Приключения по-американски или Ну что есть интересного в твоём скучнющем Джаспере?

      Лорд Мегатрон восседал на троне, подперев подбородок кулаком и думал о вечном. То-есть в очередной раз вспоминал причины войны и думал, как бы побыстрей вынудить Прайма сдаться. Правда, все его мысли в итоге сводились к одной: чтобы Прайм сдался, десептиконы должны выжить. А для этого следует избавиться от мины замедленного действия, что сейчас бегает по коридорам корабля. Наконец, Мегатрон решил, как отдать всеразрушающего питомца «первым хозяевам», да ещё не в убыток себе. Он решительно подошёл к главному компьютеру и приказал связисту вызвать базу автоботов. Слегка замешкавшись, Саундвейв всё же набрал нужную комбинацию и вызов пошёл. Уже через пару кликов автоботы ответили.        — Мегатрон. Желаешь вступить в переговоры? — Оптимус, естественно, стоял ближе всех к экрану.        — Ближе к делу, — ответил Мегатрон. — У меня в плену находится ваша маленькая подружка, и я готов её вам вернуть.        — И разумеется, не просто так!        — Ты верно подметил, Ретчет. Я вам её верну в обмен на все имеющиеся у вас артефакты! — Мегатрон презрительно всех оглядел.        — А тебе не кажется, что цена слишком завышена? — спросила Арси, прежде чем её кто-либо успел остановить. Автоботы на неё зашикали, но как-то не очень убедительно.       Именно в этот момент экран главного компьютера мигнул, и в следующую наносекунду в командный отсек вбежал Дредвинг. Он был очень взволнован.        — Лорд Мегатрон, у нас…        — Не сейчас, — остановил он подчинённого.        — Но Лорд…       Мегатрон взглядом указал на экран, где были автоботы, и Дредвинг со вздохом подошёл ближе.        — Ну так что, Прайм, согл… — договорить лидеру десептиконов не дал взрыв, пошатнувший весь корабль. Автоботы тихо хихикали, наблюдая как картинка командного отсека десептиконов шатается, а «Великий Лорд» пытается не потерять равновесие. Когда всё это прекратилось, Оптимус уточнил, всё ли у них в порядке.        — Даже не спрашивай, — ответил бывший гладиатор, лишь потом осознав, что сказал.       В это время в командную рубку ворвался Нокаут, чёрный от копоти. Красные окуляры сияли ненавистью, а в манипуляторе он сжимал развороченную банку от краски.        — Это существо опять навело свой порядок в моих реактивах! Это уже ни в какие рамки! Сделай уже что-нибудь, ты в конце концов Лорд! — не успев подойти закричал Нокаут, постепенно срываясь на визг. Тут он заметил на экране ошарашенных автоботов и прямо просиял:        — Вы её отдаёте? Это правда?! Есть все-таки справедливость в активе! Когда вы её заберёте?        — Знаете, а не так уж важна была для нас эта союзница, — ответил Опимус с совершенно спокойным фейсплейтом. Теперь фейсплейты вытянулись одновременно и у всех сразу.        — Мы отдадим вам девчонку и небольшую шахту! — Нокаут первый вышел из замешательства.        — Нам она не нужна, — повторил Оптимус.        — Большую шахту! — вскричал Нокаут. Дредвинг положил манипулятор ему на плечо.        — В том-то и дело, что теперь нашими шахтами мы не распоряжаемся! Кто-то взломал бортовой компьютер и удалил все отчёты по шахтам, а заодно и их местоположение! Я тогда проверял отчеты, когда вся информация вдруг исчезла!        — Ты зачем этому ушастому ужасу датапад дал?! — зарычал Мегатрон на офицера.        — На себя посмотри, клыкастый морфей! — раздался девчачий голос, слегка тянущий слова.       Фиолетовозначные, забыв про «присутствие» автоботов, медленно опустили взгляд. Девушка показала лорду десептиконов язык и начала теребить за ногу Дредвинга, повторяя «Скажи пароль, скажи пароль…». Злосчастный датапад лежал рядом. Пока аэрокоммандер поднимал его, Ретчет сказал, что раз у десептиконов и без них забот хватает, то вся алозначная команда отключается.        — НЕТ! — закричал Мегатрон, схватившись за консоль. — Мы отдадим вам две шахты, две, те который свяжутся с нами первыми! Оптимус, ты же всегда был за сострадание! Ну так прояви его, Юникрон побери! Забери её себе, мы вам и третью шахту дадим, если две предыдущие будут маленькие!       Видя неподдельный страх в окулярах врага, Оптимус согласился и принял координаты места встречи. Мегатрон с удовлетворением отключился.        — Оптимус, — после минутного молчания спросила Арси. — почему ты сначала не захотел её забрать?        — Знаешь, у людей есть одна книжка… забавно, что ситуация повторилась.       Нокаут несказанно радовался, что белковую «наконец сбагрят обратно» он побежал отмываться, чтобы предстать пред врагами в должном виде. Мегатрон тоже был рад, ведь по сути, две-три шахты — не слишком большая цена, спокойствие на корабле будет стоить того. Дредвинг тем временем подошёл к Саундвейву и показал ему датапад, притащенный девушкой.        — Как она смогла поменять раскладку на русскую? — тихо спросил сикер. — там ведь нет такой функции!       Саундвейв развёл манипуляторами и помотал головой. Оба с суеверным страхом обернулись к девушке, медленно вытягивающей кабель из консоли.

***

      Когда команда Прайма вышла из земного моста, то они не сразу поверили, что такое довольно симпатичное место было выбрано их врагами. Ведь десептиконы — самые жестокие существа в мире! А здесь — зелёный луг, вдалеке виднеется лес, то ли хвойный, то ли смешанный, отсюда не было видно. Рядом возвышалась скала: у подножия она была покрыта травой, но чем выше поднимаешь взгляд, тем менее гладкими становятся её бока и более узкими и острыми уступы. Скалу эту разделяло на два части глубокое ущелье, а по земле тянулась трещина на пару километров в обе стороны. Слишком узкой была трещина в скале для кибертронца — просунуть манипулятор насквозь смогла бы лишь Арси. И именно со стороны ущелья по одной из половин скалы сейчас лазила причина всеобщего беспокойства. Причина эта выбирала для своего пути самые узкие уступы, самые ненадёжные выступы и самые острые камни. Правда, в движениях замечалась некая лень, мол, «я и без страховки везде пройду, учитесь, салаги!». И особенно дико во всей этой картине смотрелись сами десептиконы, сидевшие скрестив сервоприводы прямо на земле и меланхолично наблюдавшие за птичками.        — А… э… — даже Оптимус не нашёлся, что сказать.        — Присаживайся, — махнул манипулятором лидер десептиконов. Он не источал угрозу, как это было раньше, и Прайм осторожно опустился рядом. Остальные автоботы тоже сели на землю, правда, немного поодаль, но оружие держали наготове.       — Ну что, поговорим о делах наших? — с несвойственной ему грустной улыбкой сказал Мегатрон. — /Грешных, / — на автомате добавил Саундвейв, даже не повернув головы.        — Ага, — дружно вздохнули Дредвинг с Нокаутом.        — А что сразу грешных? — с подозрением спросил Балкхед, готовясь уже активировать свою булаву.       Десептиконы дружно развели манипуляторами — «думайте сами, мы не при делах».       Оптимус оглянулся на скалу. Девушка, прижимаясь спиной к камням пробиралась по уступу, на котором едва помещалась её ступня. Она явно хотела добраться до другого уступа, что находился метра на два выше и был чуть ли не вполовину уже.        — Не боитесь, что она сорвётся? — спросил Прайм, не отводя взгляда от скалы. Мегатрон хмыкнул.        — Оптимус, она за неделю разрушила половину моей обители, удалила с главного сервера важнейшие данные и замучила офицерский состав. Она не сорвётся.       «А если и сорвётся, я не буду долго горевать, » — добавил он про себя.       Оптимус повернул голову и посмотрел Мегатрону в окуляры. Удивительно, но даже в сказанной уставшим воколайзером фразе чувствовалась жестокость, присущая лидеру десептиконов. Его совершенно не заботила судьба маленького, слабого существа, ворвавшегося в его актив и актив его подчинённых. Да и на поверку, существо оказалось не таким слабым, каким казалось.        — Если что, Саундвейв подстрахует. Ну так что, забираете?        — А ты отдаёшь? — выгнул оптогрань Ретчет.        — Поверь мне, Док, — Мегатрон хлопнул манипуляторами по земле. — это существо послал нам Праймус, в наказание за разгром Воса. Как вы с ней на одной базе живёте?        — Я вижу, что ты уже раскаиваешься в содеянном, Мегатрон. Если подумать, то это нам двоим наказание за развязанную войну и уничтожение родного дома. Но ещё не поздно всё исправить, лишь объединив усилия…        — Прайм, будь добр, оставь свои речи для своих автоботов. Наше временное перемирие не означает конец войны, пойми это.        — И да, вы так и не ответили, как вы с ней живёте? — поинтересовался Нокаут.        — Не поверишь, она у вас отрывается, а у нас ночует. — пробурчал Ретчет, но все услышали. Автоботы переглянулись и с улыбками, полными сострадания, посмотрели на врагов.        — Я вот никак не пойму, а почему вы выбрали для встречи такое место? Оно ведь… ну…        — Не является выгоревшей пустошью? Мы ведь тоже не совсем безыскровые, да и питомец ваш ещё бета. Гуляем. — Теперь уже десептиконы состроили снисходительные рожи.

***

      Она совсем не помнила и не понимала, как здесь оказалась. Стоять можно было только на мысках, от малейшего движения мелкие камушки летели вниз. Пальцы крепко держались за выступающий камень, а глаза судорожно искали ещё что-нибудь, за что можно было зацепиться. Страха высоты не было. Было лишь непонимание, как спускаться. И обида, что выход никак не находился. Единственным приходившим на ум вариантом было допрыгнуть до платформы, что была на противоположной стороне ущелья. Но она было немного выше того места, где она сейчас стояла.       «Да ладно, ты чё? Немезиду с ног на голову поставила, всё утюги на любимую музыку переключила, вехиконов строем ходить заставила. И ты не сможешь донести свою тушку до того выступа? Не смеши!» — подумала девушка, выдохнула, прыгнула.       Время в этот момент замедлилось, практически замерло. Выступ приближался очень медленно, хотя она оттолкнулась со всей силы. Медленно-медленно он становился больше, ближе, под ногами стала чудиться твёрдая поверхность… Неожиданно, так же медленно, выступ начал отдаляться, а руки болтаться в поисках того, за что можно было схватиться. Резкая боль в кисти вернула времени нормальный ход. Мысли проносились с бешеной скоростью: «недолёт… сыворотка… Саундвейв… автоботы… родители… группы… Ярик… жизнь…»       Крик «ВРАНЬЁ!!!» заставил замолкнуть птиц. Это был терзающий душу клич того, кто не верил в происходящее вокруг.

***

      Саундвейв сердился на Нокаута, за то что он сделал с Лёлей. Ему лишь бы опыты ставить, а из-за его экспериментов девушка погибла. Она ведь совершенно случайно попала в их войну. Когда она погибла, Мегатрон сказал лишь: «Теперь мы вам ничего не должны, Прайм.», и пока автоботы не опомнились, они ушли. Саундвейву не было жалко девчонку, в конце концов, если Земля будет завоёвана, люди будут либо уничтожены, либо порабощены. Саундвейву не верилось в несправедливость судьбы. Она не должна была умереть, не должна… Но если он сетует на судьбу, не значит ли это, что он испытывает жалость? Тогда почему? Он ведь беспощадный убийца, которого боятся даже свои. Когда о успел привязаться к столь непохожему на него существу? Ведь они все будут рабами.       Окончательно запутавшись в мыслях, Связист так и не смог вернуться к работе.

POV Лёля

      Я проснулась всё на том же злосчастном диване. Приснилась очередная ерунда — будто я попала в плен к десептиконам, провела у них на корабле неделю, а потом сорвалась со скалы. Так забавно! Эх, как я во сне вехиконов строила! Сев на диване, я наконец открыла глаза и улыбнулась миру. Странно, но сегодня мир совсем не хотел улыбаться в ответ. Все стояли с серьёзными лицами, Оптимус вещал что-то про одного из наших товарищей, Мико всхлипывала, тётя Джун рыдала на плече у Джека. Господи, да что здесь произошло?!       Только я хотела задать этот вопрос, как Мико, вдруг разревевшись, кинулась на диван. При этом она меня не замечала, да и никто, походу, не замечал, потому что не заметить как проходят сквозь человека нельзя! Мне стало страшно. Я попыталась подбежать к кому-нибудь, выяснить проблему, попытаться утешить… Но стоило мне вскочить с дивана, как в животе образовалась пустота, как при падении, и меня отбросило назад.       Окружающий меня мир стал быстро меняться. Вскоре, вокруг меня была непроглядная темнота, а наша база сжалась и оказалась как бы по ту сторону огромного экрана. Я это поняла, когда попыталась прорваться назад — меня будто отгородили стеклом.       Рядом висел ещё один экран. Он показывал базу десептиконов. Если быть точнее, то командный отсек. Мегатрон, как всегда, восседал на троне, Нокаута с Дредвингом видно не было, муравьишки-вехиконы чинили корабль, а Саундвейв, почему-то, просматривал мою странички Вконтакта…       Экраны стали понемногу затухать и вскоре погасли совсем. Я оказалась в чёрной пустоте. В чёрной пустоте… Совсем одна… Но этого не может быть, не может, не может! Я же чувствую, что стою на твёрдой поверхности, чувствую страх, да и рука болит…       «Я не верил, что я мёртв», — пронеслась в голове до боли знакомая строка. Даже скорее не до боли, а до страха знакомая. А мозг тем временем продолжал крутить трек: «Я слышал брань и плачь. Видел, как над телом там, внизу, шаманил старый врач…». Действительно, брань и плачь я слышала и видела. Хорошо хоть моё тело отдельно не показали. Судя по тому, что я помню, оно не в лучшем состоянии и дальнейшей эксплуатации не подлежит. Нервно хихикнув, я отметила, что пытаюсь даже шутить сама с собой. Защитная реакция? Вполне возможно.       Почему-то я решила пойти вперёд. Может, это уже подсознательно, я не могу долго стоять на месте без дела. Бывало, даже автобуса дождаться не могла — он не приходил в течение тех двух минут, что готова была ждать. Идти в непроглядной тьме непонятно куда было страшновато. Я всё время ожидала, что наступлю на что-нибудь или ударюсь. Глаза привыкать к темноте категорически отказывались. Приходилось идти так: размахивая руками и периодически шаря ногами перед собой. Очередной раз взмахнув рукой, я коснулась кончиком пальцев чего-то холодного. Подошла поближе. Оказалось, что это стена гладкая и холодная, то ли стеклянная, то ли пластиковая. И явно огромная. Стена в полной пустоте, в которой я иду.       После обнаружения этой стены, я шла уже держась за неё и не боясь упасть в голове снова заиграла песня: «Я не верил, что я мёртв, Я слышал брать и плачь. Видел, как над телом Там, внизу, шаманил старый врач. Я плыл в чёрной пустоте, Я обретал покой, Свет в конце тоннеля Как магнит тянул к себе дух мой. Не хочешь — не верь мне!».       Проговорив про себя последние две строчки я медленно остановилась. Я перестаю хотеть перенестись в другое место. Я не устаю так передвигаться. Мне всё равно, где я в итоге окажусь. Меня не напрягает, что я ничего не вижу. Куда и зачем я иду в чёрной пустоте? Подняв глаза, я увидела классический свет. Тот самый, что ждёт нас в конце чёрного, сверкающего, пустого тоннеля. Я туда не пойду!       Решительно развернувшись, я быстрым шагом пошла в обратную сторону. Было видно, что и пол, и стены сделаны из чёрного стекла. Теперь я видела лёгкое сверкание стекла и шла уже увереннее. Неожиданно, свет появился впереди. Теперь уже он был намного ближе, и я могла разглядеть большую арку ворот.        — Я не хочу той пустоты, я не хочу той высоты, я не хочу той высоты, — забормотала я, медленно пятясь. — Я не прошёл всего пути! Я не хочу той высоты, я не хочу той чистоты, я не хочу той пустоты-ы! О-о нет!       Произнеся «нет!», я тут же снова развернулась, и побежала прочь от этой арки, от этих ворот, портала, не знаю, что это, но я туда не хочу!       Мне показалось, что среди отблесков на стенах есть тёмный провал. Решив, что это коридор, я бросилась туда. Пробив стену, и осознав, что под ногами опять нет опоры, я заорала. Никто не появился. Даже эхо не было. Были лишь строки песни: «Я звал громко, но никто Не слышал голос мой. Я рванул сквозь стены, Но никто не бросился за мной. Там внизу горел асфальт, от сбитых с неба звёзд. Мне хотелось ветра, чтобы бил наотмашь и насквозь…».       Ветер действительно бил в лицо. Мысли, как им и положено когда их не пытаются удержать, летели быстрее света. Именно поэтому они все успели уложиться в короткое падение. Ощущение было такое, будто кто-то сделал пол резиновым и заставил его пружинить. Поднявшись, я увидела вокруг яркий свет. Обернулась. Яркость портала заставила меня надолго зажмуриться. Даже когда я стояла спиной, по глазам так не било, с трудом, я снова раскрыла их.        — Подойди! — приказал мне кто-то. Я не смогла ослушаться этого сильного и властного голоса.        — Скажи слово, на первую букву твоего имени на неродном языке! — снова приказал тот же голос.        — Это что за проверки знаний? — я с трудом удержалась, чтобы не ляпнуть «Лондон» сразу. — И с кем я имею честь разговаривать? Извольте явиться и вы передо мной тоже! — похоже, моё постоянное состояние стало возвращаться. Превосходно!        — Так быстрее, им так проще! — заворчал другой голос, не такой глубокий, грубый и слегка надтреснутый. Передо мной появилось два кибертронца. Оба были не выше трёх метров, за что им спасибо, голову задирать сильно не придётся. От одного исходило свето-голубое сияние, от другого — ярко-фиолетовое. А ещё у второго были рога. Ох, нехорошие у меня предчувствия!        — Я же говорил, что мы надолго, — рогатый оказался обладателем грубого голоса.        — Всё равно, остальной мир долго ждать не станет, — ответил ему светлый, более глубоким, но уже не таким властным голосом.        — Товарищи, простите, а вы те, о ком я думаю? — встряла я в их разговор. Фиолетовый внимательно на меня посмотрел и с усмешкой сказал:        — Мы не товарищи, и тем более не кто-то из твоих знакомых на Земле. Я — Юникрон, а это — Праймус.        — Бог и Дьявол, — пояснил светлый.        — Она не тупая! — возмутился Юникрон.        — А почему именно вы? В смысле, почему не земные Бог и Дьявол, а инопланетные?!        — Разные имена и формы одних и тех же сущностей для разных существ и верований. — отмахнулся Юникрон. — Суть одна — я олицетворение зла, он — добра.        — Ладно, но при чём здесь я?!        — Это тот самый вопрос, из-за которого мы с братом решили поговорить. Мы осознали, что твоя гибель была слишком преждевременной и ни один из нас не хочет взвалить на себя груз ответственности за случившееся, а потому…        — Мой братец хочет сказать, что такая головная боль как ты не нужна ни ему, ни мне. А посему мы возвращаем тебя в мир живых, естественно не навсегда и с новым корпусом.        — Корпусом?        — Ага. А ты думала, мы зря в этих формах?        — Я подарю тебе вторую жизнь, а Юникрон даст тебе новый корпус.        — А почему тело от него? — искренне удивилась я.        — Чтобы ты сначала думала! — тёмный расхохотался и щёлкнул пальцами. В воздухе повисли строчки из моего статуса: «Последнее время одноклассники считают меня порождением тьмы. И знаете, я не против побыть дочкой Дьявола!». И смайлик в тёмных очках. Мне резко поплохело.        — Так вот, я официально заявляю, что удочеряю тебя! И в честь этого и с Праймусом исполним классические три желания!       Похоже, что Праймус о таком повороте событий даже не предполагал. Он порывался что-то сказать Юникрону, но тот стоял с невинной рожицей, на которой читалось: «А что ты хотел от нечистого духа?»        — Ладно, три так три, — вздохнул Праймус.        — Хочу быть с крыльями! — быстро выпалила я. — И корпус чтоб был цвета морской волны, и… — тут я задумалась. Два желания уже потрачены, одно даже впустую. Оба духа с интересом на меня смотрят. — И чтобы люди из моей прошлой жизни не помнили о моём существовании, все кроме тех, что с нашей базы. Остальную информацию обо мне нужно стереть из памяти других… — надеюсь, они поняли меня правильно, потому что дольше говорить я не смогла. Картинка мира медленно тонула в двух каплях солёной воды, что текла из глаз. Чтобы они не потекли по лицу, пришлось наклонить голову вниз и сильно раскрыть глаза. Слёзы практически одновременно упали вниз. Я быстро протёрла глаза и глубоко вздохнула. Ещё не хватало разреветься.        — Я это… что там со словом на чужом языке и на первую букву имени?        — Это код, который запустит программу перерождения. Говоришь и входишь в портал, — ответил новоиспечённый батя.       Я подошла к порталу, посмотрела на переливающуюся субстанцию внутри арки.        — Либерти, — произнесла я и шагнула внутрь. Меня тут же понесло вверх, а тело стало быстро и болезненно изменяться. Кажется, я кричала. Потом меня выбросило наружу, горячий воздух обжёг вент-систему, и вокруг снова наступила темнота.

Конец POV Лёля