боится отказа.

— ром, а можно у тебя сегодня переночевать? — чуть ли не кубарем заваливается в кабинет олег и садится за край стола, внимательно на ромку смотрит, — сащеко, в свою очередь, вздыхает, откладывает тетрадь олежкину. олег знает, что у него снова двойка, но его это совсем не смущает: даже не списывает, не старается совсем, только напрашивается к ромке упрямо, не отстаёт никак. рома снимает очки, потирает переносицу, жмурится. — олег, иди отсюда, скоро звонок на урок будет. мне потом опять объяснять, где ты был, а у меня, между прочим, отговорок уже не осталось, — рома поднимает заёбанный взгляд на кудрявого. — роман николаевич, кстати. олег хмурится недовольно, губу закусывает. на рому обижается — тот это замечает и вновь вздыхает. до сих пор не понимает, почему именно он классный руководитель, и почему именно в этом классе его олежка учится. олег забавно обижается — рома это замечает и хмыкает. смотрит кропотливо, в олежкино лицо вглядывается: совсем детское. хочется сказать ему, что он очень красивый, и рома решается: — у тебя двойка по геометрии выходит, — выпаливает совсем другое. — я знаю, — грустно отвечает савченко, и вновь наступает тишина. звенит звонок, олег оглядывается на дверь кабинета — пусто. у ромки урока нет. — никуда не пойду я, ром. рома раздражённо поднимается со своего стула, берёт савченко за руку и подходит к двери, мол, вали. — олег, у тебя урок, а я устал. давай, иди уже, — рома разворачивает олега спиной к себе и хочет вытолкнуть его за дверь, но кудрявый уворачивается и поворачивается к ромке. лепечет быстро, путает слова — главное, чтобы рома не выгнал. — а ты меня не поцелуешь даже? — успевает. олег надувает губы, словно ребёнок маленький, и хочется роме обнять его сильно-сильно, но у ромы гордость не позволяет. а ещё он устал. но обижать олега ещё больше он не намерен, поэтому прикрывает дверь рукой и переводит свой взгляд на ученика, а тот, хитрый, всё намёки понимает и на цыпочки встаёт, ждёт. — поцелую, олеж, — и целует. от олега снова пахнет сигаретами, и рома отстраняется в непонимании. — ты же говорил, что больше не будешь курить. — но ты же куришь! — оправдывается савченко. понимает, что проебался, но рома не ругает его, как в прошлые разы, а лишь ухмыляется. — я, олежа, постарше тебя буду. и родители меня не отпиздят за это, а я прикрывать тебя вечно не собираюсь. — олежа смекает. он бегло оглядывает рому и произносит также быстро: — а давай так: я не курю, а ты пускаешь меня переночевать, — и улыбается скромно, губу закусывает. боится отказа. — давай, — неожиданно соглашается рома, и кажется олегу, будто подменили его ромку. спросить хочет, мол, почему он так быстро согласился, но усложнять ситуацию не очень-то и хочется. — тогда жди, ром! маме скажу, что у друга остаюсь, не волнуйся. нас не спалят, — улыбается сладко напоследок, смеётся звонко и убегает. — роман николаевич, олеж.