Аукцион

Драко моргнул, плотно сжав челюсти. — Проверить его на тебе… — Да, — Грейнджер заглянула внутрь котла. — Думаю, здесь хватит ещё на одну порцию, — обернувшись, она схватила флакон с ближайшей полки, после чего снова повернулась к столу. — Как только мы убедимся, что оно работает, сможем переключиться… — Грейнджер, остановись. Она замерла с флаконом в руке. Драко же перелистывал страницы ее блокнота. — Это зелье — агрессивная штука. Оно меняет биологию организма. Если что-то пойдет не так… — Оно работает, Драко, — Драко промолчал, и она приподняла бровь. — Ты не доверяешь моим способностям? — Я не об этом, — он закрыл блокнот и взглянул на Гермиону. — За твоими подопытными следовало бы понаблюдать некоторое время, вдруг побочные действия какие… Откуда вообще взялись эти мыши, Грейнджер? — Это чашки, — ответила девушка, залившись румянцем. Драко нахмурился. — Ладно. Что ж, давай найдем настоящих мышей и… — отрезал он, и его глаза расширились, обратив внимание на палочку, лежащую на лабораторном столе. — Это что… Ты пользуешься палочкой моей матери? — Э-э, да, — Гермиона переплела пальцы. — Я пыталась обойтись без палочки, но это оказалось слишком сложно. Она согласилась одолжить ее на время. — И ты сказала ей зачем? — Нет, но… — Гермиона откашлялась. — Она сама догадалась. Драко побледнел, отступив на шаг. — Если она расскажет отцу… — Не расскажет. Я уверена в этом. Он начал ходить по лаборатории, вцепившись руками в волосы. — Я должен поговорить с ней. Придумать какое-нибудь оправдание… Гермиона обошла стол и схватила его за руку. — Ты должен доверять мне, Драко. Она нас поддерживает. Она даже сказала, что «время пришло», — Драко моргнул, глядя на нее. — Я спросила ее почему, но она ничего не объяснила. Ты поставишь ее в еще более трудное положение, если заговоришь с ней об этом. Спустя некоторое время ему удалось кивнуть. Гермиона выпустила его руку, ее пальцы все еще покалывали от тепла его кожи. Вздохнув, он потер переносицу. — Дело в том, что ты слишком торопишься. Мы должны провести больше тестов и убедиться, что противоядие безопасно для человека. Достаточно ли ты его исследовала, чтобы определить необходимую дозу? Кровь прилила к щекам гриффиндорки. — Нет, еще нет. Я… Я только закончила с тестом, когда ты вошел. Но, конечно, мы должны определить минимальную дозу, — Грейнджер потерла глаза, чувствуя, как усталость берет свое, а адреналин уступает. — За мышами тоже надо понаблюдать, — сказал он. — Мы должны проследить за их жизнедеятельностью хотя бы в течение недели. — Недели! Драко, у нас нет столько времени… — Это самый минимум… — Трех дней будет достаточно… — Пяти, — его тон говорил о том, что спор окончен. Гермиона закатила глаза и схватила палочку Нарциссы, чтобы наколдовать большую клетку для мышей. Пальцы все еще дрожали от радостного волнения, пока она собирала их по полу. Девушка точно знала, что зелье безупречно подействует на человеке, но пусть Драко убедится сам. Она начала убирать стол после себя, звякая флаконами, пока он молча за ней наблюдал. — Ты злишься, потому что я прав, или потому что ты не права? Грейнджер замерла с баночкой в руке. — Ты не прав. И, она может поклясться, позади раздался смех. Обернувшись, Гермиона протянула ему палочку. — Почему бы тебе не навести порядок, если ты такой умный? Его губы дернулись, и она сузила глаза. — Я иду спать. Я устала, а ты меня злишь. Перекинув волосы через плечо, Гермиона развернулась на каблуках и направилась к двери, замерев у порога. — И позаботься о мышах. Она мельком увидела его улыбку и покинула лабораторию. Поднявшись наверх, Гермиона скинула обувь, разделась и легла в постель, спрятавшись под одеялом от яркого утреннего солнца. Лишь спустя час, когда Драко присоединился к ней, приняв душ, и обнял ее, прижав к себе, Гермиона осознала, что инстинктивно пришла в его спальню.

***

Они долго спали, а, проснувшись, нашли поднос с завтраком на тумбочке Драко. В обед Гермиона спустилась вниз, чтобы найти Нарциссу и вернуть ей палочку. Драко объявился только в конце дня и тут же смущенно порозовел, когда мама обняла его и поцеловала в обе щеки. От Нарциссы они узнали, что Люциуса не будет еще как минимум две недели. Он все еще находится в Бельгии, а на этой неделе должен начаться допрос в Польше. Драко всё ещё нервничал, поэтому Гермиона согласилась подождать до обеда с работой над зельем. Но несмотря на то, что он-таки дал Хиксу задание доставить десять полевых мышей в лабораторию, Драко был немногословен, когда она начала обсуждать с ним зелье и татуировки. Поэтому просто начала задавать вопросы сама. Драко сказал ей, что Пожиратели Смерти не смогли найти ни одного члена Истинного Ордена во время его миссии. Темный Лорд считает, что они вернулись во Францию. Гермиона спросила его о том, что писали в газетах. Перед отъездом во Францию Альбрехт Берге усилил британскую границу аппарации. А также пообещал, что Эдинбург откроется снова к концу месяца. В их кругах ходят слухи о том, что Темный Лорд готовит контратаку, но никто не знает, где и когда. Информация находится под еще более жестким контролем, чем раньше, а пока Темный Лорд продолжает допрашивать своих последователей. Они пообедали в его спальне и в девять часов на цыпочках спустились в лабораторию. Хикс оставил десять полевых мышей в клетке. Гермиона заставила Драко приготовить зелье, пока сама рассказывала испытания, которые уже провела в его отсутствие, и каждый шаг, который предприняла, чтобы достигнуть результата. Он, похоже, вовсе её не слушал, молча следуя указаниям в ее блокноте. Несколько раз Гермиона ловила его на том, как он наблюдает за ней, когда она жестикулирует с лирным корнем в руке или закручивает волосы в пучок на макушке. И каждый раз он быстро отворачивался с выражением лица, которое она никак не могла определить. Когда Гермиона объявила, что им нужно подождать, пока сварится зелье, Драко быстро притянул ее к себе и, поймав её приглушенный возглас своими губами, прижал девушку спиной к лабораторному столу. Спустя несколько мгновений он отклонился, посмотрев в ее глаза. — Сколько у нас есть? — Ч-четыре часа на противоядие и шесть на… — Отлично. Он прижал ее к себе и поцеловал в шею, обвив руками бедра. Гермиона на мгновение уткнулась лицом в его плечо, а после — впилась в его губы, скользнув руками к шее. Его язык проскользил по ее губам, зубы коснулись челюсти, а дыхание опалило ключицы. Повернув ее лицом к столу, руки Драко коснулись пуговицы на ее джинсах. Гермиона, закрыв глаза, наслаждалась возбуждением, прокатившим волной по телу, и ощущением давления его тела на собственную спину. — Я мечтал об этом, — он, прерывисто дыша, вдохнул аромат ее кудрей, — каждый раз, когда ты подходила к котлу… У нее перехватило дыхание, а ресницы затрепетали. Она попыталась вспомнить, когда он мог следить за ней, но потом Драко стянул джинсы с ее бедер и сунул пальцы в трусики, и все мысли в миг покинули ее голову. — Вот так… Она уперлась руками в столешницу и ахнула, когда он, скользнув вдоль складок, коснулся клитора. Она попыталась развести ноги, но ей мешали джинсы. Гермиона закинула голову ему на плечо, когда его рука скользнула под ее рубашку, чтобы обхватить грудь. Он прижался к ней бедрами, и твердый член уперся в ее зад. — Бля… Ее глаза распахнулись. Гермиона как раз собиралась спросить его, что случилось, как вдруг он добавил: «Твоя чертова задница, Грейнджер», — а затем его губы прижались к нежной шее, обновляя каждый засос, который зажил за время его отсутствия. Она стонала — он прижимал ее все ближе и ближе, терся о ее тело, щипая грудь и теребя клитор. Она из последних сил держалась за стол, когда он вошел в нее пальцем. А затем он отступил, оторвавшись от ее тела. Гермиона моргала, будто в тумане, пока не поняла, что он стаскивает с нее кроссовки и носки, чтобы она смогла скинуть джинсы. Драко повернул девушку к себе, впившись в нее потемневшими глазами. Сердце Гермионы екнуло, когда она встала на цыпочки и запустила пальцы в его волосы, мягко коснувшись губ, отчего он тихо застонал. Она оторвалась, чтобы снять рубашку и расстегнуть лифчик. Он вмиг сосредоточился на ее груди, а она потянулась к его брюкам, однако Драко, схватив за талию, усадил ее на высокий лабораторный стол. Гладкий камень столешницы холодил обнаженную кожу, и она вздрогнула, когда он встал между ее ног и прижался к губам. Стол был слишком высоким. Это было все, о чем она могла думать, когда его руки гладили внутреннюю поверхность ее бедер, побуждая раздвинуть ноги шире. Он не мог войти в нее с этого положения. Гермиона отстранилась, чтобы сказать ему об этом, и он обхватил ее лицо руками. — Откинься на спину, — прошептал он. Девушка нахмурилась, пытаясь понять, что… — Хватит думать, Грейнджер. Сглотнув, она позволила ему завалить себя на лабораторный стол. Как только она оперлась на локти, Драко подтянул ее бедра к краю и начал целовать колено. Он встретился с ней глазами и стал опускаться ниже. — О, ммм… Я не… — она почувствовала, как щеки залились румянцем. — Ты уверен… — Я больше, чем уверен, — еще один поцелуй, на дюйм ниже колена. — А ты? Гермиона откинула голову назад, прикрыв лицо ладонями. — Хорошо, — пробормотала она. — Эм-м, все хорошо. Э-э… Да. Возникла неловкая тишина. — Скажи мне, Грейнджер, чем Зелье мира отличается от простого успокаивающего напитка? Она опустила руки и наклонила голову, чтобы посмотреть на него. Губы Драко в этот момент приблизились к ее влажному влагалищу. — Что? — Зелье мира? — пробормотал он, обдав ее кожу горячим дыханием. — Назови его свойства, — Драко обхватил руками ее бедра и посмотрел ей в лицо. — Ой, — она прочистила горло. — Ну, во-первых, оно намного сильнее успокаивающего… Драко, наклонив голову, поцеловал ее бедро, и мышцы живота гриффиндорки невольно сократились. — Продолжай. Она моргнула, когда Драко позволил своему языку провести по коже, которую только что целовал. — Э-э… Конечно, оно сильнее. Но самое главное отличие состоит в том, что для успокаивающего напитка не нужен сироп чемерицы… О! Он прижался губами прямо к ее клитору. Ноги гриффиндорки инстинктивно попытались сомкнуться, но он не дал ей этого сделать. И тогда она схватилась за края стола, судорожно вздохнув. — Что еще, Грейнджер? Расскажи мне. От его хриплого голоса в животе Гермионы завязался тугой узел. — В успокаивающей настойке меньше лунного камня… — Да? — Зелье мира готовится по четким инструкциям, тогда как процесс приготовления успокаивающей настойки куда проще. Гермиона пискнула, когда его язык скользнул вдоль складок, приближаясь к самому центру, и потянулся обратно вверх, к клитору. С ее губ сорвался стон, а спина выгнулась, оторвавшись от стола. — Не… — ее грудь тяжело вздымалась. — Разве мы не должны заняться чем-то другим? Или ты занятию сексом предпочитаешь… — Я бы ничего больше не предпочел, Грейнджер. Прежде, чем она успела ответить, Драко провел языком по ее клитору, кружа и облизывая, пока она купалась в волнах возбуждения. Ее бедра боролись с его руками, и Драко, приложив усилия, прижал их к каменной поверхности стола. Гермиона снова откинула голову и закрыла глаза. Она лежит полностью обнаженная перед ним… — Скажи мне… Что еще? — прошептал он, обдав горячим дыханием влажное влагалище. — О, Мерлин… — А ты добавляешь лунный камень до игл дикобраза или после? — До! — вскрикнула она, когда его язык прижался к ней, двигаясь ко входу. — До, конечно, до! Он стонал, ныряя внутрь, а она хныкала, когда он делал это снова и снова. Ее бедра начали качаться в такт его рту, а пальцы скользнули по груди, обхватив соски. — Вот так, Грейнджер, — он лизнул клитор кончиком языка. — Вот так… Ее губы приоткрылись, когда Драко начал нежно ее посасывать. Она лежит обнаженная на лабораторном столе с двумя кипящими рядом котлами, хнычет и умоляет его… А потом его палец прижался к ее входу, и ладошки Гермионы сжались в кулаки, когда он вошел внутрь. При этом губы Драко не оторвались от клитора. Это заставляло Гермиону царапать собственную грудь до тех пор, пока он не отстранился, чтобы спросить: — Сколько помешиваний, Грейнджер? После добавления лунного камня? — Семнадцать, — задыхалась она. — По часовой стрелке или… — Против! Его язык снова нашел клитор, и Гермиона дернулась, когда он начал кружить против часовой стрелки. Палец медленно, но уверенно продолжал двигаться. Гермиона закатила глаза, когда язык Драко совершил восьмой круг, и потянулась к его волосам. Он застонал прямо во влагалище, прежде чем она обратно опустилась на стол. На двенадцатом круге ее живот сжался. На пятнадцатом — спина выгнулась, оторвавшись от холодного камня, и она начала нести всякую чушь. Она была уже так близко… Драко совершил семнадцатый круг, а затем его губы сомкнулись вокруг набухшего клитора и принялись посасывать в то время, как он добавил второй палец. И она с ярким криком кончила, протянула к нему руки и прижала к своему текущему входу. Казалось, оргазм не прекратится никогда, она все стонала, а Драко отказывался прекращать. Его пальцы все так же двигались внутри нее, а девушка дрожала всем телом, цепляясь за реальность. Это слишком. Это чересчур. Она не может ни думать, ни дышать, ни шевелиться. Разум затянуло белой пеленой, а с губ сорвался очередной крик. Было ощущение, что ее столкнули с крыши высокоэтажного здания, и она падает… падает… а земли все не видно. Гермиона сделала глубокий вдох, наполнив легкие кислородом, и позволила глазам вновь привыкнуть к окружающему миру. Ее пальцы все еще цеплялись за волосы Драко, и она потянула его на себя, пока его губы не прекратили эту пытку. Глаза Драко были темными и горящими, и она тихо заскулила, потеряв ощущение его пальцев внутри себя. — Такое чувство, что ты убил меня только что, — прохрипела она. Драко рассмеялся и мягко ее поцеловал. Гермиона пошевелилась, когда сердце перестало стучать набатом о ребра, и он помог ей слезть со стола. Было сложно держать равновесие, пока он не прижал ее к себе, обхватив руками талию. Девичьи соски уперлись в его рубашку, а живот вздрогнул от ощущения твердого члена сквозь брюки. Некоторое время он оставался неподвижен, тяжелое дыхание наполняло комнату. Затем Драко уткнулся носом в ее волосы и пробормотал: — Пришлось пощадить тебя и сделать это всего один раз. Она улыбнулась ему в грудь. Спустя мгновение Гермиона потянулась к пряжке его ремня, а второй рукой обхватила его ствол. Драко резко выдохнул, уронив голову ей на плечо, и обхватил руками ее бедра. — Грейнджер… — что-то в его голосе заставило внутренности сжаться. Она быстро расстегнула пуговицы и избавилась от брюк. При виде его тела Гермиону бросило в жар. Она облизала ладонь, и Драко застонал, когда она взяла его член в руку. Ноги гриффиндорки все еще напоминали желе, однако она была плотно прижата к его телу, что не давало ей упасть. Он зарычал в ее шею, когда она вспомнила, что нужно совершать круговые движения по головке, и руки Драко обхватили ее задницу. Одна мысль внезапно промелькнула в голове гриффиндорки, и она остановилась. — Это было… — она облизнула губы. — Тебе понравилось делать это? Он усмехнулся уголком губ. — Понравилось… Я только об этом и мечтал. У нее перехватило дыхание, и Гермиона снова посмотрела на него. Может быть, однажды она сможет… — А тебе? — Э-э… Да, мне понравилось. Его член дернулся, и Драко убрал ее руку, прежде чем резким движением толкнуть ее к столу. Пальцы девушки едва вцепились в его рубашку, как обнаженная спина снова ударилась о камень. Она ахнула, когда он прижался к ней всем своим горячим телом. — Я бы делал это каждый день, если бы мог. Нет. Дважды в день, — она уже собиралась спросить, почему он «не может», как его губы коснулись ее плеча. — Я так соскучился по твоим рукам. Соскучился по ощущению, что ты рядом. И Гермиона застонала, опрокинув голову назад, когда его губы начали исследовать ее тело, достигнув груди. Она почувствовала, как внизу живота снова нарастает волна возбуждения, его руки опустились на ее зад и начали рисовать на коже круги. Она не могла больше терпеть, поэтому подалась вперед, чтобы уткнуться лбом в его грудь. — Сделай это. Его член дернулся в очередной раз, и капля жемчужной жидкости скатилась на ее пальцы. Драко застонал и что-то невнятное пробормотал в волосы гриффиндорки. Ее сердце забилось чаще, когда она подумала о том, что он сказал, что он думал о ней… Гермиона положила одну руку ему на бедро, а второй — уперлась в стол и слегка привстала. — Ты сделаешь это или нет? Он отшатнулся, у нее была всего доля секунды, чтобы почувствовать себя смущенной, прежде чем Драко застонал, крепче сжав ее ягодицы. Он убрал волосы с женского плеча и поцеловал ее нежную шею. — Ты не должна… — Но я хочу, — ее веки задрожали, когда он поцеловал ее между лопаток. — Драко, пожалуйста. Драко оторвался от нее, прерывисто вздохнув, после чего отступил, чтобы снять брюки. Гермиона в этот момент оперлась о стол в ожидании и закусила губу. Первое прикосновение его члена к ее ягодицам заставило девушку подпрыгнуть, но затем его рука снова легла на бедро, а вторая — мягко раздвинула ее ноги. Гермионе показалось, что из-за разницы в росте ему будет не очень удобно в таком положении, поэтому сама поднялась на цыпочки. Глаза Гермионы расширились, когда он начал протискиваться сквозь ее складки, придерживая за бедро второй рукой. Она слегка шевелила тазом, пока его член не прижался к ее входу. Драко, казалось, в сотый раз спросил у нее, все ли нормально, и она быстро кивнула. Эта поза была им в новинку. Рот Гермионы самопроизвольно открылся, когда Драко толкнулся вперед. Оба ахнули, когда он, наконец, достиг членом матки. Привыкая к новым ощущениям, Гермиона опустила голову, отчего волосы упали вперед. Драко, прерывисто дыша, поцеловал ее в затылок. — Хорошо? — Да… Первый толчок бедер заставил его застонать. Гриффиндорка смотрела в стену, когда он снова и снова двигал бедрами, задавая темп. Она могла сказать, что он был уже близко к разрядке, и волна жара поднялась в ее животе от ощущения, что ее тело так восхитительно используют. Стенки влагалища сокращались вокруг его члена при каждом сильном толчке, пальцы Гермионы прижимались к каменному столу… Драко поднял руки, чтобы обхватить ее грудь, и она мяукнула, когда он лязгнул ее по соскам, отчего по телу прошла волна удовольствия, сосредоточившись в паху. Ноги уже дрожали от того, что она стояла на носках, но толчки Драко становились все быстрее и быстрее. Тепло, исходящее от кипящего зелья, обволакивало их тела, заставляя капельки пота стекать с висков и груди. Гермиона чувствовала себя мокрой во всех смыслах, когда Драко прижимал ее к себе. Спина гриффиндорки скользила по его коже, и он тихо хмыкнул. Ощущения, которые он создал некоторое время назад своими пальцами, усиливались в десять раз, когда он врезался в нее. Каждое движение его члена заставляло звезды вспыхивать перед глазами. — О, Мерлин… — Грейнджер, — его бедра двигались в быстром темпе, а горячее дыхание обжигало ее шею, — если ты кончишь вот так, я с ума сойду. Девушка заскулила, прижимаясь к нему спиной, а он зарычал, прикусив мочку ее уха. Она хлопнула ладонями по столу, а Драко схватил ее за бедра, оттолкнув на шаг от стола, и заставил выгнуться в спине. Услышав ее низкий вопль, Драко снова начал двигаться. Казалось, что под этим углом все ее внутренности разрываются на части, пока его член беспорядочно двигается, подталкивая ее к краю бездны. Бедра гриффиндорки начали дрожать, а голова кружиться от непристойных звуков шлепков его бедер о ее ягодицы. С каждым толчком он входил в нее на всю длину, словно боялся покинуть ее тело. Драко обнял ее и скользнул пальцами к клитору, и Гермиона, дернувшись, закричала. Каждый мускул в ее теле напрягся. Она царапала ногтями стол в попытке за что-то ухватиться. — Вот так. Да, так, — слова звучали подобно молитве. — Хочу, чтобы ты кончила вот так… Создалось ощущение, что ее тело-таки скинули с обрыва, и она полетела по спирали в то блаженное место, куда мог привести ее только он. В горле внезапно пересохло, когда она, наконец, упала. Руки подогнулись под ее весом. Драко все быстрее и быстрее врезался в ее бедра, стонал, пока не догнал ее. — Черт… Его дыхание обжигало ее ухо, пока его член пульсировал внутри нее. Он дрожал, обнимая ее за талию и прижимая к себе. Они никогда раньше не делали этого стоя. Обычно он перекатывался с нее на соседнюю половину кровати, но теперь ей пришлось прижаться к столу, и, когда он выскользнул из нее, его семя стекло вниз по ногам гриффиндорки. Драко поцеловал ее волосы. — Все хорошо? Ты в порядке? — он провел руками по ее животу, коснулся грудей и дернул за соски. — Хорошо, — ей едва удалось кивнуть. — Очень хорошо. А тебе? — Черт, — воскликнул он, и Гермиона вздрогнула. — Ты даже не представляешь, насколько, Грейнджер. Еще несколько часов они провели в объятиях друг друга, ожидая, пока зелье дойдет до готовности. В течение следующих нескольких дней они отслеживали жизненные показатели и тестировали различные дозы антидота на мышах. Гермиона подозревала, что ее последняя версия зелья оказалась самой действенной, потому что, какую бы маленькую дозу они ни тестировали, противоядие все равно действовало. Драко пристально наблюдал за каждым успешным испытанием, но, казалось, становился все более раздражительным и напряженным, поскольку испытания продолжались без побочных эффектов. В четверг вечером он убедил ее попробовать еще один — уже более разбавленный образец. Гермиона добавила всего одну каплю противоядия в подслащенную воду, которой впоследствии напились мыши. Она повернулась к нему, когда третья мышь успешно покинула границы начерченного круга. — Завтра. Мы проверим его на мне завтра. Не отрывая глаз от пузырящегося противоядия, он медленно кивнул. А затем, поджав губы, заговорил: — И что будет потом? Гермиона убрала непослушные локоны с лица и выдохнула. — Потом мы опишем все наши исследования, сварим зелье восстановления памяти и принесем все это Шарлотте, — она поставила еще одну галочку в своем блокноте, прежде чем снова на него взглянуть. — Ты ведь сможешь подобраться к ней еще раз? Некоторое время Драко молчал. — Что будет потом для тебя? — он мельком взглянул на нее. — Каков твой следующий шаг, Грейнджер? Гермиона открыла рот, но замерла на мгновение. — Мой следующий шаг? — Да, — Драко, скрестив руки, прислонился к лабораторному столу. — Ты останешься или сбежишь? — Это… Есть еще много вещей, которые я не… — Гермиона остановилась и вытерла мокрые ладошки о джинсы. — Почему ты спрашиваешь об этом? Сейчас… — Потому что я хотел бы знать ответ. Она сделала глубокий вдох. — Честно говоря, я была так сосредоточена на том, чтобы сломать эту татуировку и передать информацию Ордену, что у меня не было… — дыхания не хватило, и она нервно сглотнула. — Да, я, конечно, думала об этом, но решила, что стоит сначала сосредоточиться на этой проблеме. И… Теперь, я полагаю, она решена, поэтому нам, вероятно, следует… Он все еще стоял рядом. Гермиона теребила стеклянные пробирки в руке. Ее грудь тяжело вздымалась, когда она, наконец, посмотрела на него. — Ты мог бы сбежать со мной. — Я не могу, Грейнджер. — Ты и твоя мама, — разум отчаянно соображал, пока сердце глухо стучало о ребра. — Мы найдем Орден, и я позабочусь о том, чтобы вам дали защиту… — Ты не можешь этого гарантировать. — Могу, — ее голос дрожал. — Я не уверена насчет твоего отца, но если ты вместе с мамой благополучно доставишь им Гермиону Грейнджер… — Не будь такой наивной, — гриффиндорка вздрогнула от резкости его голоса, однако его взгляд мгновенно смягчился. — Грейнджер, так могло быть год назад, но теперь этого будет мало. Слишком много всего произошло. — Да, и произошло с твоей помощью! Ты помогал нам! — она всплеснула руками. — Они — мои друзья, Драко. Если я расскажу им все, что ты сделал, у них не будет иного выбора, кроме как… — Дело даже не в них. Разве ты не понимаешь? — он сделал шаг на нее и осторожно коснулся ее руки. — Ты читала сегодняшнюю газету? — нахмурившись, девушка покачала головой. Она была слишком занята размышлениями о зелье. — Канада, Китай и Тунис пообещали поддержать Истинный Орден. Гермиона вглядывалась в его лицо, пытаясь понять логику. — Истинный Орден уже несколько месяцев путешествует с этими своими порт-ключами. Они, вероятно, собирают подкрепление, — он слегка покачал головой. — Мой отец и тетка — два высокопоставленных офицера в армии Великого Ордена. Если я просто заявлюсь во Францию, да еще и с мамой, есть большая вероятность, что твоим друзьям даже не дадут права голоса, чтобы решить, что с нами делать. Его глаза сверкнули, когда Гермиона выдернула руку. — Не обесценивай их! Они находятся в самом центре событий! И я знаю Джорджа Уизли! Знаю Флер и Анджелину. Они меня выслушают. Они поверят мне! Она смотрела, как он сжимает челюсти, глядя на свои туфли. Не убедила. Ее разум быстро соображал, она пыталась составить в голове план. Уйти без Малфоев все равно, что приговорить их троих к смерти. Драко будет признан виновным в ее исчезновении и обязан будет ответить перед Темным Лордом. Как и Нарцисса с Люциусом. Даже если бы ей удалось попасть во Францию, ее волновала бы судьба Драко, Нарциссы и Люциуса. Возможно, даже Блейза и Тео. При этой мысли сердце забилось пуще прежнего. — Тогда я останусь. Левый глаз Драко дернулся, он сделал глубокий вдох. — Пока, — пояснила она. — Я останусь до тех пор, пока не смогу убедить тебя сбежать со мной. — Грейнджер, я не могу тебя об этом просить. — Я передам им все, что знаю на данный момент. Пока Шарлотта не передаст им информацию, ничего менять не стоит, — Гермиона вздохнула и наполнила два флакона — один тату-зельем, а второй — противоядием. Затем схватила пергамент и перо, благодаря которым создала татуировку на мышах. — Завтра в полдень. Мы отправимся к границе и проверим. Она оставила его одного стоять в лаборатории и смотреть на каменный пол.

***

Просыпаться в собственной постели в поместье было почти странным. Она не собиралась создавать дистанцию между ними, но ей нужно время, чтобы все обдумать. Спланировать. Гермиона не спала до двух часов ночи, смотрела в потолок, пока не заснула, так ничего и не придумав. Эту проблему можно решить позже. Поднос с завтраком выглядел одиноко без второй чашки и тарелки. Она сидела в кресле, в том, что ближе к окну, пила кофе и ела гренки. Затем она приняла душ, высушила волосы и подошла к шкафу. Выглянув в окно, можно было увидеть прекрасный весенний день, высокое золотое солнце и мягко покачивающиеся деревья. Для джинсов слишком жарко. Ее пальцы скользнули по одежде, которую выбрала для нее Пэнси, и остановились на голубом сарафане, который она приглядела для себя еще пару месяцев назад. Еще раз бросив взгляд на залитый солнечным светом двор, Гермиона сняла платье с вешалки и надела на себя. Флаконы, перо и пергамент она сложила в сумочку, которую нашла на верхней полочке своего шкафа. После чего направилась к двери. Драко окинул ее пристальным взглядом, закрыл за собой дверь и уставился на ее ноги. — Куда-то собралась, Грейнджер? — он выгнул бровь и натянуто улыбнулся. Гермиона улыбнулась в ответ и, поколебавшись долю секунды, протянула ему руку. Они вместе спустились по лестнице, флаконы тихо звякали друг о друга в ее сумочке. Спустившись, он потянул ее к заднему выходу. — Лучше воспользоваться северными воротами, на случай, если у парадных нас встретят нежданные гости. Мама тоже вряд ли нас увидит там. Девушка кивнула, послушно следуя за ним. Они миновали сад и беседку Хикса, следуя той же тропой, по которой она шла в день, когда впервые попыталась пересечь барьер, когда Люциусу пришлось нести ее обратно на руках. Разговор не клеился, поэтому они шли молча мимо живой изгороди. Гермиона чувствовала на себе его взгляд, взгляд на их переплетенные руки, на ее лицо. Наконец, она повернулась и взглянула с любопытством на него, Драко же уставился в ответ. Они остановились в нескольких ярдах перед выходом на просторное поле. Она кивнула вдаль. — Эти акры принадлежат поместью? Драко кивнул. — Здесь я когда-то играл в квиддич. Улыбка тронула ее губы, когда она это представила. — Что еще ты вытворял? Он пожал плечами. — За изгородью есть роща. Там я прятался ото всех с книгой. Ее улыбка стала шире, и она повернулась к нему. Щеки Драко покрылись румянцем. Выпустив его руку, Гермиона сняла сумку с плеча и достала флаконы. Один был наполнен густым зельем черного цвета с золотым отливом, как и татуировка на ее руке, а второй — прозрачной жидкостью, противоядием. Взглянув на Драко, она поняла, что он смотрит на два флакона с абсолютно пустым выражением лица. Тату-зелье она положила обратно и бросила сумку на землю. Пульс участился, когда она откупорила противоядие, поднесла его к губам и сделала крошечный глоток. Безвкусное. Гермиона подняла левую руку и бросила взгляд на свою татуировку. Сердце норовило пробить грудь, пока она ждала, молилась и надеялась… А затем инициалы Драко задрожали, словно их встряхнули, и исчезли, будто их сдуло ветром. Флакон выпал из ее рук, когда она ахнула, проведя пальцами по коже. Остался только шрам Беллатрисы. Гермиона взглянула на Драко. Он выглядел ошеломленным, стоял, открыв рот, и смотрел на ее руку. Повернувшись к барьеру, она сделала два больших шага. Ничего. Затем посмотрела на запястье. Ничего. Осознание победы медленно доходило до нее, и земля внезапно пошатнулась под ногами. Она это сделала. Она сломала тайну татуировок. У Истинного Ордена есть решение, они смогут раз и навсегда освободить всех. Они могли бы дать его Анджелине. Они могут освободить всех, словно этого никогда и не было. Крик сорвался с губ гриффиндорки, прежде чем она смогла остановиться. Смех вырвался из ее груди, когда Гермиона закружилась, раскинув руки в стороны. Затаив дыхание и закрыв глаза, она кружилась несколько секунд, после чего посмотрела на Драко, мягко улыбающегося ей. Она бросилась к нему, кинулась в его объятия и начала целовать везде, где могла. — Мы сделали это… Драко, мы… Отступив назад, гриффиндорка обнаружила, что в его глазах на миг потемнело. Однако Драко все еще улыбался ей. Она высвободилась из его объятий и снова помчалась к границе. Опять ничего. Кожа, на которой раньше красовались инициалы D.M., была чистой. Только надпись, оставленная Беллатрисой, — Грязнокровка. Обернувшись, чтобы окинуть взглядом владения семьи Малфоев, Гермиона глубоко вздохнула. Солнце заливало ее лицо, а ветер щекотал голые ноги. Девушка повернулась к Драко. — Догоняй. И побежала направо, чувствуя свободу, смеясь и ожидая, что он побежит за ней. Однако этого не произошло. Она замерла и, обернувшись, увидела, что Драко все еще стоит у границы, засунув руки в карманы. Внезапно стало больно, словно кто-то погрузил в грудь нож и провернул. Почти бегом Гермиона вернулась к нему. — Что такое? — задыхаясь, спросила она. — Драко? Он пристально смотрел вдаль на поля, сверкая глазами. Затем достал палочку из рукава и протянул дрожащими пальцами ей. — Возьми это. И уходи. Гермиона нахмурилась, глядя на палочку, сделанную из боярышника. — Драко… — У тебя нет причин оставаться здесь, — сказал он, и ветер унес его слова. — Знаю, что в последний раз их видели в Норидже. Около трех недель назад. Мы никого не нашли там, но, возможно, просто упустили. — Драко, мы через многое прошли… — Каким-то образом ты найдешь Орден. Я уверен, что у тебя получится. Ты молодец. Драко сглотнул и вложил палочку в ее руку. Сердце Гермионы снова сжалось от боли, в этот момент она боролась сама с собой. Закрыв глаза, девушка отступила на шаг назад в попытке все обдумать. — Ты ведь говорил, что в Великобритании не было и следа Истинного Ордена. Ты говорил мне правду? — Конечно, я… — Тогда, если предположить, что мне не удастся их найти, мой единственный вариант — аппарировать во Францию или страну-союзника, но недостаточно далеко, чтобы меня не расщепило. Однако все они установили границы Аппарации, — она глубоко вздохнула. — Не говоря уже о том, что мне придется найти способ пересечь границу Аппарации Великобритании, которая, вероятно, была усилена не так давно. Она открыла глаза, замолчав на мгновение. — Драко… Может я и умная ведьма, но это слишком сложно даже для меня. Наконец, он набрался сил посмотреть ей в глаза. В них стояли слезы. — В таком случае я спрошу Шарлотту, куда должен тебя отвезти. Как только мы вернем ей воспоминания, узнаем, с кем она в сговоре… — Они убьют тебя, если я сбегу, а ты останешься. Вот оно. Правда, с которой она не могла жить, несмотря на всю ее логику. При всем ее огромном желании вернуться к друзьям и сражаться за правое дело. Ее руки дрожали, и она сжала их в кулаки. — Может ты сбежишь куда-то в другое место? Если не со мной? — Да, такой вариант возможен, — Драко опустил глаза на траву. — У Малфоев есть недвижимость по всему миру. Я могу кое-что придумать. Слова срывались с губ слишком быстро. — Только не ври мне, — голос Гермионы дрожал, и он взглянул на нее, когда она вытерла слезы, сорвавшиеся с ресниц. — Пообещай, что ты сбежишь. И твоя мама отправится с тобой. Он колебался с ответом. — Я попытаюсь ее забрать. Но она не бросит отца. — А отец твой сбежал бы? И он замолчал. Гермиона глубоко вздохнула и посмотрела на палочку, зажатую в руке. Она подошла к нему и вернула ее обратно. Драко тупо смотрел на палочку, потом на Гермиону. — Я не могу просить тебя остаться здесь… — Ты и не должен, — она приподнялась на цыпочках и поцеловала его. Губы Драко едва касались ее, но она упорствовала, вонзая пальцы в его волосы и притягивая к себе за лицо. Гермиона, отстранившись, вытерла мокрые щеки, и посмотрела на него снизу вверх. — Это самый разумный вариант для всех. Я останусь до тех пор, пока мы не найдем способ спастись всем вместе. Он искал ее глазами, его ментальная стена рушилась с каждой секундой. Больше никакой окклюменции. — Зачем ты это делаешь? — мягко спросил он. Тысячи ответов, логических и романтических, крутились в ее голове, но выговорить она смогла только одно. — Это правильное решение. Драко посмотрел на нее — она мягко улыбнулась и протянула к нему руку. Они вернулись к месту, где лежала сумка, и Гермиона достала черное зелье. Драко схватил ее за руку, когда она откупорила флакон. — Нет… Я не могу… — Мы должны, Драко, — сказала она, высвобождая руку. — Нельзя так рисковать, — поднеся флакон к губам, она осушила его одним глотком. Пэнси была права. Было ощущение, что по венам потекли чернила. Дрожащей рукой Гермиона протянула ему пергамент и зачарованное перо. Она смотрела на него, пока Драко не взял их и не вывел инициалы. На пергаменте появилась кровь, а на ее запястье — две черные буквы. D. M. Как раньше. Гермиона провела пальцами по татуировке, наблюдая, как та искрится в солнечных лучах. Они вместе пересекли границу, и буквы сверкнули на ее руке. Она решила провести быстрый тест, высунув руку, и по венам побежал жар. Магия затрещала, и Драко, схватив ее за вторую руку, потащил прочь, мимо беседки, обратно домой. В ту ночь, когда они раздевали друг друга, Драко печально смотрел на ее татуированную руку. Гермиона подняла его подбородок и произнесла: — Это ничего не значит. Поцеловав его, она толкнула Драко на кровать и села, оседлав его талию. Они занимались любовью, он показал ей, как двигать бедрами и куда класть руки в такой позе. Он смотрел, как ее тело извивается, а глаза горят огнем, и позволил ей получить удовольствие, в котором она так нуждалась. Он целовал ее до тех пор, пока она не начала задыхаться от осознания того, как сильно его любит.

***

Субботним утром они вынашивали план на визит Драко в Эдинбург. Ходили слухи о том, что в замке сейчас никого нет, за исключением Кэрроу и их девочек. Задания для них были временно приостановлены, поскольку они ожидали новых подопечных Берге. Драко слышал, что Кэрроу часто напиваются к полудню, поэтому они решили, что он должен идти вечером. Зелье восстановления памяти варится вместе с воспоминаниями Шарлотты уже в течение двух часов. Драко отнесет это зелье и инструкции по приготовлению противоядия в Эдинбург, заранее сообщив Кэрроу, что хочет обсудить покупку Касандры по открытии замка. На месте он скажет, что их предложение его не устраивает, и они его выгонят. Как только он отделается от Кэрроу, сразу воспользуется оборотным зельем, приняв облик обычного маггла, чтобы Шарлотта и девушки не запомнили крадущегося по замку Драко Малфоя. Далее ему надо будет найти способ остаться с Шарлоттой наедине — не исключено, что придется воспользоваться Империусом, — чтобы дать ей зелье и вернуть воспоминания. Если вдруг его поймают Кэрроу, он скажет, что решил выбрать среди девушек более дешевую альтернативу. После того, как Шарлотта выпьет зелье и получит обратно свои воспоминания, крайне важно, чтобы она навсегда забыла о том, что Драко тот, кто забрал ее воспоминания в ночь нападения на Эдинбург. Чтобы замести следы. План был сложным, однако Драко выглядел достаточно уверенным. И Гермиона верила, что у него все получится. Они решили поужинать с Нарциссой, чтобы отвлечь её внимание, но по пути в столовую услышали в гостиной голоса. Замерев, они увидели Люциуса, только что вышедшего из камина. Он обошел эльфов, которые попытались забрать у него плащ. — Оставьте меня, — прошипел он. — Довольно… Нарцисса стояла у подножия лестницы, скрестив руки, и с тревогой наблюдала за мужем. — У тебя все в порядке? Я думала, ты в Польше… — Планы изменились. Меня отправляют на Баффинову Землю, — резко произнес Люциус. — Мне нужно кое-что оставить, и после — я уйду снова. На одну секунду на лице Нарциссы промелькнуло разочарование. Люциус кивнул сыну, а затем — быстро прошел мимо них по коридору, свернув за угол в сторону своего кабинета. Гермиона задумалась. Остров Баффин принадлежал Канаде, находился недалеко от ее восточного побережья. Люциус направляется в Канаду, одну из немногих стран, обещавших поддержать Истинный Орден. Живот гриффиндорки сжался. Нарцисса повернулась к ним, натянуто улыбнувшись. — Ужин подан. Я скоро присоединюсь к вам. Гермиона прошла в столовую, ее кожа покрылась испариной, когда она обменялась взглядами с Драко. Ни один из них не проронил ни слова, пока к ним не присоединилась Нарцисса. По ее лицу стало ясно, что Люциус ушел. Драко с Гермионой, отужинав, поспешили в его спальню. Он не знал ничего, кроме слуха о контратаке, однако согласился, что, вероятно, Канада была новой целью Темного Лорда. Их выбил из равновесия визит Люциуса, и они решили отложить Эдинбург до завтра. Гермиона провела остаток дня, расхаживая между креслами Драко, расспрашивая его о различных возможных вариантах исхода событий, пока он просто сидел, закатив глаза. Все это время она гадала, что именно Люциусу понадобилось в кабинете. И понадобилось, по всей вероятности, настолько сильно, что он оставил свой пост и едва поприветствовал семью. Сразу после ужина в воскресенье Нарцисса удалилась в свою комнату, и Драко, подготовив все зелья, быстро поцеловал Гермиону и вылетел за дверь. Гриффиндорка еще некоторое время смотрела, как он удаляется, а апрельский ветер развевает его плащ. Все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо. Гермиона отвернулась от дверного проема после того, как он покинул ворота и исчез за пределами поместья. Она скользнула взглядом по входу в Мэнор, чувствуя зуд в районе лопаток, как будто должна была что-то сделать. Но нет. Не должна. Ее охватила странная пустота. Она сделала свое дело. К концу сегодняшнего дня они с Драко помогут Истинному Ордену, вернув воспоминания Шарлотте и передав ей противоядие от татуировок. Когда Драко вернется, им необходимо будет обсудить следующие шаги, но на данный момент… Гермиона свою миссию выполнила. Завершила дело, которое поглотило ее на несколько месяцев. Конечно, была еще одна проблема. Но невозможность ее решения сводила с ума. Истинный Орден рискнул десятками жизней во время спасательной операции в надежде на то, что она сможет им помочь. Вопреки мнениям Чжоу и Виктора, она понятия не имела, что еще могла предложить Истинному Ордену для победы над Волдемортом. Да, способность мыслить рационально была бесценной, однако самую важную информацию, которой располагала, она уже передала Джинни и Шарлотте. И, соответственно, Ордену. Единственное, что не давало покоя, сейчас находилось за закрытой дверью кабинета Люциуса Малфоя. Она бродила по коридору, свернула за угол и ноги сами собой привели ее к кабинету. Сердце екнуло, когда она оказалась у двери, а голова гудела от волнения. Люциус мог оставить за этой дверью ключ к разгадке нападения на Канаду. Если бы только она смогла получить к нему доступ… Инстинктивно Гермиона прижалась ухом к деревянной двери, внимательно прислушавшись. Она потянулась, чтобы попробовать нажать на ручку, зная, что это бесполезно… Ручка нагрелась от ее прикосновения и поддалась… Гермиона в изумлении уставилась на нее. Легким толчком она распахнула дверь. В лампе, что висела на стене, зажглось магическое пламя. Исходя из собственных воспоминаний, она подошла как можно ближе к невидимому барьеру и попыталась рассмотреть стол Люциуса. Поднявшись на цыпочки, гриффиндорка прищурилась и, вытянув шею, сделала шаг вперед. Вздрогнув, она посмотрела себе под ноги и ахнула. Сердцебиение отдавалось эхом в ушах. Гермиона оказалась далеко за дверным проемом. Барьер исчез. Барьер, который мешал ей войти в кабинет. Стол Люциуса был великолепно организован, чист и пуст. На отполированном дереве не было ни записок, ни каких-либо подсказок. Ничего, кроме маленькой рамочки с фотографией молодой Нарциссы, застенчиво улыбающейся и заправляющей прядь волос за ухо. Гермиона осмотрела его полки, обратила внимание на проявитель врагов и резко вздохнула, пытаясь решить, где бы спрятала что-то важное, будь она Люциусом Малфоем. Что-то внезапно замерцало, отчего у девушки перехватило дыхание. Ее плечи расслабились, когда взгляд сфокусировался на замке. На маленьком серебряном замочке, запирающем богато украшенный шкаф. Кожа начала покалывать. Если бы она была Люциусом Малфоем, то спрятала бы нечто ценное именно здесь. Гермиона выдвинула ящики стола Люциуса и принялась рыться в них в поиске ключа. Ничего не найдя, Гермиона подошла к шкафу и внимательно осмотрела замок. После безрезультатной попытки беспалочковой Алохоморы Гермиона прижала пальцы к губам, обдумывая другие варианты. Она потянулась вперед, чтобы изучить механизм, как только ее пальцы коснулись металла, замок щелкнул. Гермиона попятилась назад, открыв рот. Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что это не уловка, гриффиндорка в благоговении запрокинула голову, когда дверцы шкафа медленно распахнулись, обнажив гранитную чашу. Омут памяти. У Люциуса Малфоя есть Омут памяти. Ментальные полки в ее голове задрожали, а сердце забилось так, что она едва могла думать. Драко сказал, что у отца никогда не было потребности в нем. Соврал ли Люциус сыну? Или, быть может, появилась в нем нужда? Воспоминания кружились в неглубоком бассейне, словно в утреннем тумане, когда Гермиона подошла ближе. Молочные нити сложились в бледнолицего человека, облаченного в военную мантию, кричащего с сильным акцентом: «Я ничего не знаю! Пожалуйста!» Не для этого ли он заходил в свой кабинет? Чтобы оставить недавние воспоминания? Взгляд Гермионы упал на набор темных флаконов, стоящих на полке выше Омута. В них танцевали серебряные нити. Гермиона посмотрела на них, но бледная жидкость, наполняющая чашу, обратила на себя внимание гриффиндорки. Ее собственное лицо сформировалось на поверхности воды, бледное и испуганное, после чего — быстро исчезло. Она ахнула, посмотрев на Омут… Какую цель преследовал Люциус, извлекая воспоминания о ней? Не сумев сдержаться, Гермиона ухватилась за края чаши и погрузилась в его воспоминания. Перед глазами материализовалась спальня Драко. Она приземлилась рядом с его кроватью в тот самый момент, когда Люциус Малфой ослабил хватку на ее челюсти и произнес: «Глупая девчонка. Если ты любишь Драко, перестань пытаться его убить.» Гермиона наблюдала, как сама скользит по стене вниз, отшатнувшись от него. Люциус бросил на нее ледяной взгляд и пригрозил отдать ее Долохову. Слова бросили ее в дрожь, как и в первый раз. Он направился к камину, и Гермиона перенеслась вместе с ним, очутившись в подземелье Эдинбурга. Люциусу потребовалось полсекунды, чтобы сориентироваться, после чего он проскользнул в дверь и зашагал по длинному коридору, по которому Рабастан часом ранее тащил Шарлотту. Гермиона следовала за ним, передвигаясь на цыпочках, будто ее могли услышать. За дверью вспыхнул свет, и Люциус быстро зашагал в ту сторону. Он со скрипом толкнул ее, и в него тут же полетел луч заклинания. Гермиона подпрыгнула в момент, когда Люциус отразил его, и бросилась за ним в комнату, прежде чем дверь закрылась. Драко возвышался над Шарлоттой, его палочка была направлена на отца, а в глазах отражался ужас. — Отец, я могу объяснить… — Ты закончил? — ноздри Люциуса широко раздувались. — У меня нет времени выслушивать твое вранье. Шарлотта с опасением переводила взгляд с одного на другого. Она стояла на коленях, ее руки и лодыжки были прикованы к стене. — Да… — голос Драко дрогнул. — Я почти закончил с ней. Но мне еще надо на неё наложить Обливиэйт. Он кивнул в сторону, и Гермиона, бросив взгляд вниз, увидела тело Джагсона. Люциус скривился, после чего посмотрел на сына. — В соседней камере — другие девушки Кэрроу. Они работали вместе, — лоб Драко покрылся испариной, и он вытер его предплечьем. — Если их мысли прочтут, станет ясно, что воспоминания Шарлотты исправлены. Люциус зарычал и повернулся к Джагсону. — Обливиэйт, — кончик его палочки на мгновение осветил комнату. — Встретимся снаружи, когда закончишь с ней. — Спасибо, отец, — прошептал Драко. — Спасибо за… Однако он не договорил. Окружающий ее мир внезапно задрожал. Подземелья Эдинбурга размылись, превратившись в незнакомую темницу. Более высокие каменные потолки и более свежий воздух. Слова Драко превратились в жуткую песню… — Спасибо, что присоединился к нам, Люциус. Гермиона, обернувшись, увидела Беллатрису, стоящую в обтягивающих черных брюках и мантии, с палочкой в своих длинных пальцах. Драко стоял рядом с ней, рассматривал четырех заключенных в наручниках у своих ног. Люциус замер в дверном проеме, нахмурившись осматривая развернувшуюся перед ним сцену. — С возвращением в Цюрих, — произнесла она с насмешливым поклоном. — Ты прибыл как раз вовремя. Я решила преподать наглядный урок. Люциус сделал шаг вперед, спрятав руки за спину. — И чему же ты способна научить его, Белла? Она оскалилась. — Как победить слабость. Взгляд Гермионы коснулся Драко. На нем была черная мантия и ботинки Пожирателя Смерти. Его глаза казались абсолютно пустыми, а кожа — тусклой. Один из пленников начал шевелиться, подняв глаза на Люциуса. — Пожалуйста, — сказал он с легким швейцарско-немецким акцентом. — Пожалуйста, помогите нам… Один взмах палочки Беллы, и мужчина замолчал. Подняв голову, она заставила замолчать и остальных. Люциус подошел к пленникам. — Ты мешаешь кампании Темного Лорда, Белла. Ты забываешь, что Великий Орден является защитником швейцарского магического сообщества, — он осмотрел мужчин. — Кто эти люди? — Мелкие пешки, — бросила она. — Поверь мне, никто даже не заметит их отсутствия. Как крысы в подвале поместья, да ведь? — Беллатриса подошла к Драко со спины и обняла его за талию, положив голову на плечо. — Мы должны сделать нашего мальчика по-настоящему сильным. Подготовить его, — она пристально посмотрела на зятя. — Люди начали обсуждать, Люциус. Гермиона посмотрела на Драко, ее сердце бешено колотилось. Люциус скривил губы, глядя на нее. — Ну и пусть обсуждают. Драко позвали сюда не для того, чтобы он стал рядовым палачом. У него прекрасные отношения с новым немецким министром, который находится рангом выше. И сейчас, по твоей милости, ему приходится терпеть общество Долохова, пока ты играешься в подвале. Белла резко надулась. — Только один раз! Я не позволю Антонину и остальным утверждать, что кто-то с кровью Блэков не может сотворить Непростительное, — она выгнула бровь. — Что же касается Малфоев… Люциус усмехнулся и достал свою палочку. Он подбросил мужчину к потолку, послав луч света, который разделился на четыре тонких луча, и угодил в четырех заключенных. Каждый из них упал с беззвучным криком, когда на него обрушилось проклятье Круциатус. Глаза закатились, а тело начало биться в судорогах. Драко вздрогнул, а после — быстро натянул маску безразличия. Люциус положил палочку в карман. Беллатриса нахмурилась и отпустила Драко. — Если мы закончили, — прошипел Люциус, — мой сын нужен наверху. Беллатриса ухмыльнулась и лениво подошла к Люциусу. — Он мог быть нашим сыном, — мягко произнесла она, встав перед ним и коснувшись пальцами груди. — Только подумай, насколько он был бы сильнее. — Возможно, сильнее. Но совершенно точно не таким умным. Беллатриса, закинув голову, хихикнула. — Нам было бы весело вместе, Люциус. С этой фразой она вылетела за дверь. Гермиона окинула взглядом измученных пленников, затем — Драко. Он оставался неподвижным, словно каменная стена. — Драко, — тихо начал Люциус, после чего — взмахнул палочкой и остановил действие проклятия. Драко повернулся к нему, и когда он открыл рот, комната снова задрожала. Только слово «отец» слетело с его бледных губ. Перед глазами Гермионы вспыхнул яркий солнечный свет. Куда бы она ни посмотрела, все было ярко-белое. Она моргнула, в ушах звенело от магии, раздались резкие взрывы битвы и грохот. Когда девушка сумела-таки сфокусироваться, то обнаружила рядом с собой Драко и Люциуса, которые сражались спиной к спине. Драко держал защиту, а Люциус атаковал. Они были на берегу. Белая скала возвышалась, словно башня, справа от нее, а слева — чистый голубой океан, волны которого разбивались о каменный берег. Заклинание просвистело у ее уха. Обернувшись, Гермиона увидела, что Драко в последний момент успел отпрыгнуть в сторону. Он посмотрел вверх широко распахнутыми глазами. Стрела света пробила ее грудь, угодив в него. Гермиона закричала, когда он упал на каменистый берег, крича и корчась от боли. Она обернулась, чтобы увидеть нападавшего, и встретилась лицом к лицу с Чарли Уизли. У нее была всего секунда, чтобы рассмотреть выражение его лица, прежде чем яркий луч Авады пролетел над брызгами океана. Чарли Уизли умер с призрачной улыбкой на лице, как и его младший брат. Обернувшись, Гермиона увидела, как Люциус опускает палочку и бежит за сыном. Она споткнулась, ноги внезапно подогнулись. Дувр. Битва при Дуврском замке, которая закончилась побегом значительной части сопротивления из Англии. Битва, в результате которой умер Чарли Уизли после того, как ранил Драко. Гермиона подбежала к кричащему телу Драко и упала на колени перед ним. Ее глаза горели, когда Люциус наложил серию исцеляющих чар. Его лицо бледнело все сильнее с каждым произнесенным заклинанием. — Кислотное проклятие, — прохрипела Гермиона, зная, что он не услышит ее. Драко вскрикнул, и Гермиона увидела торчащую из плеча кость, кожа будто плавилась на глазах. Люциус оглушил его и уронил голову, глубоко вздохнув. — Малфой! Они убегают! Гриффиндорка оглянулась через плечо и увидела, как мимо нее пробегает Пожиратель, которого догоняет луч смертоносного проклятия. Она видела, как Люциус с тревогой смотрит на Драко. — Миппи, — хрипло позвал он. Спустя три секунды появилась эльфийка. Плечи Гермионы дрожали. — Мастер Драко! — Немедленно доставь его доктору Ксавье. Как только он придет в себя, приведи к нему Нарциссу. Люциус быстро поднялся на ноги и помчался в сторону берега, поток ветра развевал его мантию и волосы. В ту же секунду Миппи исчезла вместе с Драко. Гермиона встала на трясущиеся ноги и побежала. Заклинания летели во все стороны, но Люциус отбивался на ходу и уверенно направлялся к воде. В океан вышли три лодки, одна из которых была пуста. Гриффиндорка, нахмурившись, обратила внимание на другую лодку, в которой в миг исчезли два пассажира. У нее отвисла челюсть, а мысли вернулись к статье «Пророка», написанной несколько месяцев назад. Граница Аппарации. Они проплыли мимо нее, не сумев аппарировать во Францию. Во второй лодке остался один человек. Люциус поднял палочку и послал в него луч проклятия, промахнувшись на несколько дюймов. Он шел дальше по воде, пока ее уровень не достиг бедер. Третья лодка была совсем рядом. Он снова произнес заклинание, сделав выпад вперед. Девушка пронзительно закричала, когда лодка начала раскачиваться. Кэти Белл. Сердце Гермионы болезненно сжалось. Она повернулась к стенам замка и увидела лишь безжизненные тела. Люциус был последним выжившим Пожирателем Смерти. Четыре человека в лодке схватились за борт. Гермиона наблюдала, как плещется вокруг вода. Люциус отшатнулся, подняв руку с палочкой над головой… И девушка, сидящая на корме лодки, обернулась через плечо и посмотрела ему в глаза. Андромеда Тонкс. Она вскочила, направив на Люциуса палочку. Даже с такого расстояния ее можно было узнать. Люциус на мгновение заколебался, скривив губы. Из-за плеча Андромеды показалась маленькая головка. Гермиона услышала тяжелый вздох Люциуса, все еще готового к удару. Тедди Люпин уставился на него, и, наклонив голову, малыш-метаморф сменил цвет своих волос на платиновый, характерный для четы Малфоев. Люциус опустил палочку. Кэти Белл и двое других исчезли. Андромеда и Тедди последовали за ними. Три пустые гребаные лодки, раскачивающиеся на волнах пляжа Дувра, и единственный звук — шум волн и гогот чаек. С глубоким вздохом облегчения Гермиона повернулась и посмотрела на Люциуса, чувствуя, как по ее лицу текут слезы. Его взгляд все еще был прикован к месту, где мгновением ранее была Андромеда. — Грейнджер? Она подскочила, глядя на губы Люциуса, совершенно сбитая с толку, так как была уверена, что он не произнес ни слова. — Грейнджер. Обернувшись направо, Гермиона увидела, что рядом с ней стоит Драко в той же одежде, в которой уехал сегодня в Эдинбург. Казалось, это было несколько жизней назад. Она ахнула, и ее потянуло наверх, прочь из Омута памяти. Крепко вцепившись в края чаши, Гермиона тяжело дышала. Драко стоял рядом с ней с разъяренным выражением лица. — И что это ты делаешь? — Я… Я вошла сюда случайно. Я не искала Омут… — Как ты вообще сюда попала? Во рту внезапно пересохло. — Дверь была открыта. — И ты просто предположила, что имеешь право войти? — прорычал он, и Гермиона отпрянула. — Сюда никого не пускают, даже маму. — Барьера не было, и я… — И ты решила, что это приглашение? — он выгнул брови и повысил голос. — Мерлин, Грейнджер. Я только что рисковал своей жизнью, выполняя твою просьбу, а ты не могла дождаться моего возвращения, не устроив очередную катастрофу? Если бы мой отец поймал тебя… — Прости, я знаю, что мне не следовало этого делать, но… Драко… — она закусила губу и внимательно на него посмотрела. — У твоего отца есть Омут памяти, о котором ты не знал. Я просмотрела несколько воспоминаний, и… — Уйди, — его взгляд был твердым, словно сталь. — Пожалуйста. — Но… — Грейнджер, хватит! — его голос эхом отразился от стен. Она кивнула и проскользнула мимо него, выбежав в коридор. — Как все прошло? Как Шарлотта? — Прекрасно, — категорично заявил он. — Кэрроу были уже в кондиции, когда вышвырнули меня. Так что, кроме Шарлотты, меня никто не видел. Зелье подействовало, и теперь она знает, что делать с противоядием. Гермиона моргнула, облизнув губы. — Она не узнала тебя? — Нет. Она настаивала на том, чтобы я раскрыл свою личность, но, кажется, поняла, почему я отказался. — Это… Это невероятно, Драко, — девушка неуверенно улыбнулась, но он все еще смотрел на нее, сжав кулаки. — Спасибо, — прошептала она, и Драко закрыл перед ней дверь. Гермиона поплелась обратно в свою комнату, стыд и смущение тугим узлом тянули в животе. Через несколько минут она откинула эти мысли в сторону, сосредоточившись на увиденных воспоминаниях Люциуса. Эдинбург… Швейцария… Кудахтанье Беллатрисы… Дувр. Он мог бы остановить треть беглецов на пляже, но заколебался, увидев сестру Нарциссы. Гермиона нахмурилась, глядя на дверь в спальню Драко. Вина снова захлестнула ее. Возможно, он не хотел, чтобы она приходила, однако ей было все равно. Он выслушает ее извинения. Она сидела с книгой в руках в его кресле у камина, но спустя час начала переживать, гадая, смотрит ли он воспоминания отца. Сколько еще она не успела увидеть? Время близилось к полуночи, Гермиона поковырялась в тарелке с ужином, когда он, наконец, открыл дверь. Гриффиндорка быстро встала, заметив его измученное выражение лица. Он смотрел на нее в ответ. И Гермиона не выдержала, выпалив: — Ты их посмотрел? После минуты молчания, которая показалась вечностью, Драко кивнул. — А что насчет тех, что во флаконах? Ты их тоже смотрел? Он снова медленно кивнул, глядя на ковер. — Я не успела… — сказала она. — Было ли… Тебя что-то заинтересовало? Драко неуверенно покачал головой, внимательно глядя на нее. — Помнишь, когда пропал отец Гойла? — Да, его так и не нашли, — Гермиона резко вздохнула. — Или нашли? Драко потер лоб. — Давай начнем с самого начала. Гермиона ждала продолжения. Он, опустив руку, кивнул. — Что такое крестраж? Гриффиндорка моргнула, словно одно это слово способно было причинить немыслимую боль, отбросив ее на десятилетия назад.