал. Отоя высоко вскрикнул, падая грудью на диван, между ног Рена. Тянущая боль сковала всё тело, он совершенно не ожидал столь "полномасштабного" вторжения. Но это чувство наполненности, такой, что до краёв, завершённости... Наверно, он сошёл с ума - но ему не хочется, чтобы это прекращалось. Рен склонился над Иттоки и приподнял его лицо за подбородок, чуть не задохнувшись, когда переполненные эмоциями алые глаза посмотрели прямо на него. Нужно действовать сейчас, пока альфа-самец сзади ещё не пришёл в себя: а то заслуженной награды за свои старания можно так и не получить. Отоя сообразил на удивление быстро и, не сказав ни слова, обхватил член Рена рукой. Блондин положил ладонь на немного жёсткие, взъерошенные волосы и ободряюще зарылся в красные пряди пальцами. Глубоко вздохнув, Иттоки облизнулся, и обхватил губами головку члена. Рен не сдержал стона, прикрывая глаза от острого удовольствия, но, не опуская веки полностью: нельзя пропустить ни единого мгновения этого восхитительного зрелища. Проморгав круги перед глазами, Ичиносе начал двигаться небольшими толчками, одновременно давая привыкнуть и пытаясь не сорваться в быстрый ритм. Отоя застонал, и глухая вибрация прокатилась по возбуждённой плоти, заставляя Рена крепче вцепиться в красные пряди. - Полегче, Токия. - Заткнись, - хрипло выдавил Ичиносе, осторожно двигая бёдрами. Медленно, но верно, Рен и Токия входили в единый ритм, одновременно толкаясь вперёд, и в такие моменты Отоя чувствовал, как иглы болезненного, тянущего удовольствия пронзают его насквозь. Растянутые мышцы ануса горели огнём, горло сводило спазмом, когда гладкая горячая головка достигала задней стенки, но зудящее, невыносимое желание почувствовать в себе больше и невероятное удовольствие от его исполнения были в разы сильнее. Узко. Горячо. Мокро. Запрокинув голову, сдавливая пальцами бока Иттоки, Ичиносе двигался глубоко и размашисто, с пошлым хлюпаньем входя и выходя из дрожащего в руках тела: восхитительно гибкого, немного угловатого, с изящно выгнутой в пояснице спиной и отставленной вверх, блестящей от пота задницей. Чуть изменив угол проникновения, Токия вызвал неожиданную реакцию: Отоя высоко вскрикнул и обернулся к нему, облизывая испачканные в смазке губы и тяжело дыша. - Ещё... В такой просьбе Ичиносе просто не мог отказать. Дав Иттоки немного отдышаться, Рен снова повернул его голову к себе, второй рукой водя головкой своего члена по прохладным от успевшей остыть смазки губам. С усилием сглотнув, Отоя подался вперёд, как можно глубже заглатывая плоть, и задвигал головой, стараясь снова войти в ритм. Безумные, затуманенные похотью алые глаза, смотрящие на него из-под подрагивающих красных ресниц. Чуть хмуро сведённые тонкие брови и потемневшие от пота, прилипшие ко лбу прядки волос. Яркий румянец на щеках и припухший, блестящий от слюны и смазки ротик, принимающий в себя твёрдую, возбуждённую плоть. Рен не мог отвести взгляд от этого невероятного лица, эстетическое удовольствие от созерцания которого, он получал даже в большей степени, чем от физического контакта. Ранее едва заметное из-за концентрации похоти в воздухе напряжение начало нарастать. Толчки стали дёрганными, дыхание сбилось напрочь. Иттоки уже не стонал - измученно хрипел, подмахивая бёдрами и практически не вынимая член изо рта, чтобы вздохнуть. Первым не выдержал Рен. Судорожно вцепившись в волосы Отои, он зафиксировал его голову на месте, быстро и резко вбиваясь в горячую глубину. Не прошло и нескольких секунд, как блондин глухо застонал и дёрнулся в последний раз, до основания насаживая Иттоки на себя, чувствуя, как тот конвульсивно сжимает вокруг его головки горло и шарит по стволу языком, пытаясь всё проглотить. Отоя ощущал, как сперма заполняет его рот, раздражая горло и стекая по подбородку. Специфический, солоноватый вкус на языке стал для него последней каплей. Почувствовав, как Ичиносе снова врывается в него, сжимая бёдра до боли, проходясь головкой по точке удовольствия внутри, Иттоки выгнулся, громко вскрикнув, и кончил, выплёскивая семя на юбку и низ оголившегося живота. Тело одна за другой пронзили судороги удовольствия, заставляя все мышцы максимально напрячься. Ичиносе просто не мог выдержать этого горячего, дьявольского давления. С трудом толкнувшись ещё несколько раз, он излился внутрь Отои, вжимаясь пальцами в бёдра и удерживая их на месте. Только когда перед глазами перестали плясать звёзды от иссушающего оргазма, он отстранился, медленно выходя из расслабленных мышц, опуская руки - и тут же дёрнулся вперёд, чтобы подхватить грозящее упасть на пол тело. Но Рен оказался немного проворнее. Вместе они аккуратно перевернули Иттоки на спину, укладывая его головой блондину на колени. Парень тяжело дышал, закрыв глаза. Его щёки ярко пылали, на бёдрах расцветали синяки, а на подбородке, животе и растянутом колечке ануса подсыхала сперма. - Иттоки, - позвал Токия, становясь рядом с ним на колени и вглядываясь в лицо. Красноволосый никак не отреагировал, заставляя Ичиносе и Рена обеспокоенно переглянуться. Дзингудзи чуть нахмурился, когда Токия, не придумав ничего лучше, склонился над Отоей и, стерев большим пальцем дорожку спермы, поцеловал его, решительно игнорируя солоноватый вкус. Но это длилось недолго: почувствовав слабый отклик, брюнет тут же отстранился, внимательно смотря, как Иттоки медленно приоткрывает влажные алые глаза. - Иттоки. Рен облегчённо улыбнулся, бережно погладив красные пряди. Его улыбка стала ещё шире, когда он взглянул на Токию, у которого был совершенно по-щенячьи преданный вид. - Токия, отнеси нашего маленького принца в душ. А потом возвращайся сюда: я постелю кровать. Ичиносе хватило лишь на то, чтобы сдавленно кивнуть. Он осторожно поднял Отою на руки и отправился в смежный с их комнатой душ, что так удачно открывался внутрь, с одного пинка. Рен поморщился, застёгивая ширинку на всё ещё чувствительной после оргазма плоти: ему самому сейчас не помешал бы душ, но, как истинный джентльмен, он всегда знал, когда следует уступить. Нестерпимо хотелось курить; но тогда бы вкус Иттоки пропал бы с его губ. Вздохнув, Рен поднялся на ноги, оглядываясь в поисках шкафа с бельём. Токия осторожно поставил Отою на ноги, закрывая за ними дверь душевой кабинки. Включив воду, он зашипел, спиной защищая Иттоки от обжигающий струй: малыш и так измотан, не стоит доставлять ему лишний дискомфорт. Отоя не двигался, лишь медленно хлопал ресницами, слегка жмурясь, отводя от Ичиносе глаза. Вылив на руку немного геля для душа, Токия нанёс его на руки и грудь красноволосого, неспешно растирая образующуюся пену, бездумно обводя пальцами пламенеющие засосы, стараясь не задевать мягкие соски. Не так давно выровнявшееся дыхание Иттоки оставалось спокойным даже тогда, когда Ичиносе решительно присел, намыливая его член и покрытые мелкими синяками бёдра. Закончив, Токия встал и, осторожно взяв Отою за плечи, буквально прислонил его к себе. Парень всё так же не сопротивлялся, положив ему голову на плечо. А брюнет начал намыливать ему спину, круговыми движениями спускаясь вниз. Выбора не было. Выдохнув и зажмурившись, Ичиносе проник пальцами между ягодиц, нащупывая обжигающе горячее колечко ануса и разводя его в стороны пальцами, давая остаткам своего семени стечь по бёдрам вниз. Иттоки тихо застонал, но лишь ухватился руками за плечи Токии и чуть выгнул спину, помогая. Вымывшись сам, и напоследок обдав их обоих прохладной водой, Ичиносе вывел Иттоки из кабинки и начал обтирать полотенцем - парень еле стоял на ногах. Токия внимательно вглядывался в его лицо, пытаясь что-то найти, и не заметил, как Отоя, вытянув руку, упёрся кончиками пальцев ему в грудь. - За синяк на лице... Прости. Я вам теперь противен, наверное... Токия застыл, смотря в эти опущенные, померкшие алые глаза и лишь через несколько секунд понял смысл только что сказанных слов. Понял - и фыркнул, притягивая Иттоки к себе и целуя в висок. - Ты просто идиот. Это мы должны извиняться перед тобой, - Отоя чуть отстранился, смотря на брюнета во все огромные, сверкающие, как рубины, глаза. Когда они вошли в комнату, Рен не сказал ни слова, а когда сам вернулся из душа - лишь улыбнулся, наблюдая милейшую картину: Токия, обняв со спины Иттоки за талию, старательно притворялся, что спит, а Отоя ёрзал, краснея, как рак. Наскоро высушив полотенцем волосы, Рен залез к ним, прижимаясь к красноволосому ближе, смущая его ещё больше: три подушки в комнате нашлись, а вот одеяло после их оргии осталось только одно. Ичиносе глухо зарычал, но сжать Иттоки сильнее просто побоялся. Рен усмехнулся и перевёл всё внимание на Отою, положив ладонь на пылающую щёку и мягко погладив кончиками пальцев припухшую кожицу под глазом. - Мой маленький принц плакал? Надеюсь, не из-за меня? Широко распахнув глаза, Иттоки активно замотал головой. Ичиносе недовольно чихнул: красные волоски на затылке щекотали ему нос. - Просто мыло в глаза попало, - Рен тихо рассмеялся, мягко целуя его в лоб. - Милашка. - Я вам не женщина! - Не начинай сначала, мой маленький принц, - блондин обхватил его под одеялом за талию, чуть выше того места, где устроилась рука Токии. - Завтра тяжёлый день. - Платье стирать будешь ты, - проворчал Ичиносе, слегка ёрзая. - Заткнись, я пытаюсь заснуть. Рен лишь усмехнулся, закрывая глаза. Завтра определённо будет отличный день.