лошади ни в чем не виноваты.

       Утро Чуи всегда однотипные. Парень просыпается, умывается и завтракает. Единственное, что может отличаться это то, что будет он учиться или тренироваться. Но с появлением Осаму… Его дни стали более невыносимыми. Шатен постоянно доставал его. Как-то поддразнивал, шутил над ним. Если честно, Чуе было обидно в эти моменты, но он это не показывал и отвечал также. Осаму на эти перепалки лишь смеялся, а Накахара злился и ругался ещё больше.

***

      Прошёл только один месяц лета. Дазая веселило только недоссоры с его новым другом. И все. Ничего интересного. Осаму даже думал о том, что бы покататься на лошади было бы неплохо, но потом одернул себя. Вот он лежит на кровати в позе морской звезды. Время где-то 13:38 и солнце в самом разгаре. Этот огненный шар так жарит, что хоть голым ходи. Дазай, конечно, не против. Особенно перед одним рыжим парнем. Тем более, он не стеснялся его, потому что был довольно подтянутый формы. Так, что-то он куда-то не туда мыслит. Видимо слишком перегрелся от такой жары. Лучше пойти прогуляться.       Выйдя из комнаты, Дазай сразу направился к лестнице быстрым шагом. Предвкушение лёгкого ветра сразу исчезло как только он открыл дверь и понял, что на улице ещё жарче, чем в комнате. Но, решив, что возвращаться нет смысла вышел из здания и решил пойти на какую-нибудь полянку за территорией. Проходя мимо конюшни, Осаму услышал очень тихие еле слышимые всхлипы. Парень решил отложить прогулку по полянка отложить, в конце концов она никуда не денется. Открывается дверь в конюшню (?) и пройти чуть дальше всхлипы слышны сильнее. Дойдя до источника шума, Дазай увидел, что в загоне на сене сидит сам Чуя и плачет. Осаму застыл, не решаясь что-то сделать. Накахара почувствовав чье-то присутствие повернулся и и замер. Его увидели в слезах, особенно Дазай. Накахара больше всего этого не хотел. Будь-то Рюноске или Тачихара его бы поняли, но сейчас наверно над ним посмеются…  — Чуя…? — шёпотом сказал Дазай, — ты… что-то случилось?  — Я… прости… я просто, — начал было говорить Чуя, но ничего внятного не сказал.  — Я могу помочь, Чуя? — Дазай сел на корточки перед рыжим, — пожалуйста… я могу тебе помочь.        Повисло молчание. Чуя рыдал и не мог ничего сказать. Он просто заходился в тихих рыданиях, а Осаму гладил его по коленями, рукам, плечам и ждал. Накахара глубоко вздохнул и показал на свою лошадь. Она лежала и тяжело дышала. На передней ноге у неё были бинты и всякое такое, а возле Чуи на сене лежали лекарства.  — Что с лошадью? — мягко спросил шатен  — Н…нога сломана, — заикаясь ответил Накахара, — когда это случилось я катался на ней, даже несмотря на то, что она очень устала. Когда Ай упала, задев бортик, я очень испугался и… в общем, я виноват и я не мог…  — Чуя, — перебил Осаму своего друга, — ты не виноват, ты же не знал, что так случится.        Дазай взял Чую за подбородок и поднял его голову так, чтобы рыжик смотрел в глаза шатену, а другую руку положил на щеку и большим пальцем поглаживал нежную кожу парня.  — Нет! Я виноват! Я… я должен был заметить! — Чуя повысил голос и ещё больше начал заливаться слезами, — какой же я плохой хозяин. Дазай, ты не поймёшь…  — Может быть и не пойму, но я хочу помочь… — опять перешёл на шёпот Осаму.  — Зачем ты вообще здесь со мной возиться?! Смысл? — ещё громче произнес рыжий, — ты же ненавидишь меня! А в детстве вообще-то мы были друзьями!  — Что? — удивлённо спросил шатен, — ты помнишь?  — Пф, конечно, но мне казалось, ты не помнишь.  — Я помню, — улыбнулся Осаму.  — Почему?  — Потому что…