Аукцион

Она спала три дня. Миппи поддерживала в комнате темноту, чтобы не тревожить сон девушки, и лишь изредка будила, чтобы напоить зельем и спросить, не хочет ли мисс пройтись. Но мисс не хотела. Помимо нескольких небольших приемов пищи, и пары посещений туалета, Гермиона целый день лежала в кровати, дожидаясь следующей порции зелья. Ей снились несвязные сны, вероятно, под воздействием лекарства. Снилось, что Драко ведет ее по улице, едва касаясь рукой спины, а потом внезапно прижимает к дереву и рвет на ней одежду, пока она сопротивляется и пытается поцарапать его ногтями. В следующем сне он грубо вдавливает ее в матрас, сидя сверху, а потом внезапно все меняется, и Драко начинает медленно и мягко ее целовать. Они не виделись наяву, да она и не ждала его. В голове девушки все еще раздавались сдавленные звуки и тяжелые вздохи, издаваемые им в прихожей. Следующей ночью Гермиона несколько часов рассматривала круглые синяки на запястье в попытке вспомнить, когда именно он их оставил. Она уже практически спала к моменту, когда вспомнила теплую ладонь Нарциссы, когда та повела ее к лестнице. Нарцисса посетила гостевую спальню на третий день, но Гермиона все еще не могла найти в себе силы, чтобы подняться с кровати. Она только перевернулась на бок и слушала, как миссис Малфой передвигается по комнате, раздвигает шторы и взбивает подушки. — Гермиона, дорогая, — прошептала она. — Ты должна вернуться в свою комнату, ведь на нее наложены всевозможные защитные чары. Там безопаснее. Сухие губы девушки раздвинулись в немом вздохе. Безопаснее. И она резко кивнула. Нарцисса помогла ей подняться, помогла одеться и сделать несколько шатких шагов по комнате, всякий раз спрашивая, может ли она прикоснуться к ней. — Могу ли я помочь? Она, конечно, знала. Они все знали. Шок мгновенно сменил туман в голове Гермионы, когда Нарцисса открыла дверь ее спальни. Шторы заменили. Цвет был более глубоким и насыщенным в лучах яркого полуденного солнца. Ее шторы теперь были красными. Кресла у камина теперь были выполнены из красного дерева. Все, что она уничтожила, заменили на нечто более богатое и уютное. Теперь это место напоминало гостиную Гриффиндора. Девушка почувствовала на себе пристальный взгляд Нарциссы, поэтому коротко кивнула и, войдя в комнату, тут же направилась к книжному шкафу. Там было всего пять или шесть книг, две из них — незнакомые гриффиндорке. Обратив внимание на знакомые обложки, она сделала вывод, что это единственные уцелевшие в творившемся хаосе экземпляры. Сердце обливалось кровью от невосполнимой утраты. Огонь лишь коснулся корешка толстой зеленой книги, автором которой, без сомнений, была Бронте. «Джейн Эйр» выжила. И тогда Гермиона резко повернулась к прикроватной тумбочке, на которой когда-то лежала стопка из семи книг… Ничего. Новая тумбочка с латунной шкатулкой для драгоценностей, которая по-прежнему стояла на своем месте и, казалось, подмигивала ей. А вот серия Гейнсворта, принадлежавшая Драко, исчезла. В горле запершило, воздуха внезапно показалось недостаточно. Слезы снова полились из глаз. Она разрушила все. Ей нельзя доверять ценные вещи. Гарри всегда доверял ей важную информацию, все тайны и секреты, но, возможно, ему не следовало этого делать… Теперь стало интересно, что случилось бы с ней от ножа Беллатрисы, не спаси их Добби. Будучи слишком слабой — ее разум был легкой добычей, но, как только в игру вступило сердце — она и вовсе стала бесполезной. Колени девушки дрожали, и она осела на пол, заплакав навзрыд, всхлипывая так, что легкие сводило спазмами, а кожу лица жгло от соленых слез. У нее ничего не осталось, кроме ее горя и стыда. Когда силы совсем иссякли, Гермиона легла на бок, подтянув к груди ноги, прямо на ковре. Лучи солнечного света заливали комнату, отчего опухшие глаза болели еще сильнее. В какой-то момент на ее новом столике появился поднос с едой. Но Гермиона никак на это не отреагировала. Что о ней подумают ее друзья? Что о ней подумал бы Гарри после того, как она выдала его секреты? Зеленые глаза лучшего друга яркой картинкой вспыхнули в голове. Они умоляли ее найти выход из сложившейся ситуации, найти решение, спасти их… Спасти их… Дыхание перехватило, и Гермиона сморгнула последние слезы. Она медленно поднялась. Еще не поздно все исправить, сделать то, в чем так нуждается Гарри. Она месяцами блуждала по поместью, в попытке сформулировать четкую проблему, вопрос, на поиске решения которого она могла бы сосредоточиться. Однако несмотря на то, что список был сформулирован, все вопросы там касались только ее. А ведь у нее гораздо больше свободы, чем у любого другого, так называемого, Лота. Возможно, у нее даже больше ресурсов, чем у Ордена. Гермиона просто слишком сосредоточилась на Малфоях, в то время как должна была заняться чем-то действительно важным. Она поднялась на ноги, преисполненная новой целью. Глубоко вздохнув, Гермиона вышла из своей спальни в коридор. Она должна убить Нагайну. Она должна исследовать татуировки. Она должна освободить их. Всех их. Они рассчитывают на нее, и она это знает. Испытав на себе лишь небольшую часть того, что переживали ее друзья в течение нескольких месяцев, она ощутила всю тяжесть вины. Толкнув дверь библиотеки, Гермиона замерла, сердце бешено стучало в груди. К счастью, здесь безопасно. Никого. Вздохнув, она нырнула внутрь и тут же, предприняв попытку не думать о том, что произошло здесь в последний раз, направилась к стеллажу, на котором еще неделю назад стояла книга о крестражах. Обнаружив, что она все еще отсутствует, Гермиона задалась вопросом, которому из Малфоев она могла понадобиться. Найдет ли она ее в кабинете Люциуса? А, быть может, ее и вовсе уничтожили… Растерянный разум подкидывал множество вариантов. Как и вопросов, которые она в течение нескольких дней игнорировала, утонув в своем горе. Гермиона моргнула, глядя на пустое место на полке, борясь с головной болью, которая медленно подступала. Известно ли Малфоям о крестражах больше, чем предполагала Гермиона? С какой стати Волдеморт снова заинтересовался Гарри? Она вздрогнула, и причиной тому послужил вовсе не прохладный воздух библиотеки. Зачем кому-то исследовать крестражи? Девушка сглотнула, зная, что ответ находится в ее голове. Стоит еще раз поразмыслить над целью вторжения Волдеморта в ее разум. Она уперлась рукой в полку перед собой, закрыла глаза и попыталась вспомнить весь тот ужас, который происходил в гостиной. …немного информации, грязнокровка. Спасибо, что согласилась. Нижняя губа непроизвольно задрожала, и Гермиона прикусила ее. Он вторгся в ее разум специально, ради информации о крестражах. Именно поэтому Малфои были не готовы к его визиту. То, что Драко решил сделать — сделать с ней — было лишь мерой предосторожности. Проверка отношения Малфоев к ней была лишь предлогом, на самом деле он прибыл в поместье ради крестражей. Гермиона моргнула и уставилась на то место, где должна была стоять книга… Да, она не узнала бы из нее ничего нового, но так ей было бы комфортно. Думай, Грейнджер. Она оказалась права: Гарри, вероятно, был непреднамеренным крестражем. Часть души Волдеморта откололась от него в ту ночь, когда Авада Кедавра сорвалась с его палочки, и просочилась в Гарри. И он, Волдеморт, рыскал в ее воспоминаниях, чтобы найти доказательства этой теории. Она была не одинока в своих догадках. Но что натолкнуло Волдеморта на эту мысль? Тонкий проблеск надежды поселился в душе гриффиндорки — неужели Гарри жив? Да, она видела его тело во дворе Хогвартса, но… мог ли он выжить? Гермиона и вовсе не знала, что он отправился в лес, чтобы встретиться с Волдемортом лицом к лицу, иначе остановила бы его. В последний раз, когда она видела Гарри, он сжимал воспоминания Снейпа в руке и направлялся в кабинет Дамблдора. Что он там увидел? Что заставило его сдаться? Она помнила отчаяние в голосе Снейпа, когда он, выплевывая кровь, умолял Гарри собрать его воспоминания. Уже тогда Гермиона подозревала, что он не предан Темному Лорду, хотя сейчас это подтвердить или опровергнуть невозможно. Быть может, он знал о крестраже. Быть может, он нашел способ, позволивший инсценировать смерть Гарри, убив при этом осколок души Волдеморта. Скептицизм боролся с надеждой в голове девушки. Вероятность этого слишком мала… И все же, почему Волдеморта волнует Гарри, если он мертв? Головная боль все нарастала. Гермиона потерла виски, зная, что бесполезно гадать, о чем узнал он из воспоминаний Снейпа. Она никогда не увидит их. Двери библиотеки скрипнули. Девушка с грохочущим сердцем обернулась и шагнула в сторону, выглянув из-за стеллажа. Его скулы были четко очерченными; это было видно даже на приличном расстоянии. Он стоял, сгорбившись, волосы его были тонкими и жирными, а кожа казалась какой-то серой. Возьми мой член, как ты умеешь… Гермиона ощутила внезапную дрожь во всем теле. Легкие отказывались принимать воздух. Хочешь, чтобы я снова трахнул твой рот, Грейнджер? Стоя в дверях, Драко вытащил палочку и пробормотал: «Гоменум ревелио», — и кончик палочки вспыхнул синим цветом, указывая на то, что в комнате кто-то есть. Гермиона вонзила ногти в ладони, морально готовясь встретиться с ним взглядом, однако он отступил назад и тихо закрыл за собой дверь. Словно и вовсе не заходил. Прошло целых десять минут, прежде чем гриффиндорка осознала, что снова может двигаться. Она схватила несколько книг о кельтской магии, прижала их к груди и рванула обратно в свою безопасную комнату. Переведя дыхание, Гермиона откинула голову на закрытую дверь и уставилась на новый интерьер своей комнаты. С той ночи она не позволяла себе думать о Драко. Однако ей все же следует все обмозговать. Они не могут избегать друг друга вечно. Грудь болезненно сжалась — он выглядел еще хуже, чем на шестом курсе. При мысли об этом девушка покачала головой, отгоняя его образ прочь. Придется сосредоточиться на работе мозга, потому как сердце уже не выдерживает. Драко не хотел навредить ей. На самом деле, было совершенно очевидно, что, причинив боль ей, он причинил боль себе. Сердце внезапно затрепетало, но разум быстро оставил эту мысль. Она попыталась поставить себя на место Драко и нашла небольшой промах в его логике. В тот день он выбрал наименее болезненный способ. Если бы он как-то попытался предупредить ее об этом, ей не удалось бы убедить Волдеморта, что на нее в этом доме нападают регулярно. Драко некоторое время отсутствовал… Он не навещал ее, не входил в комнаты, в которых она была… Не извинился… Гермиона замерла. Вероятно, она все восприняла слишком близко к сердцу. Откинувшись назад, она попыталась мыслить логически. Драко либо убежден, что она не хочет видеть его, либо сам не хочет видеть ее. Это было бы правильно. По крайней мере, любой из вариантов вполне логичен. Взглянув на свои книги, Гермиона подумала еще кое о чем. У нее-таки есть шанс выйти из этого дома, но только под присмотром Драко Малфоя. Пока она не нашла способ обойти действие татуировки, он ей нужен. Они не могут прятаться друг от друга. В конце концов Гермионе придется найти его и понадеяться на то, что он допустит это. Обратившись к своей жалкой коллекции книг, Грейнджер поморщилась от вида обугленных корешков. Она положила книги из библиотеки на нижнюю полочку и провела пальцами по двум новым экземплярам. По сути, они вовсе не новые, но еще неделю назад их тут точно не было. В твердом переплете, не увядающем на протяжении многих лет, они были, казалось, на несколько жизней старше ее. Большие надежды Чарльз Диккенс Лондон, 1861 Отверженные Виктор Гюго Лондон, 1862 Сердце, подавленное ранее, затрепетало с новой силой. Первые издания. Приблизившись к страницам, вдохнув запах старого пергамента и чернил, которым уже больше ста лет, Гермиона передумала… Возможно, он все-таки извинился… Гермиона поместила их рядом с «Джейн Эйр», единственной столетней книгой, пережившей пожар. Все три книги в кожаных переплетах пережили ужасные вещи. И она может сделать то же самое.

***

После целого дня исследований Гермиона впервые уснула без помощи зелий. Проснувшись утром, когда на стенах переливались золотые солнечные лучи, она заметила на полке две новые книги, после чего быстро поднялась и побежала к шкафу. История Хогвартса Батильда Бэгшот Лондон, 1984 История Хогвартса — пересмотренная Батильда Бэгшот Лондон, 1996 Глаза гриффиндорки в один миг расширились, а пальцы так и зачесались. Неужели она сможет наглядно сравнить два издания? Кожу так и покалывало от желания немедленно начать. Однако Гермиона отложила их и пообещала дождаться вечера. Предательское сердце трепетало в течение всего дня, а, направляясь в библиотеку, она позволила себе задуматься, где же Драко достал эти экземпляры. Она провела неделю за исследованиями магического рабства. Каталог любезно подкинул книги по истории порабощения в Европе, Азии, Америке и, конечно, Римской империи. К великому сожалению Гермионы, ни одной книги с заклинаниями или зельями так и не появилось. Но, по крайней мере, начало положено. Она начала с более поздних европейских учебников истории. Проблема заключалась в том, что в Европе не было прецедента магического порабощения, как такового, — конечно, кроме домашних эльфов, но их магия работает совсем по-другому. Любое магическое порабощение в последние века было табу, поэтому никаких записей и не велось. Слухи ходили о магическом рабстве в некоторых частях континента, но довольно трудно найти исследование того, что не признавалось. Но Гермиона была уверена, что столь мощная магия, запечатанная в татуировку, чем-то подпитана, осталось только выяснить чем. Изучения значений татуировок и клеймения кожи в древних культурах, таких, как кельты, подкинуло ей уйму новой информации, на которой Гермиона и попыталась сосредоточиться. Тогда она медленно провела пальцами по собственной татуировке. Д. М. Интересно, что об этом известно Блейзу? Татуировка Пэнси, конечно, не была активирована имением, но, вероятно, он знает о них хоть что-то, раз сумел удалить. Каждое утро на полке книжного шкафа Гермионы появлялась новая книга. По вечерам, после долгого дня исследований в библиотеке, она вознаграждала себя просмотром столетних изданий, стараясь не думать о том, как эта книга сюда попала. После дня, полного разочарований и лишь крохотного прогресса, она решила сменить обстановку. Захватив несколько учебников истории, Грейнджер направилась в оранжерею. Воздух там был свежим и необычайно легким. Пройдя мимо кухни и столовой, она двинулась в направлении западного крыла поместья. Звук его шагов раздался по коридору прежде, чем он сам показался в поле зрения. Гермиона замедлилась, прижав книги к груди. На нем обычная обувь, не сапоги Пожирателя Смерти. Это ясно потому, что они издают более резкий и глухой звук при соприкосновении с мраморным полом. Она стояла посреди коридора, ведущего к западному крылу, ожидая… Драко повернул в коридор в двадцати шагах от нее и опустил глаза на стопку пергаментов, которую нес в руках. Он выглядел еще худее, чем обычно. Скулы выпирали на лице, словно острые лезвия. Он посмотрел на Гермиону, будучи на полпути к ней. Драко заметно трясло, отчего даже бумаги попадали на пол, и с этого расстояния она уже могла рассмотреть синяки под его глазами. Глубоко вздохнув, он присел и начал быстро собирать листы, после чего встал и прижался к стене, опустив глаза. Это напомнило Гермионе о первых годах в школе, когда младшекурсники отпрыгивали в сторону с пути слизеринского принца, всякий раз, когда он шел по коридорам. Но, посмотрите на него сейчас… Он ждал, позволяя ей прошмыгнуть мимо и не дышать одним воздухом. Гермиона заставила себя сделать шаг и почувствовала, как буквально входит в облако его горя, отчего отчаянно захотела снова выйти на свежий воздух и солнечный свет. Она подумала о своем книжном шкафе, медленно наполняющимся его «извинениями». Она подумала о бледных пальцах на ее запястье, под которыми лопались капилляры и болели кости… Остановившись рядом с Малфоем, она ждала. Он быстро взглянул на нее, а потом уставился стеклянными глазами в пол и затаил дыхание. — Спасибо за мои книги, — прошептала Гермиона. Она смотрела на него. Грудь девушки была необычайно напряжена, она подняла руку, чтобы коснуться… Серые глаза внезапно сверкнули, и ее рука опустилась. Гермиона продолжила двигаться по коридору, борясь с громыхающим сердцем и грудью, отозвавшейся неистовой болью. Она хотела успокоить его… Достигнув конца коридора, девушка оглянулась и посмотрела на худого человека, все еще прислонившегося к стене, у которого из носа текла кровь…

***

Люциус Малфой до сих пор не вернулся. Прошло уже две недели с тех пор, как он ушел с Волдемортом, а в голове гриффиндорки все еще роились вопросы. Он предложил «помощь» — что бы это ни значило. Она вспомнила ощущение еще одного присутствия в своей голове, более спокойного и размеренного. Гермиона была абсолютно уверена, что Люциус видел то, что и Волдеморт в ее голове, но не имела ни малейшего представления, для чего это ему понадобилось. Она сидела в оранжерее и смотрела на июльский день с книгой на коленях. Она не была на улице после инцидента с Драко, только в библиотеке да в спальне. Однако по прошествии нескольких дней ей уже не терпелось его увидеть. Если она собирается помочь Ордену, ей необходимо поддерживать с ним хорошие отношения. У него есть доступ, есть информация. Он может ей помочь. Гермиона иногда виделась с Нарциссой, и, скорее всего, эти встречи не были случайными. Если Драко осознает, что она позволяет вещам вернуться к «нормальному течению», возможно, и он сможет. Нарцисса пыталась восполнить свое долгое отсутствие, встречаясь с Гермионой по утрам за чашкой чая (и кофе), беседуя о книгах, праздниках и других вещах, которые обсуждают нормальные люди. Когда чувство вины начало зашкаливать, девушка вспомнила, что их разговоры могут вернуться к Драко. Она старалась не зацикливаться на том, спит ли он, набрал ли в весе. Прошло уже десять дней с момента происшествия в коридоре, и Гермиона успела наполовину изучить первый том «Средневековой Магической Европы». Вздохнув, она отложила его в сторону, закончив очередную бесполезную главу. В очередной раз прокрутив в голове момент спасения Пэнси, Гермиона пришла к выводу, что Драко наверняка было известно о планах Блейза. Однако… Разве он не купил ее? Разве он не был потрясен, узнав, что в Мэнор прибыл только один Лот? Гриффиндорка сделала очередной глоток кофе и задумалась о том, какую именно информацию она могла бы получить от Драко, если, конечно, они снова начнут общаться. Вспоминая разговор в беседке, Гермиона поняла, что он был готов поделиться с ней новостями в тот момент. Известно ли ему что-нибудь о татуировках и их удалении? Она глотнула кофе, вдыхая свежий воздух. Окна оранжереи простирались до самого потолка, который представлял из себя огромный купол. Иногда она видела здесь Хикса, эльфа, ухаживающего за растениями, но он никогда ей не мешал, только тихо шуршал меж ветвей, тянущихся к солнцу. Когда сквозь шелест листьев внезапно раздался хлопок, Гермиона выронила чашку с кофе из рук, и та разбилась, когда пред ней появилась Миппи. — Мисс! Рука девушки быстро коснулась груди в попытке успокоить участившееся сердцебиение. Однако кровь в венах внезапно застыла, когда она обратила внимание на испуганные глаза эльфийки. — Мисс должна вернуться в свою комнату! — Миппи протянула руку. — Миппи сейчас перенесет мисс! Гермиона собрала трясущимися пальцами книги, вспомнив кинжалы, пронзающие ее голову и любопытный рыскающий взгляд… Крепко ухватившись за ладонь Миппи, она спустя мгновение очутилась в собственной спальне. — Это Темный Лорд? — спросила гриффиндорка, понизив голос. — Нет, мисс. У миссис и мастера Драко посетители. Мисс внизу небезопасно, — Миппи, склонив голову, так же внезапно исчезла, как и появилась. Гермиона уставилась на то место, где мгновением ранее стояла эльфийка, чувствуя, как любопытство побеждает страх. Посетители. Она не знала, что у Малфоев есть друзья, с которыми можно посидеть за приятной беседой. В груди бушевала маленькая война. Миппи, вероятно, была взволнована, но эта, так называемая, безопасность — лишь самодовольство, ожидание того, что другие люди будут бесконечно ее контролировать, — не приведет ни к чему хорошему. А если внизу кто-то из Пожирателей Смерти… Быть может, Люциус вернулся? Жажда ответов, нежелание сидеть на месте и просто ждать, когда с ней в очередной раз случится что-то ужасное, победили. Она выскользнула в коридор, осмотревшись по сторонам. Мягко ступая на мраморный пол, Гермиона спускалась вниз по лестнице, все время с опаской поглядывая на камин. Дверь гостиной была закрыта. Она решила, что именно там Нарцисса Малфой развлекает гостей. Однако ее наверняка поймают, если она будет стоять, прижав ухо к двери. Надо что-то придумать. Рядом с гостиной был бальный зал, который использовали крайне редко. Гриффиндорка подозревала, что он предназначен для вечеринок и всяких грандиозных мероприятий. Была лишь небольшая вероятность, что кто-то пойдет в этом направлении. Гермиона поспешила через коридор, пронеслась мимо кухни и маленьких комнаток, которые изучила сполна за два последних месяца. Раздвинув тяжелые двери бального зала, как можно медленнее и тише, она убедилась, что там никого нет, и бросилась к двери, ведущей в гостиную. Она была приоткрыта. Заглянув в щель, Гермиона увидела Нарциссу, сидящую в кресле, с нетронутым стаканом огневиски. Драко стоял рядом, держа стакан в руке. Худой пожилой мужчина довольно резво шагал перед ними, опираясь на трость. Когда он повернулся, гриффиндорка тут же его узнала. Нотт-старший. Осмотрев комнату, она заметила худого парня, осматривающего картины на стене. Теодор. Она смотрела, как он потягивает огневиски и усмехается в стакан. Гермиона навострила уши. — …проект, исследование которого требует немало усилий. Мы с Тео надеялись провести день в вашей библиотеке. В частном порядке, разумеется. — Ясно, — произнесла Нарцисса. — Я бы хотела, чтобы Люциус был здесь, но, конечно, вы можете… — Могу я поинтересоваться, что за проект? — холодно вмешался Драко. Тео повернулся, взглянув на школьного приятеля, а Нотт-старший сделал большой глоток из своего стакана. — Секретное поручение Темного Лорда, — ответил он с ухмылкой. А потом снова повернулся к Нарциссе, словно Драко ничего и не говорил. — Куда сбежал Люциус? Напряженная пауза, а потом холодный ответ Драко: — Секретное поручение Темного Лорда. Гермиона наблюдала, как на лице Нотта медленно растягивается улыбка. — Для нашей семьи большая честь служить ему, — произнесла Нарцисса. Тео небрежно махнул стаканом. — Это как-то связано с тем, что сейчас происходит во Франции? Три головы мгновенно обернулись в его сторону. — Да, нам тоже это известно. Бесполезно нас дразнить, — Гермиона наблюдала, как Нотт-старший хмурится на своего сына. Нарцисса взяла на себя инициативу и тихо произнесла: — Мне не известны подробности, Тео. Тео кивнул и сделал очередной глоток огневиски, не обращая внимания на раздраженный взгляд отца. — У твоего мужа есть секреты с Темным Лордом, у меня тоже, — мягко сказал Нотт. — Я ценю твою любезность, как и всегда, Нарцисса. — Как бы то ни было, сэр, моего отца нет дома. Он ведь не просит у вас помощи, — пауза. — Чем мы можем помочь вам в ваших исследованиях? — Драко намеренно говорил льстиво-любезным тоном. Кстати, сегодня он выглядел куда здоровее. Его волосы были чистыми, а кожа снова сияла. Комната погрузилась в тишину. А потом: — Это касается границы Аппарации. И инцидента в Ливерпуле, произошедшего на прошлой неделе. Сердце Гермионы неистово стучало в груди. В последний раз она слышала о границе Аппарации во время стычки при Дуврском замке. — Мы ищем информацию в малоизвестных томах, которые с меньшей вероятностью… Нотт-старший замолчал, а потом пробубнил что-то. Гермиона, чтобы лучше слышать, подошла ближе к двери, и та внезапно распахнулась. Четыре пары глаз уставились на нее. Драко быстро поднялся на ноги, поставив бокал на стол и потянувшись за волшебной палочкой. Его глаза метали молнии. — Аг-га! — воскликнул Нотт. — Маленькая грязнокровка активировала мое подслушивающее заклинание. Гермиона обдумывала, успеет ли она убежать до того, как Нотт выхватит палочку и заблокирует дверь. Нарцисса поднялась и сосредоточила ледяной взгляд на Гермионе, отчего у девушки замерло сердце. — Что я говорила тебе о хождении по поместью? — прошипела она. Рот Гермионы открылся, и она стала послушно исполнять свою роль. — Это не то, что вы думаете. Я прошу прощения. — Прощения она просит, — сказала миссис Малфой, ее голос звучал довольно мягко, но одновременно с тем сочился ядом. — Хм-м, — промычал Нотт. — Она не выглядит так, словно у нее драконья оспа. Девушка посмотрела на Нотта-старшего. — Конечно, не выглядит. Драко просто не любит делиться, — рассмеялся Тео, и мерзко улыбнулся Гермионе. — Дело не в этом, — небрежно бросил Драко. — Но ты прав. Оказалось, что у нее не драконья оспа, а какая-то маггловская болезнь. Что-то грязное, что она приволокла с собой. — Мы очень осторожно относимся к драконьей оспе в семье, — объяснила Нарцисса Нотту. — Отец Люциуса умер от нее, если ты помнишь. Нотт поднес кончик своей трости к подбородку девушки, и Гермиона, сглотнув, встретила его взгляд. — Значит, мы скоро ее увидим? — девушка задумалась над значением его слов, когда трость Нотта опустилась ниже и оттянула в сторону воротник ее джемпера. — Полагаю, да, — выпалил Драко. — Отлично. Как вам, вероятно, известно, мы купили раба мужского пола. Он отлично подходит для грязной работы, но, очевидно, не совсем полезен в других сферах, — он рассмеялся, и Гермиона вздрогнула. — Миппи! — воскликнула Нарцисса. Хлопок — и перед ней появилась эльфийка. — Уведи грязнокровку обратно в подземелье. Убедись, что она там и останется. Девушка вздрогнула, услышав, как с уст миссис Малфой сорвалось это слово. Она моргнула и пришла в себя, когда конец трости Нотта начал опускаться ниже. Миппи быстро схватила ее за запястье и перенесла… В подземелье. Гермиона упала на колени перед маленькой эльфийкой. — Миппи просит прощения! Миппи говорила мисс оставаться наверху! — губы эльфийки задрожали. А Гермиона встала, осмотревшись, ожидая, что из тени вот-вот выползет огнедышащий дракон. Она никогда раньше не была в подземелье. Только Гарри и Рон были здесь, пока Беллатриса пытала ее наверху. Воздух был густым и влажным, казалось, по коридорам гуляет сквозняк. Подойдя к лестнице, она поняла, что не может поставить ногу на ступеньку. Миппи тут же бросилась на ее защиту, а спустя мгновение уже покинула подземелье. Гермиона, тихо вздохнув, прислонилась к каменной стене. Возможно, она потом пожалеет, что ослушалась Миппи, но информация, которую она узнала, стоила того. Что-то произошло в Ливерпуле. Он был близко к воде, а, значит, и к границе Аппарации. Она вздрогнула от внезапной догадки. Битвы с участием Джорджа и Анжелины были специально спланированы вдали от Ливерпуля. Диверсия. Она отчаянно хотела знать, кто же сбежал. Был ли это кто-то из ее знакомых? Из Лотов? Выбрались ли Рон и Джинни? По телу побежала дрожь. Если Волдеморт искал в ее голове Гарри… Если есть хоть малейший шанс, что Гарри выжил в финальной битве… Гермиона прикусила губу и задумалась. Возможно, он-таки сумел выжить… Она обвела взглядом темные углы подземелья. У нее не было возможности узнать правду. Во всяком случае, сейчас. Она медленно прошлась по каменному полу и осмотрелась. За время пребывания в поместье Грейнджер даже в голову не пришло спуститься в подземелья — здесь наверняка нет выхода. Коридор освещал один лишь факел, мерцая у лестницы. К стенам были прикреплены кандалы и цепи, недалеко виднелся стол с манжетами — приспособление из средних веков. В одной из камер она заметила небольшое аккуратно сложенное одеяло. Помимо него, рядом валялись карты и еще какая-то игра. Луна. Гермиона сглотнула. Здесь была Луна. И, по ее словам, Драко иногда к ней наведывался и рассказывал, как обстоят дела в школе. Здесь держали заключенных. Одна из этих камер должна была стать ее новым жилищем. Внезапно чувство вины и горя накрыло гриффиндорку волной, ведь многие из ее друзей в течение последних месяцев жили в подобных условиях. Она думала об этом, едва сдерживая слезы, и приняла решение сосредоточиться на том, что только что услышала о Ливерпуле. Примерно двадцать минут спустя сверху лестницы раздался скрип. Быстро поднявшись на ноги, все еще пребывая во взбудораженном состоянии, Гермиона заметила знакомые ботинки, спускающиеся по ступеням. — Какого черта, Грейнджер? — прошипел он, прежде чем полностью спустился. — Есть те, кто сбежал? — у нее была масса вопросов в голове, на которые она жаждала услышать ответы. — Что непонятного во фразе «оставайся в своей комнате»? — Кто? Сколько их? — …чертова идиотка, ты знаешь это? — Ответь на мой вопрос! — Я не знаю! — его внезапный крик заставил Гермиону замолчать. Он сглотнул, и воздух вокруг них накалился до предела. А потом, спустя мгновение, он тихо добавил: — Это только слухи и сплетни… — Мог ли Гарри сбежать? — только когда эти слова сорвались с губ девушки, она поняла, что это абсурд. — Гарри жив? Драко смотрел на нее так, словно она сошла с ума. — Грейнджер, — медленно начал он, словно знал, сколько боли причинят ей его слова. — У меня нет оснований полагать, что Поттер жив, — он наклонил голову. — А у тебя? Гермиона прокручивала в голове информацию, которую искал Волдеморт. Возможность того, что у Гарри было две души… Драко сделал шаг вперед, все еще осторожно наблюдая за ней. — Ты действительно веришь, что будь Поттер жив, он бы позволил Аукциону состояться? Что он бы не штурмовал каждый день ворота, узнай, что ты здесь? Взглянув на Малфоя, Гермиона почувствовала, как ее сердце снова разбилось. Как тогда, во дворе Хогвартса, когда она увидела маленькое тело на руках Хагрида. Она отвернулась, сжав пальцами ткань джемпера. — Нет. Нет, думаю, ты прав. Это только мое предположение, — гриффиндорка закрыла глаза, изо всех сил пытаясь собраться, и сделала глубокий вдох. — Нотты здесь, чтобы воспользоваться вашей библиотекой? — Да. — Почему они считают, что у меня драконья оспа? Драко прищурил глаза, глядя на нее. — Это уже не имеет значения. — Где он меня «скоро увидит»? — повторила она ранее сказанные слова Нотта. Драко сжал губы в тонкую линию, и опустил глаза на каменный пол. — Ты пойдешь со мной в пятницу. Пульс девушки ускорился. В тот единственный раз, когда она покинула поместье, они отправились в Хогвартс. — Что это значит? — Каждые выходные проходит вечеринка. В течение четырех недель у тебя была драконья оспа. Ты была слишком больна, чтобы присутствовать там, — его голос внезапно стал холодным и раздраженным. — А теперь ты выздоровела. — Что еще за вечеринка? — ее голос дрогнул. Он впился в Гермиону взглядом, в котором отчетливо читалось: «Ты знаешь». Она пыталась выровнять дыхание. — Другие Лоты там тоже будут? Когда Драко кивнул, ее сердце пропустило удар. Миллион мыслей в голове от возможности… — Уизли на ней никогда не присутствуют, — произнес он, зная, что это волнует ее. Тишина. — Они не склонны хорошо себя вести с другими. Гермиона уставилась на него, чувствуя знакомое раздражение, внезапно поразившее ее. — Значит, я должна «вести себя хорошо»? Его глаза сверкнули. — Ты слишком умна, чтобы этого не сделать. Он был прав. Она ведь ищет выход из поместья. И теперь, когда она его получит, она уж точно ничего не испортит. Повернувшись на каблуках, точно, как когда-то делал Снейп, он подскочил к лестнице и замер на первой ступеньке, жестом пригласив ее следовать за ним. Они молча поднялись, обойдя библиотеку другим путем, и пришли в уже знакомый коридор на третьем этаже. Драко остановился у ее двери, и Гермиона повернулась к нему. — В пятницу? — В десять. Рот гриффиндорки открылся. — Вечера? Драко поднял бровь и невозмутимо ответил: — Боишься утром проспать на экзамен, Грейнджер? И это было так знакомо, так драматично и так нормально… Ее губы дрогнули, и она приложила немало усилий, чтобы не улыбнуться. Гермиона толкнула свою дверь, и краем глаза заметила, что он отошел в сторону, пропуская ее вперед. Бросив последний взгляд на него, она спросила: — Ты присоединишься к ним сейчас? К Ноттам? — Да. Гермиона сделала паузу и сказала: — Тебе следует растрепать волосы. Его глаза, прикованные к ее коленям, внезапно расширились. — Ты ведь разбирался со своей грязнокровкой, — Драко дернулся от того, как она прошипела эти слова. — В секс-темнице, — пояснила Гермиона и слегка ухмыльнулась. Драко пристально посмотрел на нее, а затем кивнул, рассеяно проведя рукой по волосам. Действительно, идеально причесанные волосы — не то, что сейчас необходимо. Она вздохнула и уже спустя мгновение заметила, как делает шаг к нему, протягивает руку и проводит пальцами по челке, отделяя смазанные гелем пряди друг от друга и взъерошивая волосы сверху, насколько могла достать. Внезапно Драко дернул головой, и едва не споткнулся. Гермиона тотчас отпрыгнула, убрав руку, словно обожгла его. — Прости, — выдохнул он, словно это он тронул ее без разрешения, затем умчался по коридору и спустился по лестнице, прежде чем девушка успела моргнуть. В тот вечер она принялась за чтение принесенной им «Истории Хогвартса», чтобы не думать ни о чем другом.

***

Наступил вечер пятницы, и вместе с ним в комнате гриффиндорки появилось зеленое шелковое платье, пара туфель на высоких каблуках и тонкое золотое колье, которое напоминало своеобразный ошейник, да и, вероятно, им и служило. Костюм наложницы, в котором она предстанет перед всеми. В четверть одиннадцатого он постучал в дверь спальни Гермионы. Он не смотрел на нее, когда она открыла ему. Он не отпустил язвительный комментарий по поводу ее опоздания. Девушка прочистила горло и протянула золотое колье. — Оно не застегивается. Полагаю, это должен сделать ты? Наконец, он взглянул на нее. Его волосы были чистыми, кожа бледно-фарфоровой, а не серой. На нем — сапоги и брюки Пожирателя Смерти. Они оба были в форме сегодня вечером. Сняв колье с ее вытянутых пальцев, Драко поиграл с застежкой, а Гермиона тем временем повернулась к нему спиной и подобрала волосы. Застегнувшись, холодное золото стиснуло шею, и девушка задохнулась от ощущения заключения. — Оно волшебное? — спросила Гермиона, коснувшись его. Драко перевел взгляд с шеи девушки на глаза. — Это отличительный знак класса, который определяет доступ в некоторые комнаты. Куда же они направляются? — Полагаю, я отношусь к классу с полным доступом, верно? — она издала резкий нервный смешок. — Вроде того. Драко повел ее вниз по лестнице, и когда он свернул налево к входной двери, вместо каминов, она снова вспомнила прошлый визит в Хогвартс. Порыв ночного ветра заставил Гермиону вздрогнуть. — Там будет Темный Лорд? — спросила она, когда Драко уже вышел за дверь. — Он редко там бывает, — пауза, а затем: — Как и моя тетя. Гермиона следовала за ним по тропинке, напряжение в груди постепенно сходило на нет. — А почему? Он некоторое время молчал, но, добравшись до ворот, все же ответил: — Эти вечеринки довольно специфичны. Не каждому будут по вкусу. Ни Темного Лорда, ни мою тетю подобное не интересует. Хотя Пожирателей Смерти обычно приглашают всех. Гермиона кивнула и попыталась успокоиться. Она протянула руку, и он уставился на нее, прежде чем осторожно обхватить пальцами татуировку и провести через барьер. Они поднялись на вершину холма, и когда Драко достал свою палочку, Гермиона вновь заволновалась. — Произойдет ли сегодня что-то… Он смотрел на нее холодными, безжизненными глазами, предчувствуя, что именно она хочет спросить. — …похожее на то, что было у меня в комнате. Должен ли ты… — Нет, — резко ответил Драко против ветра. — Ты будешь все время рядом со мной. Мы позволим каждому увидеть тебя, чтобы в течение следующих нескольких недель туда не возвращаться. Вот и все. Гермиона сглотнула, подрагивая. — Будет лишь незначительный контакт, — сказал он, глядя на небо, и девушка задалась вопросом, сколько незначительного контакта он выдержит. Казалось, он сам себя подвергает нападению. Каждый из них в какой-то степени страдает от этого. Гермиона протянула руку, и он крепко сжал ее локоть. Спустя мгновение они приземлились на краю скромной, темной и тихой улицы, вымощенной булыжником. Дорога вела вверх к величественному замку, над которым горела Темная Метка. Драко вел их к воротам, и перед тем, как последовать за ним, Гермиона обратила внимание на табличку, свисающую со старого уличного фонаря. Эдинбургский замок