летят на восток орлы.

— Цзян Чэн, ты свихнулся? Вэй Ин намеренно громко захлопнул дверцу машины, чтобы привлечь внимание брата. Цзян Чэн крепче вцепился в руль — так крепко, что побелели костяшки. — Ты согласился только из-за него, я прав? — усмехнулся Усянь. Цзян Чэн помолчал немного и ответил тихо: — Да, из-за него. Но я также вижу в этом отличную возможность для карьерного роста. — А про стажировку в Германии ты сразу как-то подзабыл, да? Подзабыл, как дядя Цзян договаривался, чтобы место досталось именно тебе? — Отец даже не спросил, хочу ли я вообще ехать на эту стажировку, — грустно улыбнулся Цзян Чэн. — Стажироваться в стране, язык и культура которой так разительно отличаются от нашей, увы, его мечта, а не моя. — Хорошо, но ты всё же уверен, что это твоё окончательное и тщательно обдуманное решение? Я попросил у него немного времени не для того, чтобы ты через секунду выпалил, что согласен работать на него. — Я просто хочу чего-то нового, — вздохнул Цзян Чэн. — Мне так приелась сегодняшняя жизнь, работа… Я хочу что-нибудь поменять, и это может стать отличной нишей для будущего. Усянь замолчал. Мимо пробегали пейзажи, а в голове крутилась лишь одна мысль — он чувствует то же самое, что и Цзян Чэн. Работа в универе, конечно, весёлая, но тяжёлая и довольно напряжённая. Если бы не разработка образовательных программ, отчёты об успеваемости и посещаемости, жизнь Усяня была бы проще. Кроме того, научные статьи тоже не дремлют. Но Цзян Чэн был так удивительно уверен в своём решении, что Усяню стало завидно. Смог бы он вот так отказаться от спокойствия рутины и устоявшегося уклада будней ради одного-единственного человека? Скорее нет, чем да. Но таков был Цзян Чэн, и Усянь отчаянно мечтал о чём-то подобном. — Ладно, — выдохнул Усянь. — Ты знаешь, я поддержу любое твоё решение, лишь бы ты был счастлив. — Я и не сомневался, — усмехнулся Цзян Чэн в ответ. Усянь хотел было удивиться, но затем поймал себя на мысли — их отношения всегда были такими, не лишёнными язвительности, но в то же время основанными на доверии и любви. — Надеюсь, господин Цай не слишком сильно расстроится, — произнёс Цзян Чэн. — Не думаю, — ответил Вэй Ин. — У него всё ещё есть я! — Надо полагать, ты уже решил, что не будешь менять работу, да? Усянь без слов кивнул. С универом у него связано слишком много тёплых воспоминаний. Немного подумав, он только убедился, что пока не готов покинуть это место, ставшее для него началом всего в его молодой жизни. Возможно, когда-нибудь он найдёт новый дом, где его будут готовы принять с распростёртыми объятиями, как здесь, но уж точно не сегодня.

***

Начало дня выдалось тяжёлым. Приближался конец триместра, наступила пора итоговых контрольных и зачётов. Усянь отвёл три пары подряд, использовав довольно много сил. Перерывы между этими парами он потратил на перебежки из одной аудитории в другую, мороку с ключами от этих самых аудиторий, но никак не на передышку и перекус. Поэтому он ждал большой перерыв отчаянно сильно. Руки нервно трепали пачку сигарет в кармане халата, нащупывали контуры зажигалки, стремясь наконец пустить её в ход. Минутная стрелка двигалась мучительно медленно, а щелчки секундной стрелки давно слились в один монотонный звук в голове Усяня. Пока студенты писали контрольную, Усянь много думал над тем, что происходит. Цзян Чэн уходит из университета на гораздо более престижную и оплачиваемую работу — это лучший вариант для него на данный момент, но почему Усяню было так тошно и неприятно? Он боялся признаться себе, что это связано с его боязнью к чему-то новому. Пару лет назад он бы запросто отказался от всего и прыгнул в неизвестность с головой, но сейчас он стал больше ценить постоянство, спокойствие и размеренность — этого требовала его душа. Разве мог он противоречить ей? В коридорах заиграла музыка, возвещая о конце пары — ребята из радио-клуба готовы сообщать о новостях универа и включать популярные мелодии в течение получасового перерыва. Усянь дёрнулся, вернувшись из своих мыслей. — Сдавайте работы, можете быть свободны, — произнёс он хрипло. — Проверю в течение недели. Зашуршали бумажные листки, аудиторию постепенно наполнили разговоры студентов между собой. Дождавшись, пока все выйдут, Усянь полетел в преподавательскую, чтобы оставить там очередную стопку работ, затем вернул ключ на вахту и помчался в курилку. В голове было пусто и как-то глухо, словно на него надели банку, поместили в вакуум. Громкие звуки притупились, проходящие мимо фигуры расплывались, смешиваясь в одно пятно. Сердце без причины билось быстро и гулко. Первая затяжка, вторая, третья — постепенно все переживания переставали казаться такими уж неразрешимыми и тяжёлыми. Как-то само собой пришло решение отпустить ситуацию и перестать переживать о том, что его даже не касается. Это жизнь Цзян Чэна, он вправе сам решать, куда ему свернуть на этом пути и какие решения принять. С этого момента Усянь не вмешивается, чтобы уж точно никак не повлиять на брата. Пары у Цзян Чэна сегодня заканчивались поздно, поэтому Усянь решил не ждать его. После большого перерыва он направился в студклуб, чтобы навестить Хуайсана и рассказать ему о своём плане по решению их общей проблемы. Каждый раз, когда он поднимался по этой мраморной лестнице с величественными перилами, он не мог не подумать о том, сколько поколений студентов притрагивалось к этим перилам, ступало по широким ступеням, прямо как он сейчас. В здании студклуба объединялись не только нынешние студенты, но и выпускники прошлых лет — они незримо стояли за спинами, наблюдали за репетициями, присутствовали в зале во время концертов. Именно поэтому так важно сохранить всю эту преемственность поколений, так успешно вписанную в стены одного студенческого клуба. Усянь уже хотел было завернуть в крыло, где располагался скромный кабинет Хуайсана, но его внимание привлекли двое мужчин, как-то по-хозяйски прогуливающиеся вдоль коридоров. Чем ближе Усянь подходил, тем чётче до него доносились отрывки их разговора. — Малый зал? Сделаем из него зал для небольших конференций и совещаний. Большой зал подойдёт для более масштабных мероприятий, разумеется, после ремонта. Эти старые кресла, пыльные занавесы и старинный дизайн интерьера меня раздражают. — Я всё записал, господин. «Говорят о ремонте залов? — подумал Усянь. — Да кто они такие?» Он сжал кулаки и направился прямо к мужчинам. — Говорите, пыльные занавесы и старые кресла? — усмехнулся Усянь. — Кажется, вы даже не были в большом зале, иначе заметили бы там относительно свежий ремонт. — О, — мужчина, казалось, был рад встретить Усяня. В его глазах промелькнул странный огонёк. — Так вы, должно быть, один из тех защитников студклуба, я прав? — Прозвучало довольно пренебрежительно, вам так не кажется? — заметил Усянь. — Отвечать вопросом на вопрос — ваша юрисдикция? — мужчина улыбнулся и пригладил волосы. — Моя юрисдикция — реагировать на сомнительных личностей, вроде вас, — ответил Усянь. Улыбка мужчины слегка померкла, но не слезла с лица. Он заглянул Усяню прямо в глаза и сказал, немного помолчав: — Меня предупредили, что в этом деле могут быть некоторые проблемы в лице ярых защитников этого старого здания. Но я хочу, чтобы вы знали, что всё давным-давно решено. И ваше упорство ни к чему, в конечном итоге, не приведёт. — Думаете, после таких ваших слов я просто отступлю? — Усянь сократил расстояние между ними на один шаг, сразу выявив разницу в росте. — Права на это здание имеют только студенты этого университета, а вы явно не являетесь одним из них. — Зато у меня есть деньги, чтобы купить это здание, — он перешёл на шёпот. — Много денег. Усянь сжал кулаки, готовый пустить их в бой, но сумел сдержаться, хотя соблазн пройтись по этому довольно симпатичному лицу ударами был слишком велик. Мужчина дотронулся указательным пальцем до груди Усяня и легонько надавил. — Советую не стоять у меня на пути и потратить силы на что-то более полезное, — сказал он с неприятной усмешкой в голосе. — Защита студклуба — дело явно безрезультатное и гиблое. Сказав это, он отряхнул одежду, словно бы на неё осел слой пыли, и прошёл мимо Усяня. Цокот его каблуков долго раздавался за спиной, но Усянь не оборачивался. Встреча с незнакомцем разозлила его и ещё раз убедила в том, что всё это изначально было обманом, хитро продуманным планом по вливанию порции денег в университетские фонды. Хуайсана на месте не оказалось, и Усянь этому явно был рад. Если бы он сейчас пересказал другу всё произошедшее, добавив и скептичные догадки Цзян Чэна, Хуайсан бы разочаровался в нём ещё сильнее. «Должно быть что-то, за что можно уцепиться, — думал Усянь, напрягшись. — Я не верю, что нет никакого выхода». Он уже собирался уходить, но до него донеслись едва различимые звуки фортепиано. В сердце что-то ёкнуло, а ноги сами понесли его в сторону источника музыки. Шаг, второй, третий — сердце упрямо бьётся в ритм. Через мгновение он сорвался на бег — так магически на него действовал инструмент. Уже у дверей большого зала он сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и осторожно толкнул дверь. В нос сразу ударил запах дерева, а свет прожекторов мягко выделялся в полумраке. Усянь, стараясь не создавать шума, сел на первый ряд и принялся слушать так внимательно, как вряд ли ещё кто-то слушал игру на фортепиано. Это, без сомнений, снова был он. Всё те же изящные пальцы, ласкающие клавиши, та же идеально ровная осанка и собранные в хвост волосы. И снова он играл что-то не знакомое Усяню. Но сколько же мастерства было в его игре, в его движениях, сколько невидимой силы пряталось в его запястьях, так упорно и в то же время мягко извлекающих звуки из инструмента. Усянь не мог с уверенностью сказать, что его завораживает больше — сам музыкант или его произведение. Выдав последнюю ноту, пианист не спешил сразу же уйти. Несколько секунд он не двигался, словно бы пытаясь отдышаться после небольшого концерта. Он сжимал ладони в кулаки и снова разжимал, пока его не отвлекли чьи-то аплодисменты. Он резко повернулся в зал, щурясь от света прожекторов и пытаясь разглядеть, есть ли здесь кто-то ещё, кроме него самого. Усянь поднялся и продолжил хлопать. Увидев Усяня, мужчина немного расслабился и даже выдал полуулыбку. По крайней мере, Вэй Ину хотелось верить, что это была именно она или хотя бы намёк на неё. — Второй раз я случайно попадаю на ваши выступления без единого зрителя, и второй раз вам удаётся меня удивить, — произнёс Вэй Ин. Его голос разнёсся по пустому залу, отталкиваясь от стен. Создавалось впечатление, что он звучал повсюду. — Это опять что-то из вашего личного репертуара? — поинтересовался Усянь, сложив руки на груди. — Всё верно, — мужчина кивнул. — Невероятно, — Усянь восхищённо выдохнул. — Знаете, прошлая мелодия всё ещё каждый день звучит в моей голове. Кажется, теперь она будет сменяться этой. — Рад, что вам нравится, — он слегка кивнул и закрыл крышку инструмента. На секунду между ними установилось молчание, но затем музыкант едва слышно произнёс: — Кажется, я задолжал вам кофе. Как насчёт исправить это прямо сейчас? Усянь широко улыбнулся и рассмеялся: — Я уже и забыл об этом. Но если вы так сильно желаете уплатить свой долг, то почему я должен отказываться?