Давай начнем все сначала

Необъятная Вселенная, раскинувшая широкие, дружественные объятия для многих и многих планет, усеянная звездами и другими небесными светилами, казалась спокойной и умиротворенной. Автоботы и десептиконы, не прекращающие вечных стычек и поединков, не показывались. Десептиконы вынашивали новые планы нападения, автоботы ожидали последующих шагов противника, постоянно находясь наготове. Никто даже не мог предположить, что оба лидера воюющих сторон уже некоторое время не знают покоя, постоянно предаваясь воспоминаниям друг о друге и горечи утраченных чувств. На планете Чаар, в тронном зале Гальватрон мерил каменную поверхность пола саженными шагами. Он был в полном одиночестве, его солдаты, зная крутой нрав Повелителя, в такие моменты старались находиться как можно дальше от своего владыки. Поэтому Гальватрон, не боясь быть застигнутым врасплох, предавался своим мыслям свободно. В последнее время он думал только об одном. Тот, кого он изо всех сил пытался забыть, выбить из головы, изгнать из Искры, вновь явился перед ним - причем еще более величественный и прекрасный. Оптимус Прайм... Вернулся! Вернулся тогда, когда уже все перестали ждать, когда мир особенно остро нуждался в предводителе, когда уже, казалось, никто и ничто не сможет остановить безумие, охватившее все вокруг. Гальватрон скрипнул дентопластинами. Восставший из мертвых, сделавший невозможное красно-синий трансформер наверняка приложит все силы для того, чтобы остановить десептиконов. Как всегда, будет строить грандиозные планы, толкать пафосные речи и упиваться своим благородным превосходством. А остальные автоботы будут стоять разинув рты и с обожанием смотреть на своего лидера. Все вернется на круги своя... Все будет как прежде! Манипулятор Гальватрона, сжатый в кулак, впечатался в каменную стену тронного зала, и лидер десептиконов, поглядев, как по стене во все стороны побежали трещины, подошел к трону и рухнул на него. Все будет как раньше... Из прежней жизни Гальватрону хотелось вернуть только одно - самого Оптимуса Прайма, их тайные свидания, когда под покровом ночи оба лидера, рискуя быть раскрытыми, пробирались на условленное место. Когда лунное сияние освещало двух влюбленных, и когда Прайм наконец снимал маску перед восхищенным Мегатроном, не отрывающим взора от небесно-голубых окуляров, от правильных изящных черт лицевой пластины и красивых, нежных губ возлюбленного, так и жаждущих поцелуев. Обычно в таких ситуациях Мегатрон не сдерживался и, заключив своего спутника в объятья, впивался в его губы нежным, но сильным поцелуем, на который тот охотно отвечал, не замечая той властности, с которой десептикон сжимал его. Благородный автобот, страдающий излишней наивностью, думал, что ради него Мегатрон пойдет на уступки - так как Оптимус всегда уступал Мегатрону, когда тому после поцелуев непременно хотелось большего, и его манипуляторы начинали блуждать по красно-синему корпусу, скользить по длинным ногам и между ними, поглаживать сильные плечи и лицевую пластину партнера. Оптимус уступал, даже когда не был готов к этому. — Мегатрон, я без тебя жить не могу, — шепчет низкий, бархатный голос. — А я без тебя, — отвечает такой же, только несколько более грубоватый и жесткий. Гальватрон очнулся от воспоминаний, его окуляры замерцали, но выражение лицевой пластины не изменилось, хотя, если бы кто-то вгляделся внимательней, то ясно бы увидел там злость, досаду и уязвленную гордость. А все от того, что Оптимус во время их последней встречи вел себя холодно и высокомерно, глядел на него, Гальватрона, свысока. Скорее всего, он забыл все, что у них было, или еще хуже - просто не воспринял Гальватрона; ведь любил он Мегатрона, а, воскреснув, увидел пред собою лидера десептиконов с совершенно другой внешностью. Но Искра у Гальватрона осталась прежней. Виски Гальватрона заискрили, и его пальцы впились в подлокотники кресла. Злость и горечь все сильнее давали о себе знать. Лидер десептиконов уже неоднократно отправлял послания Прайму с просьбой - именно с просьбой, а не требованием - встретиться, отправлял с огромным риском для своих солдат быть пойманными. Ни на одно послание Оптимус не соизволил ответить, ничего не объясняя и даже не считая нужным сказать пару слов для Гальватрона через посланника. Каждый раз, когда посланный десептикон возвращался ни с чем, Гальватрона захлестывало настоящее бешенство, и он мог часами вымещать свою злобу на подчиненных. Вот и сейчас Гальватрону очень хотелось накостылять кому-нибудь. В конце концов, кем себя этот напыщенный лидер-автобот возомнил? Забыл, кому принадлежит? Нужно ему напомнить. Не хочет по-хорошему, будет по-плохому. Повелитель, не вставая с трона, вызвал к себе Циклона. Вскоре тот явился и, остановившись перед Гальватроном, отвесил ему поклон: - Я слушаю, Повелитель. Какие будут приказания? — Немедленно собери отряд и доставь сюда Оптимуса Прайма. На лице советника отобразилось удивление: — Сюда? Он вряд ли захочет прийти сюда. — Его не нужно спрашивать, идиот! Силой доставь. Возьми столько солдат, сколько нужно. Выполнить это задание любой ценой, ясно? Если провалите, я за себя не ручаюсь. Ступай! Ошеломленный Циклон поспешно покинул зал. Губы Гальватрона растянулись в хищную, злую усмешку. Похоже, скоро ни ему, ни Оптимусу скучать не придется.

***

Оптимус Прайм поспешно прошел в свой отсек и крепко затворил дверь. Сначала он думал заблокировать ее, но передумал, а то еще подумают, что он прячется от своих солдат. Хотя он действительно прятался. Оптимус с облегчением вздохнул. Наконец он может побыть в одиночестве! Прошло уже три месяца, как он вернулся, а автоботы все не унимались: Блерр, вечно спешащий и глотающий слова на ходу, не прекращал говорить о том, насколько он удивлен и обрадован возвращением их лидера; Хот Род, без малейшего сопротивления вновь уступивший ему пост главного; Кап, не прекращающий поучать Оптимуса жизни, не забывая при этом рассказывать эпизоды из своей. А его прежние солдаты вообще словно с процессора съехали, каждой незначительной новостью спешили поделиться с ним: Микроскоп даже самым ничтожным открытием непременно хвалился перед Оптимусом, Шершень часто вертелся под ногами без дела, Джаз постоянно забегал поболтать и при этом делал своему лидеру комплименты, иногда такие, от которых Оптимуса, как выражаются люди, «бросало в краску». Все это было несказанно приятно и... утомительно. Прайму было очень лестно, что его солдаты, его друзья не забыли его, по-прежнему восхищались им, спешили предупредить каждое его желание, однако мысли в его процессоре были не здесь - они были с другим трансформером. Оптимус подошел к широкому столу, сел за него и задумался. Пока остальные думают, что он подзаряжается, у него будет время вернуться в прошлое и немного разобраться в нем. Мегатрон... Это имя - первое, что мелькнуло в процессоре Прайма, когда благодаря квинтессону он вернулся в мир живых, и его серебристо-серый образ тут же возник перед небесно-голубыми окулярами. Оптимус не прекращал думать о нем ни на минуту. Он помнил их битву, помнил, как перед уже померкнувшим взором Мегатрон упал куда-то вниз. Оптимус боялся спросить об этом квинтессона или Бравого, боясь услышать страшную истину. Он не хотел слышать, что тот, кого он любил больше всего на свете, мертв. Что того, кого он обожествлял и боготворил, больше нет. Эта битва была ошибкой - они только потеряли друг друга, ничего не доказав и ничего не достигнув. А потом он увидел Гальватрона. Никто не говорил ему, что это бывший Мегатрон - он понял это сам, лишь взглянув на него. Искра в груди Оптимуса засияла ярче, голубые окуляры замерцали и вспыхнули, а рука невольно прижалась к груди. А Гальватрон лишь ухмыльнулся такой знакомой усмешкой: «Значит, ты жив?» Оптимус очень скоро убедился, что перед ним был десептикон, который мало чем напоминал прежнего Мегатрона. Та же ярость, та же жажда власти и отсутствие жалости. Но это безумие... Оно заставляло даже Оптимуса бояться, не зная, чего ожидать от Гальватрона. Когда они одержали верх над металло-чумой, Оптимус практически примирился, что ему придется жить в этом новом мире без Мегатрона. Оптимус, очнувшись от своих мыслей, посмотрел на стол. На полированной поверхности блестело несколько капель. Прайм понял, что это омыватель, струящийся из окуляров по утраченным надеждам и любви. Конечно, он уже неоднократно получал сообщения от Гальватрона, где тот в несвойственной для него манере едва ли не умолял Прайма увидеться. Но Оптимус был непоколебим. Его звал к себе Гальватрон, а не Мегатрон. Мегатрон погиб и больше не воскреснет. Для них уже все кончено. А Гальватрон - несчастный безумец, чья алая оптика вспыхивала яростью по малейшему поводу. С ним у Оптимуса нет и не может быть будущего. Ради автоботов, ради мира во Вселенной лидер автоботов должен вырвать и растоптать это несчастное чувство к своему врагу. Огромной ошибкой было влюбиться в Мегатрона. Оптимус уже давно не мог простить себе такого малодушия. Мегатрон... Оптимус притушил окуляры, его Искра сладко заныла в груди при воспоминании о нем, о них, о том, как это было у них в первый раз. Они тогда встретились под покровом ночи по другую сторону вулкана, где находилась база автоботов. Ни говоря ни слова, бросились друг другу в объятья. — Убери забрало, — хриплым от нетерпения и желания голосом сказал Мегатрон. Оптимус послушно послал импульс в нейросеть, и части забрала неспешно въехали в пазы. Не медля ни секунды, Мегатрон обхватил манипуляторами голову Оптимуса и жадно приник к его губам, целуя глубоко и жарко, так что Оптимусу подчас стало трудно дышать. Они долго целовались, не в силах оторваться друг от друга. Наконец оба лидера, весьма неохотно отстранившись, подошли и присели на землю, опираясь спинами о каменное подножие вулкана. Едва сев, Мегатрон тут же обнял Оптимуса, сцепив манипуляторы на его талии. Прайм в ответ приобнял его за плечи. Их губы снова слились, а потом Мегатрон переместился чуть ниже, лаская тонкие провода на шее возлюбленного. — Мегатрон, — сказал Прайм. — Что? — глосса десептикона прочертила линию от плеча автобота до остроконечного локатора. — Ты бы мог отдать приказ своим солдатам не нападать? Многие автоботы...Ай! — вскрикнул Прайм, когда Мегатрон больно прикусил его за тонкий провод, выступавший на шее. — Я тебя предупреждал - о делах ни слова, иначе я разозлюсь. Ты ведь этого не хочешь, сладкий? — Но мои солдаты сильно пострадали в последней битве. Им нужно восстановиться. Скажи, ты бы мог это сделать? Не нападать какое-то время? Мегатрон поднял голову, и багровая оптика встретилась с ярко-синей. Манипуляторы десептикона на талии автобота сжались крепче. — А что я получу взамен? - Мегатрон, ты неисправим! Это ведь просьба, а ты обязательно что-то требуешь! — По-моему, это справедливо, не находишь? — Ну хорошо, чего ты хочешь? У меня есть небольшой запас энергона, его как раз хватит... - Оптимус не договорил, так как Мегатрон запечатал его губы поцелуем, а манипуляторы десептикона заскользили по груди автобота, лаская стеклянные створки. — К Праймусу энергон, — прошептал он, — я хочу тебя! — В смысле? — Оптимус вздрогнул и попытался отодвинуться, но сильные манипуляторы десептикона и не думали его отпускать. — Оптимус, давай рассуждать логично, — сказал Мегатрон, — это уже наше третье свидание, а дальше поцелуев и робких объятий дело у нас не шло. Не пора ли это исправить? Мегатрон маняще провел пальцем по приоткрытым губам Оптимуса, растерянно глядящего на него: — Но я не уверен... — Я уверен, не волнуйся. Оптимус долго молчал, потом поднял взор на десептикона, который с нетерпением ожидал ответа. — Я не готов, Мегатрон, но я этого хочу. Подожди немного. Ты согласен? Красная оптика лидера десептиконов недобро полыхнула. — Нет, не согласен, — Мегатрон вцепился в плечи Оптимуса, заваливая того на спину. — Зачем оттягивать удовольствие, детка? Я и так долго ждал, Прайм. И больше ждать не намерен. С этими словами Мегатрон навалился на растерянного автобота, подавляя его и без того слабые попытки сопротивления. — Но Мегатрон, — Оптимус попытался отвернуться от Мегатрона, который жадно тянулся к его губам, — я же сказал, что еще не готов! — А тебе и не нужно, я сам все сделаю, неискушенный ты мой, — горячо выдохнул Мегатрон прямо в слуховой датчик Оптимуса. Оптимус застыл, размышляя, как поступить. Закричать? Вызвать автоботов на помощь... или уступить? А самым правильным вариантом наверняка станет сопротивление. Может, у Прайма и не хватит сил полностью вырваться, однако он однозначно сможет достаточно долго сражаться с десептиконом для того, чтобы у того пропали охота и желание. Но тогда в лучшем случае Мегатрон возьмет его силой, а в худшем - просто уйдет и не вернется. И тогда Оптимус навсегда его потеряет. Прайм сжал манипуляторы. Нет! Лучше умереть самой ужасной смертью, чем потерять своего любимого. Пусть будет так, как он хочет. Ведь Оптимус давно решил, что не сможет принадлежать кому либо другому, кроме Мегатрона. Прайм медленно поднял манипуляторы и сомкнул их на шее нависающего над ним лидера десептиконов. Тот ухмыльнулся: — Правильно! Будь послушным, и тебе понравится. А теперь раздвинь ноги. Выдохнув горячий пар, Оптимус исполнил приказание. Мегатрон лег на красно-синий корпус, легко касаясь губами губ Оптимуса, одна его рука схватилась за остроконечную антенну автобота, с силой прижимая его голову к земле, другая начала блуждать по всему корпусу партнера и остановилась на паховой пластине автобота. Манипулятор десептикона проник между ног партнера, сильно сжал, чем вызвал у Прайма приглушенный крик. Губы Мегатрона впились в шею Оптимуса; медленно опускаясь ниже, он целовал его плечи, скользя глоссой по груди, лаская живот и опускаясь еще ниже. Когда Оптимус почувствовал, что десептикон снимает его паховую пластину, его стыдливость одержала верх над всеми прочими чувствами, и он дернулся было от Мегатрона, но тот, ухватив автобота за бедра, резко дернул на себя, бесцеремонно и грубо вторгаясь в порт Оптимуса. Дикий крик пронесся над долиной. У Оптимуса в прямом смысле посыпались искры из окуляров, и он судорожно схватился за плечи Мегатрона, который, скрежеща дентами, продолжал свое вторжение, с каждым новым толчком раздвигая узкие, тесные внутренние системы все больше и больше. — Постарайся расслабиться, тогда нам обоим станет легче, — задыхаясь, проговорил Мегатрон запрокидывая голову. Оптимус старался выполнить просьбу Мегатрона, однако его словно заклинило - он мог только стонать и всхлипывать под ним, цепляясь за него, словно прикосновение к желанному врагу могло унять боль, которую этот самый враг и причинял. Однако его стоны очень быстро перешли в сдавленные рыдания, когда Мегатрон принялся раскручивать кольца коннектора. Искра Прайма, словно безумная, металась в груди автобота, стараясь прорваться к Искре десептикона. Мегатрон, казалось, ничего не замечал, продолжая двигаться в бешеном темпе. Его хватка, ставшая железной, крепко держала Оптимуса, практически до вмятин сжав красно-синего трансформера. Наконец, практически достигнув перезагрузки, Мегатрон рухнул на Оптимуса. — У тебя кто-то был до меня? — срывающимся шепотом спросил Мегатрон. — Только Элита, — так же сорванно ответил Прайм. - Запомни, если узнаю, что ты кому-то отдался - убью и тебя и его. Ты только мой! — Никто другой... только ты... - прошептал Оптимус за мгновение до того, как они оба рухнули в перезагрузку. — Только ты! — завороженно прошептал Оптимус, наконец очнувшись от воспоминаний. От этой мысли Искра Оптимуса задрожала от горечи. Ведь он не сдержал обещания. Пусть и невольно, но не сдержал. Оптимус поник головой - и тут только заметил, что по земному времени уже стояла глубокая ночь. Автоботы, не посмев побеспокоить своего лидера, разошлись по своим отсекам. Оптимус понял, что сейчас погрузить свои системы в состояние сна ему вряд ли удастся. Поэтому он встал и, незаметно покинув базу, отправился бродить по окрестностям, стараясь навести порядок в собственной Искре. Внезапно Оптимус отчетливо услышал позади себя шорох. Оптимус потянулся к бедру, где у него находилась его верная плазменная пушка, и не нашел ее. Вот идиот - отправился на прогулку без оружия. Впрочем, ничего, сила его кулаков редко его подводила. Оптимус резко обернулся, сжимая манипуляторы и становясь в боевую стойку. Но тут фигура пришельца приблизилась, и Оптимус узнал Ультра Магнуса. - Это ты, друг мой? — сказал Прайм. Он разжал манипуляторы и изменил позу, однако напряжение его не покинуло. Зачем Магнус пошел за ним? Что ему нужно? Великий Праймус, да ведь это тоже самое место, где они в прошлый раз... Оптимус изо всех сил завертел головой, стараясь отогнать навязчивые мысли, которые день за днем терзали его процессор. — Оптимус, как ты? — спросил Ультра Магнус, делая шаг навстречу своему лидеру. Прайм отступил: — Не подходи! — истерично крикнул он. Магнус развел руками. — Что с тобой, друг? Я увидел, что ты один покидаешь базу. Так нельзя. Ты можешь легко угодить в ловушку. Да и вообще я заметил, что ты в последнее время сам не свой. Оптимусу стало стыдно за низкие мысли, направленные против Ультра Магнуса. Он ведь ему почти что брат. Та их связь была случайностью, и, возможно, Ультра Магнус жалеет об этом так же сильно, как и сам Прайм. — Прости меня, мой дорогой друг, — сказал Оптимус, подходя к Магнусу и кладя ему руку на плечо, — ты прав, я действительно стал каким-то дерганым. Наверное, от перенапряжения. - Ну еще бы, — улыбнулся рослый автобот, - не каждый способен пережить собственную смерть и возрождение и при этом найти в себе силы вновь возглавить войну. Позволь, я составлю тебе компанию в твоей прогулке. Ведь никогда не знаешь, что ждет тебя за углом. — А почему бы и нет, — радушно кивнул красно-синий автобот. Во время прогулки неспешным шагом они от силы перекинулись парой слов и, словно сговорившись, старались не смотреть друг на друга. Обоим было стыдно, однако Ультра Магнус подсознательно чувствовал, что не жалеет о произошедшем. Но в этом он не мог признаться даже самому себе. Несмотря на задумчивость, Оптимус Прайм бдительности не потерял и первый услышал шум в темноте справа от них. — Ультра Магнус, ты слышал? — тихо спросил лидер, останавливая товарища. Теперь уже и Магнус насторожился: — Теперь слышу! Я думаю, это... Он не договорил, так как над ними взметнулась лазерная сеть. Автоботы ринулись в разные стороны, и сеть, упав на землю, замерцала. — Это еще что? — крикнул Ультра Магнус. — Это нападение, — сказал Прайм. — Вижу. Эй, кто там, выходите немедленно! — У меня, как назло, нет оружия, — сказал Оптимус, в который раз пожалев об этом. — Ничего, у меня есть, — сказал его друг, активируя оружие. Они стали спиной к спине, готовясь до последнего защищаться. Им понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, что десептиконы окружили их. Врагов было довольно много. Они не двигались, не спеша нападать. Внезапно вперед вышел Циклон. — Что тебе нужно, десептикон? — спросил Ультра Магнус, стараясь придать голосу угрожающие нотки. — От тебя - ничего, — невозмутимо ответил советник десептиконов, — а вот к лидеру автоботов дело есть. — Да я тебя...- зарычал Магнус, делая шаг вперед, но Оптимус удержал его, положив манипулятор тому на плечо. — Чего ты хочешь, Циклон? — спокойно спросил он, глядя на противника. — Оптимус Прайм, не соизволишь ли ты пройти с нами? — Зачем? — холодно спросил Прайм. — Тебя хочет видеть наш повелитель — Гальватрон. Ему нужно поговорить с тобой. — Мне не о чем говорить с Гальватроном. Так и передай ему. — А может, ты сам придешь и скажешь? — возразил Циклон. — Ты что, глухой? Сказано нет, значит нет, — вспыхнул Магнус. — Такой ответ не принимается, — покачал головой десептикон. Автоботы хотели сказать, что их это не волнует, но тут оба почувствовали удар в затылок, словно разряд молнии, и упали на землю. Перед окулярами все поплыло, а мир вокруг померк и исчез.

***

Гальватрон был доволен. Лидер десептиконов сидел на троне, и его лицо украшала широкая усмешка. Ну, теперь этот упрямец в маске не уйдет. Он, Гальватрон, заставит его заплатить и за дни ожидания, и за холодность, и за тупое неповиновение. Гальватрон снова улыбнулся: наверное, не стоило бить Циклона, ведь он хорошо справился. Ну ничего, ему не привыкать, очухается через какое-то время. Просто Гальватрон пришел в ярость, узнав, что вместе с Оптимусом на базу приволокли и этого увальня Магнуса. Но теперь, поразмыслив, десептикон решил, что это дополнительный бонус. Ведь, убив Ультра Магнуса, Гальватрон сделает великое дело для десептиконов. Впрочем, он подумает об этом потом. Сейчас ему хотелось поиграть с Праймом, указать ему на его место и напомнить, кто здесь главный. Вызвав двух своих солдат, он приказал: — Приведите Оптимуса Прайма! Немедленно! Когда Оптимус пришел в себя, в первые же секунды его охватила ярость. Этот подонок таки добился своего. Да еще и Ультра Магнуса впутал в это дело. Прайм был уверен, что не пожалеет жизни, только бы спасти Магнуса, который оказался в этой передряге из-за него. И в то же время бесстрашный Прайм чувствовал невыносимую слабость. Разряд, ударивший его в голову, словно выпил из него практически всю энергию. Не зря же Циклон тогда стоял и заговаривал им зубы, давая возможность подкрасться к ним незаметно со спины. Оптимус подошел к Ультра Магнусу, сидевшему у стены, и присел рядом с ним, участливо глядя на него: — Ты как, Магнус? — Ничего, нормально! А ты? — Жить буду. Эх, влипли мы! — Ничего. И не через такое проходили. — Ты прав. Клянусь, я тебя в это втянул, я тебя и вытащу. — Оптимус, ты не виноват... - начал Ультра Магнус, но тут снаружи послышался шум, и дверь камеры распахнулась. На пороге появились донельзя довольные десептиконы. — Оптимус Прайм, на выход, — сказал один из них. Оптимус жестом остановил Магнуса, шагнувшего к врагам, сжав манипуляторы, и вышел из темницы. Стражи подхватили его под руки и повели по узкому коридору в тронный зал. Прайм не сопротивлялся - он уже сам хотел увидеть Гальватрона для того, чтобы иметь возможность начистить ему физиономию. Оптимуса втолкнули в тронный зал, и провожатые поспешно ретировались, затворив за собой тяжелые двери. Оптимус посмотрел в конец зала и увидел высокий трон и восседающего на нем Гальватрона — это настоящее наказание всех автоботов. Прайм, не колеблясь ни секунды, направился к Гальватрону. Он заставит этого тирана объяснить, почему его с товарищем притащили сюда! Подойдя почти вплотную, Оптимус вытянул манипулятор, указывая на десептикона. — Что тебе нужно? Я требую, чтобы меня и Ультра Магнуса немедленно освободили. Гальватрон встал с трона, подошел к Прайму, взял его манипулятор и поднес к губам: — Прекрасен, как всегда! И так в себе уверен. Ошеломленный Оптимус выдернул манипулятор из пальцев Гальватрона: — Еще раз повторяю... — Оставь свой командный тон, здесь не ты приказываешь! — рявкнул Гальватрон, оставив всякую галантность. Виски Гальватрона заискрили, алая оптика заполыхала, а манипуляторы автоматически вытянулись вперед, сжимая автобота до боли, до судороги. — Погоди, мы не договорили, — крикнул Оптимус. — Я тебя похитил не для того, чтобы разговаривать, — хрипло прошептал Гальватрон, пожирая окулярами красно-синий корпус. С этими словами Повелитель толкнул Оптимуса к стене, сжимая его запястья и прижимаясь всем корпусом к нему. Он мгновенно почувствовал трепет такой знакомой Искры, подрагивание этого прекрасного корпуса и полыхание этой голубой оптики. Волна страсти и возбуждения захлестнула десептикона с головой. Оптимус также почувствовал трепет Искры десептикона, и что-то внутри дрогнуло. Эта Искра, эти манипуляторы, эта сила! Он не может жить без этого. — Я так тебя хочу, — прерывистым шепотом сказал Гальватрон, — я так скучал! Оптимус был на грани забытья. — И я скучал, Мегатрон! — сказал он вслух. Внезапно его схватили за плечи и так встряхнули, что голова ударилась о стену и вниз посыпалась каменная пыль. — Как ты меня назвал? — прорычал Гальватрон. Прайм на минуту застыл, потом начал вырываться и с ужасом заметил, что захватчик с поразительной легкостью удерживает его. — Не старайся, Прайм, — холодно и равнодушно сказал Гальватрон, наблюдая его бесплодные попытки, — разряд, который тебя ударил, парализовал некоторые твои системы. В следующие сутки ты не сможешь победить даже ничтожного свипа, не говоря уже обо мне. Оптимус застыл на месте, осмысливая эти слова, а Гальватрон внезапно отпустил его и отступил на шаг. — Ляг на пол лицом вниз и раздвинь ноги, — сказал он. — А если нет, то что? — Оптимус решил сражаться до конца. Гальватрон подошел к автоботу, и Оптимус не успел оглянуться, как уже лежал, упираясь лицевой пластиной в пол, с заломленными за голову руками. Гальватрон сел верхом, всем своим немалым весом прижимая автобота к каменной поверхности. Оптимус подумал, что десептикон сейчас начнет срывать с него броню, но тут почувствовал прикосновение к затылку. Поняв, что это такое, он застыл в ужасе: пушка Гальватрона. Пушка, которая одним выстрелом могла разнести ему голову. — А теперь отвечай, это правда? — спросил Гальватрон. — Что - правда? — непонимающе спросил Прайм, пытаясь повернуть голову. — То, что у тебя был коннект с Ультра Магнусом? Прайм сейчас меньше всего ожидал подобного вопроса. Неужели его ошибка стала известна Гальватрону? Ему напоминают о том, о чем он с такими стараниями пытается забыть. — Откуда? Откуда ты узнал? — почти простонал несчастный автобот. Гальватрон громко расхохотался и, схватив свою жертву за остроконечную антенну, приложил его головой об пол. — А ты думал, от меня что-то укроется? Каждый твой шаг, каждый жест, каждое твое действие мне известны. Но я хочу услышать это от тебя. Отвечай! — Мы тогда всей базой отмечали мое возвращение. Я перебрал энергону, отправился немного пройтись, он пошел меня провожать и... Я не виноват, все вышло случайно. Автобот с трудом сдерживал рыдания, не зная отчего - то ли от стыда, то ли от того, что не смог сохранить верность Мегатрону. Но Мегатрона здесь нет, есть только этот фиолетовый деспот, к которому Прайм не испытывал никаких чувств, а лишь одну ненависть. Гальватрон выслушав ответ, слегка приподнялся и рывком перевернул Прайма на спину, снова усевшись сверху. На этот раз оптика владыки метала самые настоящие молнии. — Прайм, ты шлюха! — он ударил автобота по лицевой пластине, — продажная фемка, — снова удар. Гальватрон распалялся все больше: — Секс-бот, вот ты кто! Что же, значит, и поступить с тобой нужно как с секс-ботом. Манипуляторы Гальватрона начали нетерпеливо шарить по корпусу Прайма, жадно ощупывая, словно вспоминая каждый сантиметр бывшего возлюбленного. Наконец он добрался до маски, с жадностью трогая ее и пытаясь снять: — Я забыл, как она снимается! — дрожащим от возбуждения голосом сказал Гальватрон. — Это потому, что я всегда снимал ее сам, — тихо отозвался Прайм, из последних сил пытаясь перехватить манипуляторы Гальватрона. — Ну так сними, — приказал тот. — А если не сниму? Убьешь меня? — Оптимус уже был готов на все. — Нет, Оптимус, я убью Ультра Магнуса - это ничтожество, которое осмелилось взять то, что принадлежит мне! Оптимус застыл, парализованный страхом: этого он не мог допустить! Его товарищ, замешанный в эту историю по ошибке, не должен пострадать. Оптимус себе этого никогда не простит. — Я уберу, — поспешно сказал автобот, посылая сигнал и убирая части забрала. Увидев лицо автобота, десептикон тут же наклонился и впился в такие желанные губы. Он вспоминал их вкус, впивался в них клыками, старался причинить боль тому, кто сейчас лежал под ним и содрогался, безуспешно стараясь вырваться. Гальватрон почувствовал, что теряет и без того слабый контроль над собой. Сорвав манипуляторами свою паховую пластину и пластину Оптимуса, Гальватрон со всей силы всадился в автобота. Безумный крик Оптимуса он прекратил, заткнув ему рот поцелуем, проникая глубоко в его рот глоссой, пресекая любую попытку вырваться. Мысли Оптимуса спутались, от боли он соображал плохо, однако он знал точно: тот, кто сейчас брал его, не был Мегатроном - это был незнакомый десептикон, которого Оптимус ненавидел и считал своим врагом. Крики Оптимуса становились все громче и болезненней, и это все больше распаляло десептикона. Как же давно этого не было! Гальватрон готов был признаться, что уже не раз жалел о том, что убил Оптимуса. Когда вспышка ярости прошла, когда Мегатрон стал Гальватроном, он ясно ощутил пустоту жизни и отсутствие смысла в ней. Отправляясь на очередную битву с автоботами, Гальватрон с горечью осознавал, что не увидит там Прайма - настоящего Прайма, а не подделку в виде какого-то Родимуса. Но теперь, когда Оптимус воскрес, он вернет десептикону этот смысл жизни, хочет автобот этого или нет. Гальватрон снова наклонился и вогнал клыки в губы Прайма. По подбородку Оптимуса потек энергон. Гальватрон тут же слизнул его. — Ты такой сладкий. И ты принадлежишь мне! — Пошел ты... ненавижу! — задыхаясь, ответил Оптимус. — Кому ты принадлежишь? — прорычал Гальватрон, не прекращая бешеных движений внутри автобота. — Ах... тебе! — простонал автобот, отворачивая голову. — Громче, скажи громче! — рявкнул десептикон, хватая Прайма за подбородок всей пятерней. — Тебе!!! — закричал Оптимус, полыхая безумной оптикой. — Хорошо, я доволен, — сказал Гальватрон более спокойным тоном. Это были его последние слова, он без сил упал на красно-синий корпус, и оба ушли в перезагрузку. Когда Прайм пришел в себя, он первым делом быстро надел обратно сегменты своей брони, тем самым возвращая себе подобие достоинства. — Маску не надевай, — услышал он. Оптимус Прайм обернулся и увидел Гальватрона, сидящего на троне. Автобот послушался и не стал закрываться забралом. — Иди ко мне на колени, — позвал его десептикон. Оптимус не двинулся с места, глядя на своего врага. — Слушай, Прайм, давай по-хорошему, — лениво сказал Гальватрон, — мне так не хочется тебе угрожать, а ты все время заставляешь меня это делать. Оптимус подошел к Гальватрону и сел к нему на колени. Повелитель тут же обнял его за талию. Прайм прижался к груди десептикона, слушая его Искру - такую знакомую Искру. Они сидели так некоторое время. Гальватрон прошептал, прислоняясь к слуховому датчику Прайма: — Оптимус, забудем прошлое! Давай начнем все сначала! Оптимус промолчал, и, к его удивлению, властный десептикон не стал немедленно требовать ответа. — Ты отпустишь Ультра Магнуса? — спросил наконец Прайм. Гальватрон усмехнулся. — Сегодня я добрый! Можешь забирать своего горе-солдата и проваливать к себе на базу. Там небось уже все извелись. Корабль десептиконов доставит вас на место. — Спасибо, Гальватрон, — неожиданно для себя произнес автобот. — Все для тебя, Оптимус, — десептикон ласково погладил шлем сидящего у него на коленях Прайма. Когда Оптимус уже выходил из тронного зала, Гальватрон схватил его за манипулятор и, притянув к себе, поцеловал в губы, не защищенные маской. — У нас еще будет время. Мы начнем все сначала, я тебе обещаю! Лишь только за автоботом закрылась дверь, Гальватрон зло улыбнулся: Оптимус теперь в его руках, а Ультра Магнус отныне станет мишенью номер один в битвах между автоботами и десептиконами. Этому наглецу недолго осталось.

***

Два автобота медленно брели по направлению к базе, до которой оставалось совсем немного. Оба молчали. Оптимус старался скрыть свой потрепанный и растерянный вид от товарища, который уже давно все понял. Ультра Магнус подошел к Оптимусу Прайму и положил манипулятор ему на талию: — Оптимус, с тобой все в порядке? Лишь почувствовав прикосновение друга, лидер автоботов вспомнил страшную угрозу убить всякого, кто прикоснется к Прайму. Он мягким, отеческим движением снял манипулятор Магнуса: — Все хорошо! Идем, база уже близко. Ультра Магнус проводил взглядом Прайма, который пошел вперед. Придется признать, что на поле любви он безнадежно проиграл. Но есть еще поле битвы. Берегись, Гальватрон!