От нежности к животной похоти

      Тёплые яркие лучи солнца пробивались сквозь листья невысоких деревьев, наполнявших безгранично прекрасный сад, по которому неспеша прогуливался высокий парень с широкими плечами, каштановыми пышными кудрями и тёмными глазами, отражающими ту искреннюю радость, настолько редко появляющуюся в его взгляде. Невозможно не заметить в нём ещё одну особенность - большие, мягкие не только на вид, но и на ощупь, лисьи ушки и хвосты в количестве девяти штук - блестящая шерсть необычно переливалась тысячью и одним цветами, практически невыполнимой задачей являлось различение действительного окраса меха при дневном природном освещении, тем более, когда оно рассыпано по всему стройному подтянутому телу некрупными солнечными пятнышками, гуляющими из одного места в другое, при любом движении девятихвостого. Иссиня чёрное однотонное кимоно, являвшееся его любимым и при том - одним из тех немногих выходных нарядов, немного спадавшее из-за большого размера, не особо подходящего лису, выставляло на показ забинтованные острые ключицы. Необычайной красоты вид заставлял пробиваться на пухлых губах еле заметную, но не поддельную улыбку, которую лис изо всех сил старался не показывать при людях, к его превеликому счастью, в этом саду не находилось ни единой души, помимо него самого - именно это ошибочное мнение привело к совершенно неожиданным обстоятельствам, как для брюнета, так и для другой, пока незнакомой ему, личности. Незамеченный девятихвостым, белокурый, хрупкого телосложения невысокий парень с чрезвычайно редким цветом больших глаз, обрамлённых длинными светлыми ресницами, откидывающими тонкие тени на немного пухлые щёчки с обильным румянцем , в отличие от лиса, стараясь ступать широкими быстрыми шагами, хотя из-за длинной светло-бежевой, плавно переходящей в розовые тона, на которых вырисовывались причудливые, но от этого не менее прекрасные узоры и, в особенности выделявшиеся на фоне нежных оттенков, многочисленные цветы различных видов и размеров, юкаты это было довольно-таки проблематично, но времени на то, чтобы расслабить мышцы и сбавить немало утомляющий в жаркую погоду и заставляющий появиться на лбу испарину, темп не находилось. Причиной такой спешки юноши являлась одна небольшая вещица, которая, несмотря на свои не особо впечатляющие габариты очень важна для него - серебряная заколка с бутоном из искусственных лепестков сакуры сердцу беловолосого была дороже всего на свете, ведь это единственное, что осталось от родителей, давным-давно бросивших его на произвол жестокой судьбы, не щадящей ни одно живое существо, какими бы хорошими качествами оно не обладало. Пробегая вдоль ровных рядов, состоящих из, совсем-совсем недавно начавшей цвести из-за наступления такого чудесного времени года, как весна, которую очень любил парень, японской вишни, он очутился на месте, где, если ему не изменяла память, оставил драгоценную пропажу. Оторопевший, начинающий понемногу волноваться и оглядываться по сторонам в надежде на чудо, Ацуши - а именно так и звали белокурого юношу, вздрогнул, завидев неподалёку от себя высокого брюнета, стоящего, в тени деревьев и наблюдающего за неспешно опускающимися на, приятно зелёного цвета, траву, маленькими персиково-розовыми частицами самой большой вишни здешнего сада. Какого же было удивление Накаджимы, когда тот заметил "небольшую особенность" парня, от которой у Ацуши пробежали по коже волны мурашек - происходило невозможное, он стоял и отчётливо видел собственными глазами девятихвостого лиса, который в свою очередь, видимо, заприметив его, резко дёрнулся, с раздражением окидывая его оценивающим взглядом и явно негодуя по причине нахождения в своём любимом укромном местечке незнакомца. - "Что привело тебя сюда, человек?" - с явным недоверием в приятном низком голосе поинтересовался лис. -" Я...Эм, прошу прощения, если побеспокоил вас своим присутствием, но мне просто необходимо отыскать одну, очень важную для меня, вещь." - " Всё в порядке, я не сержусь. Что ж, полагаю, тебе может понадобится помощь в её поисках, поэтому мне стоило бы сперва-наперво представиться - моё имя Осаму Дазай." - уже более мягко и со спокойным ровным тоном произнёс девятихвостый. Явно не ожидавший подобного исхода событий, юноша представился в ответ и поблагодарил заранее за, ещё не оказанную, помощь, приятно удивив своей вежливостью Дазая, губы которого вновь тронула искренняя улыбка. Провозившись с этим нелёгким занятием около получаса, так ничего и не найдя, оба опустились на траву, поняв, что поиски такого маленького предмета на огромной площади сада - гиблое дело. Внезапно, Накаджима уловил на своём теле немало заинтересованный изучающий взгляд, в нём читалась явная активная мозговая деятельность, а, если быть точнее, попытки что-то вспомнить. Молчание прервал резкий звук, который издал Дазай, видимо, найдя ответ на свой неотложный вопрос и, повернув голову в сторону Ацуши, сократив расстояние между ними до минимума, Осаму, прищурившись, стал всматриваться уже чуть ли не в саму невинную душу Накаджимы, тем самым заставляя щёчки мгновенно залиться пунцовой краской. - "Хм... Послушай, Ацуши-кун...А мы точно раньше никогда не встречались? У меня такое чувство, как будто я уже видел тебя где-то в районе этого самого сада, как бы это странно не прозвучало." - чуть повысив голос, вопрошал Осаму, немного округлив глаза и нахмурив брови. Перво-наперво оторопевший, Накаджима впал в ступор, но сложно устоять и не улыбнуться, видя то, с каким до невозможного забавным лицом Дазай морщил носик, изо всех сил стараясь откопать в памяти знакомые черты. Уголки губ растягивались всё шире, пока из уст Ацуши не вырвался первый смешок, стремительно переходящий в очень заразительный громкий смех, заставивший Осаму завершить свои раздумия и недоумённо наклонить в сторону голову, обрамлённую густыми прядями, практически полностью закрывающими один глаз. - "Эй, Ацуши-кун, что такого смешного ты видишь?" - заметно наигранно и обиженно воскликнул Дазай, буквально вынуждая Накаджиму вновь затрястись от накатывающей волны безудержного смеха, и в этот момент Осаму, не выдержав, присоединился к Ацуши. Окончив своё веселье, они посмотрели друг другу в глаза, не отводя взгляд, что, собственно говоря, продолжалось не так уж и долго - оба покраснели, отворачивая лица, на которых прослеживалось дикое смущение. - "Т- так ладно, проехали...Эм, Ацуши, а ты вообще как? Не сильно разочарован из-за потери дорогого тебе предмета? Мы ведь, скорее всего, не в силах его отыскать." - уже немного успокоившись и переведя дух, спросил Дазай. - " Думаю, что переживу уж как-нибудь..." - силясь казаться невозмутимым, произнёс Накаджима, но предательски дрожащий голос выдавал с головой ту печаль, которую испытывал Ацуши - последняя частица, что осталась от близких людей была утрачена по нелепой причине, всему виной рассеянность, ненавидимая Накаджимой. Горестно вздохнув, Осаму приблизился к Ацуши, протягивая руку к белокурой голове - медленные поглаживания по макушке вывели Ацуши из строя, как будто электрический разряд пробрал изнутри, а ноги поспешно становились ватными, не способными держать тело. На удивление, Накаджима не отводил раскрасневшееся лицо от Осаму, что в тот момент умилялся, глядя на такую бурную реакцию юноши. - "Что с тобой, Ацуши-кун? ~" - с явным желанием подразнить смущённого до предела Накаджиму вопросил девятихвостый. Тот, в свою очередь, так и не придумав остроумного ответа, помогающего выбраться из неловкого положения, лишь прикрыл глаза и скрестил тонкие руки на груди, заливаясь краской пуще прежнего. Осаму всё же решил больше не трогать беловолосого, делая заманчивое предложение - прогуляться по саду вместе, попутно дав обещание, что покажет Накаджиме своё излюбленное место. Причин для отказа Осаму у Ацуши не оказалось, поэтому двое неспеша двигались среди длинных рядов сакур, с которых оспылось целое множество лепестков, нередко попадающих в лицо, что не раздражало, а, скорее, даже придавало весеннего настроения, разряжая обстановку и вызывая тёплую улыбку на губах. Внезапно, Осаму замер на месте, смотря в ясное небо, немало удивив тем самым Накаджиму. - "Я вспомнил. Воспоминания о твоих, слишком хорошо знакомых мне, чертах лица - не иллюзия. Я действительно знаю тебя, Ацуши-кун." - наблюдая за, постепенно меняющимся, выражением лица Накаджимы, Осаму всматривался в него, как бы удостовериваясь, что не ошибся - на нём изначально проступало недоумение, а несколькими секундами позже - заинтересованность в словах Дазая.

***

Весна. Бегущий без оглядки с неимоверно радостными выражением лица, мальчик, у которого в мыслях крутилось лишь одно - свобода, наконец-то свобода. Ничего не подозревающий, смотрящий вдаль, темноволосый парнишка с перебинтованными конечностями резко свалился на землю. Через пару секунд тот обнаружил незнакомого ребёнка, упавшего рядом и потирающего ушибленное колено. Приоткрыв один глаз, белокурый мальчик, то ли не соображая, что ответить в подобной ситуации, то ли из-за детской застенчивости, молча уставился на него большими вытаращенными полными интереса глазёнками необычного цвета - крайне забавный вид заставил брюнета усмехнуться. Но, по всей видимости, опомнившись и осознав происходящее, несмотря на своё крайнее удивление, вызванное тем, что тот увидел девятихвостого лиса, о котором писали в книгах, наяву, блондин молниеносно вскочил и хотел было извиниться, но его намерения прервал, низкий для подобного возраста, голос. - "Как тебя звать?" - спокойно спросил темноволосый, тем самым заставляя младшего впасть в ещё больший ступор и застесняться сильнее, чем до этого. Представившись, Накаджима склонил голову к земле, принося свои извинения, до конца не понимая, зачем девятихвостый выведал у него имя. Тем не менее, брюнет, будто не заметив абсолютно ничего необычного, представился в ответ и сократил дистанцию между ними, резко наклоняясь вперёд, приближая своё лицо к лицу Ацуши. Вздрогнув, Накаджима попытался, как можно скорее, отстраниться, но Дазай не дал ему этого сделать, схватив за хрупкое запястье. Осаму просто всматривался нечитаемым взглядом в глаза, ничего не понимающего, Ацуши. Тут же быстро отступив на два шага от Ацуши, брюнет немного помолчал, но вскоре с улыбкой произнёс: "Что ж, очень рад знакомству с тобой, Ацуши-кун".       Случайная встреча, которая привела к проведённой наедине весне и первой взаимной любви двух мальчиков. А после - разлука. По неизвестным причинам лисёнок пропал, ничего не сказав Накаджиме. На этом воспоминания обрываются.

***

      Двое стояли в звенящей тишине, не решаясь сказать что-либо. К счастью, на этот раз, положение будет спасать Накаджима, хоть в его голове и зарождалась целая куча различных вопросов, адресованная пропавшему девятихвостому - это сейчас волновало меньше, чем встреча с тем, кого полюбил впервые. Шаг, ещё один - он уже меньше, чем в метре от Осаму, смотрит ему в глаза и улыбается такой такой трогательной искренней улыбкой, что Дазай просто не в состоянии вымолвить и слово. Бледная рука с тонкими пальцами прикоснулась к чужой щеке, заставляя мурашки пробежаться волной по телу девятихвостого и несильно дрогнуть пушистые ушки. Склонившись к уху лиса, Накаджима прошептал: "Я тоже помню тебя, Дазай." - брюнет не мог видеть лицо Ацуши, но по ноткам в мелодичном голосе понимал, что тот улыбается. "Ох... Ацуши-кун..." - пронеслось на секунду в голове Осаму. И вот, уже через мгновение белокурый юноша почувствовал мимолётное мягкое касание к своему лбу. Осознание случившегося пробрало изнутри - тело вновь становилось ватным, а в животе зарождалось волнение и ожидание чего-то большего. Хотелось ответить Дазаю тем же, хотелось, чтобы и он чувствовал то же самое, хотелось, чтобы у того осталась былая любовь, на которую так надеялся в тот момент Ацуши. Накаджима резким движением приблизился к острой ключице, находящейся под бинтами и оставил на ней лёгкий поцелуй, от которого у Осаму что-то взорвалось в голове и тот, не медля, приобняв за узкие плечи, прислонился пухлыми губами к губам Ацуши, сминая их. Хоть блондин и не ожидал столь активных действий со стороны лиса, но до безумия приятные ощущения заставили отдаться в руки любимого. Дазай лизнул нижнюю губу Накаджимы, заставив тем самым приоткрыть рот. Его язык проходился по ровному ряду зубов и нёбу, сплетающиеся в жарком танце, языки опустошали разум. Мысли стремительно покидали голову, а во рту было до невозможного горячо - невиданная эйфория накатила на Ацуши, который чувствовал, как с каждой секундой Осаму углубляет поцелуй, становится грубее и начинает поглаживать его по спине, иногда переходя на плечи, после чего спускаясь ниже и сжимая в ладони упругую ягодицу. Дазая безумно возбуждал, затуманенный пеленой страсти и похоти, взгляд Накаджимы. Отстранившись от, рвано дышащего, Ацуши, лис резко схватил того за хрупкое запястье, прижимая всем телом к, стоящему рядом, стволу сакуры. Осаму потянулся рукой к воротнику светло-бежевой юкаты, оголяя молочное плечо блондина и, припав губами, начал медленно лизать и покусывать, оставляя яркие засосы на острых выпирающих ключицах. Осаму провёл языком по, нервно бьющейся, венке на тонкой шее. Особенно резким и сильным укусом Осаму вырвал из уст Ацуши первый тихий протяжный стон. Лис перевёл свой хищный взгляд на грудь беловолосого, сразу же срывая ненужную одежду полностью, обнажая прекрасное тело юноши. Облизываясь и сглатывая густую слюну, девятихвостый провёл по выступающим рёбрам и начал посасывать чувствительные затвердевшие соски, периодично кусая их, заставляя Накаджиму рвано дышать и хныкать. Разместив ногу меж бёдер Ацуши, лис провёл дорожку мокрых смазанных поцелуев от шеи до груди, смотря в раскрасневшееся лицо блондина, которое выдавало с головой его желание. Ацуши, поскуливая, начал медленно тереться пахом о бедро Осаму, заставляя того пошло ухмыльнуться и наклониться к нему. Предварительно лизнув, опаляя жаром, девятихвостый прошептал на ушко Накаджиме: "Уже не можешь больше терпеть? Так сильно хочешь меня? Каким же, однако, развратным стал Ацуши-кун. Ты ведь знаешь, что нужно сказать для того, чтобы получить свою долгожданную награду?" Осаму надавил на выпирающий напряжённый орган, продолжая мучить Накаджиму, дожидаясь от него ответа. - "П-прошу тебя, Дазай...Х-хватит издеваться надо мной...Ум-моляю, сделай мне приятно..." - дико краснея, стараясь отвести взгляд пурпурно-золотых глаз, в уголках которых начали выступать маленькие хрустальные капли слёз, жалостливо проскулил Ацуши, заставляя, далеко не железное, терпение Дазая иссякнуть окончательно. Брюнет опустился на колени, беря в ладонь член Накаджимы и начал медленно надрачивать ему, постепенно ускоряясь. По саду эхом раздавались сладкие стоны блондина, который на данный момент таял от удовольствия, переполняющего его. Когда Ацуши был уже на пределе, Осаму резко остановился, пройдясь языком по упругой головке, тот отстранился и ввёл палец в Ацуши, издавшего громкий рваный стон от резких движений внутри него. Дазай совершал быстрые поступательные движения, вводя второй палец и наблюдая за реакцией измотанного юноши. Ацуши остановил Дазая, слёзно умоляя войти в него и оттрахать, как следует, смотря в его глаза до невозможного блядским взглядом, желавшим только того, чтобы его выебали. - "Что ж, в таком случае, я оттрахаю тебя так, что ты даже стоять не сможешь, маленькая шлюшка." - ухмыляясь, гортанно прорычал лис. Резким движением подхватив под бёдра Накаджиму, Осаму вошёл в него, заставляя того громко развратно застонать, начал делать рваные толчки, поспешно наращивая темп, буквально вырывая из Ацуши мольбы не останавливаться. Блондин закатывал глаза, из которых лились крупные слёзы - ему было до безумия хорошо, это удовольствие сводило с ума и не оставляло возможности адекватно соображать. Из члена непрерывно сочилась струя густой смазки, которая капала на юкату, лежащую на земле. Из горла вырывались стоны наслаждения и имя возлюбленного. На последнем особо грубом толчке Ацуши вскрикнул и кончил себе на живот.Новая волна удовольствия - Дазай обильно накончал внутрь Накаджимы. Выйдя с громким прихлюпыванием, Осаму оставил лёгкий поцелуй на мокром виске любимого.

***

Любовь со временем становится только крепче. Нашедшие свою судьбу ещё в раннем детстве, молодожёны счастливо жили вместе уже на протяжении нескольких лет, продолжая поддерживать и заботиться друг о друге. Путём совершенно случайной встречи, была создана ещё одна по-настоящему счастливая семья.