Вор моего сердца

Соня вновь идёт по тёмным, неизвестным ей переулкам. Замёрзшими руками пытается поджечь потрёпанную сигарету, не получается, от чего девушка недовольно фыркает и убирает её обратно в карман. Ветер стягивает капюшон чёрной толстовки, от чего пламенно-рыжие волосы разлетаются в разные стороны, освещая серые пейзажи безлюдных дворов будто солнечные лучи. Голова пуста, хотя, обычно в ней очень много разнообразных мыслей. Сомусева не любила забивать голову мыслями, но неоднократно это делала. Девушка видит в далеке чёрную фигуру, человек идёт медленно и выглядит хиленьким, предположительно мужчина. «Как раз на алкашку не хватает», — думает Соня, продолжая идти, попутно натягивает капюшон. Идёт быстро, но тихо, чтобы не спугнуть. — Эй! — окликивает она прохожего. И как только мужчина оборачивается, девушка срывается с места, хватает сумку, что была в руках у него и убегает в неизвестом направлении. Да, план не очень, но пока человек пребывает в лёгком шоке, Сомусева успеет убежать куда-нибудь, проверить есть ли что-нибудь полезное в данном аксессуаре, а после, возможно скрыться с места преступления. И рыжая следует своему пусть и глупому, но плану. Забегает в маленький переулок и быстро выпотрошив всё содержимое сумки на землю, начинает копаться в поисках хоть чего-то полезного. Ничего не найдя, девушка поднимается и зло шикнув, пинает кожаное изделие. И уходит как ни в чём не бывало. Такой образ жизни уже привычен. Соня уходит не далеко, позабыв об угрозе того, что потерпевший вызовет ментовку и тогда ей снова придётся сидеть в одном помещении с пьяницами, наркоманами и извращугами. Девушка бродит недалеко от «места преступления» и думает о чём-то невесомом, неизвестном, совершенно не слыша гула позади неё. Только после громкого крика, адресованного явно ей, Сомусева понимает, что нужно делать ноги. Все мысли о нежном и далёком тотчас улетучиваются, а молодая особа бежит в те дворы, из которых только недавно убегала. Бежит по запутанным переулкам, стараясь обхитрить органы власти, но в итоге сама путается в проходах и заходит в тупик. Один из работников полиции грубо прижимает девушку лицом к стене, заламывает руки за спину и после щелчка замка наручников, Соня осознаёт, что ей снова придётся встретиться с уже знакомыми, усталыми физиономиями работников участка, которые принимают её как свою. И естественно скоро произойдёт встреча с таким любимым ею полицейским — Евгением Олешевым, который на дух рыжую уже не переносит, больно часто она к нему попадает. Сомусеву грубо заталкивают в машину и смотря в глаза тому самому мужчине, что сдал её, она ядовито выплёвывает: «ублюдок».

***

Через полчаса Соню заводят в участок и та как обычно проходит туда с довольной улыбкой, ведь скоро она снова будет трепать нервы Олешеву. — Здрасте. Давно не виделись, — говорит она с искренней радостью. Но девушку тут же толкают под бок, от чего та идёт дальше, попутно здороваясь со всеми. Видя знакомую спину и слыша такой привычный голос, ругающегося взрослого человека, Соня улыбается, только теперь коварно, по-лисьи, — Давно не виделись, Женёк, — улыбается рыжая бестия. «Женёк» поворачивается и гневно сморит на Сомусеву, явно хочет что-то сказать, но не решается. Кто-то тихо посмеивается, кто-то закатывает глаза, а кто-то продолжает работать, не отвлекаясь на то, что происходит вокруг. И лишь одна пара глаз удивлённо смотрит на воровку. Чувствуя на себе изучающий взгляд, Софья поворачивается и встречается взглядами с серыми глазами. — Ты новенькая? Я тебя здесь раньше не видела, — по-детски удивляясь, задаёт вопрос девушка, уставившись на миловидную девушку с ярко-розовым каре. Как только та открывает рот, чтобы что-то сказать её перебивает грубый мужской голос. — Закрой свой рот и даже не думай приближаться к моей дочке! — голос принадлежал тому самому Евгению Олешеву. Мужчина выглядел свежо, хотя насколько Соня знала, был уже не молод. — О, так это ваша дочка? Не удивлена её красоте, пошла в папашу, — всё так же улыбается девушка, чувствуя как закипает её собеседник, — Жень, ну, Жень, может отпустишь меня? Я ведь даже не украла ничего, — строит из себя дурочку она. — Думаешь я поведусь на это? — злится мужчина, — Хватит торчать здесь, пошли, — он грубо толкает девушку, а та всё ещё изучает лицо как выяснилось дочки Олешева. Та и вправду была прекрасна. Выразительные черты лица, аккуратный нос, пухлые губы. И ярко-розовое каре. Розовый. Такой не любимый рыжей цвет, приторно сладкий и милый, подходил ей. Вновь почувствовав толчок сбоку, рыжая оторвала взгляд от этого божьего создания и недовольно уставилась на полицейского. — Иду я, иду, — говорит она, следуя за ним, — Эй, красотка, позвони мне! [номер] — кричит напоследок Сомусева довольно улыбаясь, чувствуя на себе взгляд Олешевой.