А что же с нами будет дальше?

Она стояла позади меня и смотрела, наверное, мне в спину, я в тот момент хотел повернуться к ней, ухватить её и хорошенько потрясти, но я не решался. Я не хотел принимать её решение, и я его не приму. Я должен попытаться, я должен услышать четкий отказ и только тогда я возможно опущу руки. Но не сейчас, не после такого. — Прости меня пожалуйста, я вчера дала себе слабинку, выпила к тому же, да и я не знаю, что это было. Я не могу так вот сразу все кардинально повернуть все в своей жизни. Поэтому давай оставим всё как есть. — Конечно, — я пытался проглотить тот, ком, который стоял у меня в горле. — Юль, погоди, а как есть, это вот как было вчера, или как было сегодня? — Давай не сейчас, — таким привычным безразличным тоном ответила Юля, — ты идешь? — Да минутку, мне позвонить нужно, — естественно я соврал, я даже понятия не имел, где мой телефон. Я просто хотел побыть один, я давно бросил курить, но благо у меня в машине валялась пачка сигарет. Сейчас она мне пригодится, как никогда. — Догоняй тогда, я пойду не буду мешать, — она все так же прекрасно двигалась, только теперь в другую от меня сторону. — Не сейчас, а когда? — я, не оборачиваясь пробубнил себе под нос. — Это сегодня, завтра? Чёрт, — я хлопнул рукой по дверце, — я никогда не пойму эту женщину. Мне действительно требовалось побыть одному. Я стоял, выдыхая горьковатый дым из легких, смешивающийся с паром от дыхания, и тупо смотрел в пространство. У меня в голове был только вчерашний вечер, вчерашняя ночь и её слова, сказанные только что. Не помню сколько я скурил сигарет, но я бы и продолжил это делать если бы на горизонте не показался Майский, который тут же с дикими воплями подбежал ко мне. — Здорова, — он протянул руку, дабы поздороваться. — Ты же бросил сигареты, что случилось? — Ничего, просто закурить решил. Он окинул взглядом площадку вокруг меня. — Четыре сигареты? Я так понимаю за раз. — Ну захотелось мне четыре. — Слабо верится, да и выглядишь ты не очень, помятый какой-то, во вчерашней одежде. — Серёг, — я фыркнул, явно дав понять ему что говорить на эту тему я не буду сейчас. — Ладно, камрад, дело твоё. Но ты с Юлькой сегодня, а она не очень любит запах табака, насколько я знаю. — Не любит, — подтвердил я. — Кость, где ты был? Ты же дома не был? — Не был, — я тупо отвечал на его вопросы, даже не пытаясь что-то скрыть. Если бы он меня спросил был ли я с Юлей сегодня, я бы тоже, наверное, ответил, что был, но ему и в голову не могло прийти, то что я был с ней. Поэтому это так и осталось тайной. — Ладно, вижу разговора нормального не получится, захочешь расскажешь. — Серёг, прости, но потом. Давай не сейчас. — С родителями все нормально? — Да, конечно, — я встряхнулся, вспомнив что я маме не звонил уже несколько дней, и я понятия не имею как там у них дела. — Это не из-за них. — Женщина? — осторожно подступил Майский. — Она самая, — тихо ответил я. Но он даже не мог подумать, что говорю я о Юле, так как рядом он нас не видел, мои знаки внимания в её сторону все так же, как и она расценивают как невинный флирт. Иногда шутят по этому поводу, так что в серьёз никто не думал о том, что могло бы такое случиться. — Костяныч, ты чего, — он меня в тот момент так хлопнул по плечу, что я как будто бы второй раз за день проснулся. — Сегодня одна, завтра уже другая. Живи по моему принципу, не зацикливайся ты на этих женщинах. Сам видишь ни к чему хорошему это не приводит. — Да, — и я понимал, что в чем-то он прав, я никогда не видел его убивающимся за какой-то дамой, я даже никогда не запоминал имена его девушек. Это было абсолютно лишней информацией, так как почти никогда одна и та же девушка надолго не задерживалась. — Ладно, забыли. Пошли уже в контору, а то сейчас актив весь подтянется. — Вот, это уже больше на тебя похоже. Пошли, там Юлька в конторе уже, наверное, есть, может притащила чего вкусненького, можно будет полакомиться. — Я покушал сегодня утром, так что если и притащила, то съешь еще и мою порцию. — То есть ты сегодня утром еще и покушал, и теперь стоишь тут такой недовольный? — Не в еде счастье, Михалыч. — В еде майор, в еде. Всегда удивлялся умению Майского вытаскивать нас всех из самого дна, он сам редко бывает недовольный чем-то, всегда пытается нас подбадривать. И самое крутое что у него это получается, но перекрыть то, что мне сказала Юля будет очень сложно. Еще и мы сегодня весь день с ней вместе, я даже не знаю, как себя вести. Потому что сделать вид что ничего не было я не смогу, в этом я уверен точно. А доставать её лишними вопросами — это еще хуже. Легкое напряжение чувствовалось, между нами, все время пока мы были вместе, на летучке понятное дело мы сидели рядом. Но так интересно было за этим все наблюдать. Коллеги смотрели на нас и ведь вот они не знали, что вчера между нами произошло, а мы, как вы понимаете тоже делали вид, будто бы ничего между нами не было. Ну по крайней мере такой вид делала Соколова. Я же не лишил себя возможности наблюдать за ней, она изредка замечала это и улыбалась мне в ответ. Она все прекрасно понимала, что отпустить ситуацию я не смогу. Но каждый раз она куда-то убегала, дабы не оставаться со мной наедине. Даже на выезд с нами поехал еще Холодов. По возвращению в контору я ощутил, что пора бы уже и пообедать, в принципе, что Юля, что Андрей мою идею поддержали и мы своей шумной компанией сразу направились в буфет. Там уже сидела Валюша, и мы с большим удовольствием присели к ней. Я по-прежнему не сводил глаз с Юльки, но она на это никак не реагировала уже. Поэтому за стойкой мы сидели на максимально возможном расстоянии друг от друга, всеми силами изображая безразличие. Атмосферу за столом можно было резать ножом, и создавалась она не только нами. Валя изредка поглядывала то на меня, то на Юлю. Вот у Антоновой всегда чуйка была на любовные дела, я никогда не понимал, как у неё это получается, но даже сейчас я вижу, что она догадывается, о наших не совсем дружеских отношениях. Единственный кому было абсолютно всё равно на то, что происходит за столом — был Андрей, он просто кушал в своё удовольствие и даже не подозревал между каких двух огней он сегодня полдня находился. Он всё время пытался развеять напряжение, которое создавали мы с Соколовой, рассказывая свои очередные веселые истории. И вы знаете, моментами я забывался и мне становилось весело, но увы ненадолго. Нашу, образовавшуюся в буфете идиллию нарушила Рогозина, которая позвала Антонову к себе на какой-то срочный разговор, Андрей же, быстро расправившись со своим обедом, побежал в лабораторию, оставив нас с Юлей наедине. Когда они все вышли мне даже стало как-то легче, не нужно прикидываться и можно еще раз попробовать. — Это так и будет всё продолжаться? — спросил я, помешивая чай в тысячный раз. — Кость, я не знаю, — она глянула на меня, улыбнувшись при этом. — Ты думаешь мне вот сейчас легко это всё изображать. — Так, а зачем мы это делаем тогда? — Нужно время, чтобы как-то это все переварить на трезвую голову. — Юль, — я положил свои руки на её, — я сегодняшнюю ночь не забуду никогда, и чтобы ты знала, я тебя уже предупреждаю наперед, что я буду делать всё для того, чтобы эта была наша не последняя ночь вместе. — Кость, прекращай, тут люди, — она попыталась убрать руки, но она явно не на того напала. — Нет, пока мы не поговорим нормально, я не уберу руки и не отстану. — Давай хотя бы не тут. Мы настолько сейчас пытались сосредоточиться на нас, что не заметили бегающего по всей конторе Майского, который судя по крикам искал именно меня. — Майор, ну хватит уже жрать, — он залетел как пуля в буфет и остановился возле нас, — а что это вы тут делаете? — он кинул взгляд на наши руки и на его лице появилась вот эта знаменитая улыбка Майского. — Ничего, — Юля тут же убрала руки со стола. — Да вот, замерзла говорит, а я ей говорю это самое у меня руки всегда теплые вот, а она не верила, — в этот момент я не знаю, кто генерировал мысли в моей голове, но получалось вроде неплохо, — вот я и немножко согрел Юльке руки. — Ну-ну, ладно, Юлька, извиняй, но придётся тебе руки погреть чем-то другим, а я майора пока забираю. — Я уже согрелась, не волнуйтесь, — она мгновенно подыграла мне. — Костя, там нас на выезд отправляет начальство, надо бы съездить, — продолжал тараторить Майский. — Надо так надо, — я немного огорчился даже когда понял, что вернуться до конца рабочего дня мы не успеем, и Юля скорее всего уже уйдет, — Серёг, ты иди, я сейчас догоню, мне переодеться еще надо. — Давай, я в машине буду ждать тебя, только не затягивай тут, — он подмигнул нам с Юлей, — и там тоже не затягивай. — Иди уже, — я махнул ему рукой. — Товарищ майор, мы были на грани провала, — мы рассмеялись оба со сложившейся ситуации. — Юль, мы еще не закончили наш разговор, поняла? — я наклонился над её ухом. — Идите уже, товарищ майор, — она увильнула от меня и пересела на другой стул. — Простите, Константин Львович, но после работы я вас ждать не буду, устала сильно, не выспалась ночью знаете ли. — Так ты, да? — Так, — невозмутимо ответила Соколова, — иди тебя Майский ждёт. — Иду. — Вот и иди. — Вот и иду, Юлия Александровна, но с вами мы поговорим еще завтра значит. До встречи, ключи мои поищите пожалуйста у себя в спальне, — я специально сделал на этом акцент и немного повысил голос. — Лисицын, — она зыркнула на меня. — А что? — Давай хотя бы не здесь, и вообще иди, а то мне тоже надо идти. — До скорой встречи, — этот диалог явно заставил меня улыбнуться. Я выбежал из буфета в прекрасном настроении, она задумалась всё-таки. Начало положено, осталось как-то дождаться завтрашнего дня и продолжить воплощать этот план в жизнь. Ну вот вы же сами видите, она же не против всего этого, но она боится, черт побери. Почему, чего она боится? С такими мыслями я и отправился в раздевалку, и вот подумать вроде есть о чем, но и думать не хочется. Хочется ведь, чтобы все вот так раз — и готово, но это я явно не на ту напал. К концу рабочего дня мысли немного улеглись, я начал соображать лучше и заново начал обдумывать все произошедшее вчера вечером, ночью, да и сегодня утром. Попытался принять то, что такие вот моменты могут иногда случаться в наших отношениях. Ну по крайней мере мне так показалось, особенно после буфета. Когда я вернулся в контору, как ожидалось она уже уехала домой, а мне пришлось задержаться и дописать те отчеты, которые я вчера закинул из-за моей выдуманной головной боли. Но с ними я справился очень быстро, и уже минут через сорок после неё я оставил свою подпись в журнале у дежурного и покинул контору. Я придумал себе развлечение на вечер, так как я не хотел возвращаться домой и опять думать обо всем этом. Я решил покататься по вечерней Москве, но даже за рулём мысли о Соколовой не покидали меня. Любовь это когда выбирают человека каждый день, так вот я выбираю её. А на счет неё я не уверен, она выбрала меня вчера, но сегодня она уже усомнилась в своем решении. Или же она просто боится. Я не знаю, я просто не знаю, что думать и, тем более что делать. Мне кажется, хотя нет я уверен, что эти слова сегодня утром, были продиктованы страхом, только боится она не меня, как я раньше думал, а просто боится отношений. Боится опять обжечься, но как же мне хочется ей доказать, что я никогда в жизни не обижу её, да и вообще никому не дам в обиду. Я так рад что она открылась мне, что я узнал её настоящую, со всеми её смешными привычками, с её звонким смехом. Я никогда не видел раньше, чтобы она плакала, но вчера, когда мы разоткровенничались, она уронила парочку слезинок. Юля, так же, как и я, боялась чувств и ощущений, возникающих, между нами. Тело не врет — она хотела меня, хотела страстно, но разумом она страшилась этого, как и я. Она не понимала, так же, как и я, что происходит, между нами. Но сегодня целый день она вела себя так как будто бы вот вообще ничего не было, только вот эти её усмешки, когда я упоминал о произошедшем вчера, даже она пару раз упоминалась о вечере, но никаким образом не говорила о том, что именно было, между нами. Она вспоминала о завтраке, даже сказала, что было бы неплохо когда-то повторить его. Вот как это понимать? Когда-то она мне сказала, чтобы я не думал о завтрашнем дне, а жил сегодняшним, чтобы я был немного решительнее, а вот я сейчас решил. Я вдоволь уже накатался по городу, не заметив, как на часах уже было половина десятого, возможно, она уже спит, сегодня ехать к ней будет уже нагло. Но вот завтра утром я заеду за ней и поговорю еще раз, тем более что она без машины и добираться на работу ей неудобно. Катался я от силы час-полтора. Голова была забита воспоминаниями о событиях прошлого вечера, и обрывочные видения не давали мне отключаться полностью. К своему дому я подъехал с каким-то волнением внутри, но я сразу отбросил все плохие мысли, ведь в принципе все хорошо, завтра я еще раз поговорю с ней и попытаюсь её убедить хотя бы в чем-то. Вариантов, собственно, было немного. Очевидно, что к прежним отношениям коллег вернуться будет уже невозможно. Ведь я видел, что вчера было хорошо не только мне, она тоже растворялась во мне. Просто мне надо подобрать нужные слова что ли, или я не знаю. В машине я сидел еще минут десять и просто смотрел на дверь подъезда, мне так хотелось сейчас броситься к ней домой и просто быть с ней рядом. Я готов просто сидеть и смотреть на неё, но я понимал ей нужно время. И я в принципе дал ей его, не много правда, но, по-моему, в самый раз. По радио опять играла та вчерашняя песня, так которая была в такси, и я понял, что если я посижу тут в машине еще хотя бы минуту, то я впаду в депрессию. Поэтому я быстро собрал все вещи из машины и пошел домой в надежде побыстрее плюхнуться спать и не думать совсем ни о чем. Зайдя в подъезд, я обратил внимание на тишину, которая резала воздух вокруг меня. Я остановился возле лифта и на мою удачу он был на первом этаже, поэтому спустя минуту я уже был у себя на двенадцатом и выйдя из лифта я был очень удивлен картине, которая открывалась передо мною.