повторять

лжец слегка хлопает в ладоши, предварительно натянув на них по привычке рукава. — Сайхара-чан! — и чуть нагибается, глядит снизу вверх на опущенное лицо собеседника. — Чего..? — Пошли со мной! — тут же прерывает Лидер, протягивая руку. Шуичи уже тянется к ней, когда одноклассник как-то резко осекается и убегает. бегать он умеет. даже то, как часто Ома останавливается и ожидает Детектива не спасает. — Лаб Гокухары?.. — недоуменно моргает он, когда виноградный пропускает его. — Он не узнает! — следует тут же. Кичи вытягивает руки вперед, словно тянет полосатого за собой на траву. тот не сдерживает сдавленного смешка, когда лжец 'ой'-кает и обиженно кидает камень из-под головы куда-то в сторону. чуть помедлив, Сайхара все же присаживается рядом с лежащим звездочкой. долго упирается взглядом в повернутую вверх ладонь. — И зачем же ты меня сюда позвал? — с неожиданной теплотой спрашивает Абсолютный, не глядя скользит пальцами, самыми кончиками, к чужой руке. Ома как бы невзначай поднимает обе над головой, потягивается. — Тут хорошо. — И всего? — А Детективу нужны еще причины? — как-то насмешливо обрывает Лидер, наконец переводит взгляд с потолка на светлоглазого. — А если нужны? — и видит, как тот расплывается в улыбке. — Ладно-ладно! — вскакивает на колени, по бокам от которых расставляет руки, Ома. — На самом деле... — он слегка смущается, закрывая чуть ли не всю нижнюю половину лица руками под заинтересованный взгляд. — Я-я... хотел сказать... ты мне очень-очень нравишься, Сайхара-ч... чан! Детектив совсем не меняется в лице, только простодушно смеется. — Неплохая попытка. Хотя прошлая мне понравилась больше. — Тогда я просто буду повторять, пока ты мне не поверишь! — ничуть не унывает, казалось бы, отвергнутый, и снова заваливается на спину. — Это так не работает... — А у меня сработает! — спешит заверить собеседника виноградный, после чего они оба заливаются спокойным, легким хохотом. ... 'Ты мне очень -очень нравишЬ ся' Сайхара быстро сует листок в карман прежде, чем Маки заметит, с каким усердием он рассматривает уголок, и выходит из комнаты, в которой слово 'уборка' забылось еще до второго суда.