Приключения по-американски или Ну что есть интересного в твоём скучнющем Джаспере?

      Что обычно делают, чтобы ребёнок не мешался под ногами, когда взрослые заняты? Запереть в комнате — не самый лучший вариант, в этом Ретчет давно убедился. Поэтому, скрепя сердце, пришлось занять ребёнка гаджетом. И почему-то именно в этот момент ребёнок не захотел по привычке искать музыку и концерты: его переклинило на «игре его детства» — на Героях Меча и Магии. Очень скоро, в течение полутора дней, на игрушку была подсажена вся база автоботов. У каждого завёлся любимый город, персонаж, юнит, навык… Многие скрывали, что играют, но ведь медик-то всё равно знал. Знал и сердился. Однажды даже Оптимус подошёл к нему с предложением обсудить новую стратегию ведения игрового боя. После этого датапады на ночь стали забираться. Правда, надо отметить, что это мало кого остановило.       Примерно в это же время Прайм попросил Джека помочь Смоукскрину адаптироваться в человеческом мире: маскировка, дорожное движение, избегание встречи с гражданскими и так далее. Нужно ли говорить, что в первый же день они загнали машину Винса в ларёк с фаст-фудом? Либерти заценила, а вот Арси начала серьёзно опасаться за безопасность напарника.       На следующий день, когда Джек со Смоукскрином снова уехали, сине-зелёная фем попросила отправить её в родную страну, чтобы выбрать подходящий транспорт. Ретчет сначала поворчал, но потом всё же открыл Земной Мост. Оптимус просил быть максимально осторожной. Все понимали, что отговаривать её выбирать прикрытие там бесполезно.       Оптимус уже заканчивал расшифровку очередных координат, как вдруг на главном экране отобразился сигнал радиомаяка Иакона.       — Похоже, десептиконы уже откопали этот артефакт, — заметил начмед.       — Ретчет, вводи координаты и активируй Земной Мост! — быстро сказал Оптимус. Его команда тут же собралась рядом. Новеньких не было, поэтому пришлось идти без них.       Прошло около получаса, когда Ретчет засёк ещё один сигнал Иакона. Он попытался связаться с командой, но волны связи почему-то глушились. В это время вернулись Смоук с Джеком, со смехом обсуждая очередную свою проделку. Парень первый заметил тревогу медика.       — Ретчет, что происходит?       — Наши сенсоры засекли второй радиомаяк Иакона. Но я не могу связаться с Оптимусом!       — Я пойду! — сказал Смоукскрин.       — Один? — скептически уточнил Ретчет.       — Есть идеи получше?       Ретчет поколебался, но потом открыл элит-гвардейцу Земной Мост. Затем вернулся к компьютеру.       — Он говорит: «хорошо», — мехлинг с ухмылкой обернулся к Джеку. — но не думаю, что он хочет чтобы я пошёл один!       Буквально через десять минут после отправления Смоукскрина на задание с медиком автоботов связался Джек:       — Ретчет, отправь сюда Оптимуса! — затараторил паренёк. — Смоукскрин отправился за Звёздным Мечом и…       — Где ты, во имя Кибертрона?! Постой, ты сказал «Звёздный Меч»? Джек! — мальчик не отвечал. — Оптимус, отвечай! Я же вижу, ты жив. Почему ты не отвечаешь?       — Ретчет, Земной Мост, быстрее! — раздался в динамике голос фем.       — Либерти? Что…       — Какие-то придурки хотят сдать меня на металлолом! Док, скорей!       Через секунду из открытого портала на третьей космической выскочила сине-зелёная фем и лично закрыла Мост. Правда, Ретчет тут же открыл его, но уже по другим координатам. Либерти с круглыми окулярами наблюдала, как медик сначала быстро убежал, потом на той же скорости вернулся вместе с топающей за ним командой. Затем, её, ничего не понимающую, втолкнули в снова открытую воронку, вслед за убежавшей командой. Как только фем оказалась в лесу, то тут же развернулась обратно, но воронка уже успела закрыться. Она обернулась к команде и с горечью спросила:       — Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?       — Нам понадобится поддержка с воздуха, — ответил на бегу Оптимус.       — С ВОЗДУХА?! — лишь сейчас она поняла, что не знает как трансформироваться, а тем более летать.       Вы помните, как в первый раз сели на двухколёсный велосипед? Как пытались удержаться на нём, вихляя в стороны и выставляя ногу каждые пять секунд? Как пытались развернуться, вырисовывая окружность в километр? С Либерти в тот момент творилось всё тоже самое, только с бόльшим размахом, большими крыльями и необычным ощущением себя в пространстве. Чтобы во всех красках представить себе, что происходило над полем битвы, нужно вспомнить Пина, уснувшего за штурвалом.       Первыми после взлёта были срублены верхушки деревьев левым крылом. Затем набравший скорость СУ-35 цвета морской волны молниеносно пронёсся над поляной и едва не врезался в скалу. Нужно было видеть, как он ушёл от столкновения: казалось, кто-то резко дёрнул штурвал, и самолёт, не снижая скорости и едва не царапая брюхо, взлетел носом вверх да к тому же забрал вправо. Вехиконы замерли и удивлёнными взглядами провожали Либерти. Мегатрон тоже отвлёкся от избиения Смоука и с уважением хмыкнул. Даже Старскриму не хватило бы смелости проделать такое на ТАКОЙ скорости, а он считался мастером высшего пилотажа.       Шоу тем временем продолжалось. Фем, осознав вдруг, что летит «на спине», вскрикнула, и попыталась вернуться в нормальное положение. И именно в момент возвращения в обычный полёт ей «посчастливилось» попасть в турбулентные потоки. Напомню, что водить сиё летающее судно она не умела совсем. Самолёт и так еле держался в воздухе, а тут его ещё и начало качать. Раз пять-шесть её перевернуло «бочкой», унося в сторону Немезиды. Когда же Либерти удалось выйти из опасной зоны, Мегатрон отдал приказ поднять скалу со Звёздным Мечом на корабль. Фем, всё на той же огромной скорости летела назад. Она просто не заметила канат, поднимавший каменную глыбу, а когда заметила — было поздно. Канат был перерублен те самым многострадальным левым крылом, скала упала вниз, чуть не под ноги бежавшему за ней Прайму, а Либерти ушла в штопор.       Вехиконы как перепуганные курицы разбегались кто-куда от носящегося низко над землёй СУ и кричащего: «Вашу мать, где тормоза?!». Они думали, что это им адресовано. И ведь кто-то действительно пытался объяснить, как сбросить скорость. Арси и Бамблби, захватив с собой Джека, засели в одной из пещер и периодически отстреливались от особо любопытных и просто искавших убежище. Балкхед с инсектиконами отошли биться в лесок. Смоукскрин поступил разумнее всех: отполз за самый большой валун и лёг, закрыв шлем манипуляторами. Либерти, с неотвратимостью газонокосилки, налетала на замешкавшихся вехиконов. «Тормоз» к тому времени она уже могла и найти, но видимо ей просто хотелось подурачиться. Хотя, при полёте её всё равно качало так, что она едва не вспахивала крыльями землю. Наконец такое положение вещей ей надоело, и фем просто трансформировалась, пролетев по инерции ещё несколько метров и сбив Дредвинга с сервоприводов.       — Приветик! — улыбнулась она ему и заехала кулаком между рогов.       Мегатрон увидел, что Оптимус достал Звёздный Меч, и срочно приказал всем отступать. Оставшиеся вехиконы поскорей последовали за ним. Дредвинг ударил фем в солнечное сплетение и тоже взлетел. Арси и Би осторожно вышли из укрытия. Над лесом поднялась стайка инсектиконов и тоже последовала на Немезиду.       — Не думала, что у вас это тоже болевая точка, — прохрипела Либерти, наблюдая как Оптимус, необычно размахнувшись своим Мечом, послал в корабль десептиконов мощный заряд энергии. Судя по тому, как судно тряхнуло, ему подбили парочку двигателей.       — Конечно, у нас это тоже болевая точка! — Смоук выполз из-за камней. — Ты только в следующий раз предупреждай, когда решишь вот так полетать. Нас ведь тоже могла дезактивировать!       — Но ведь не дезактивировала, — пожала плечами фем. А потом рассмеялась — Ха-хах, поддержка с воздуха! Кто вам сказал, что я летать умею? — она снова засмеялась, но смех вышел нервным.       Либерти сидела в углу базы, подперев кулаками подбородок, и пустым взглядом смотрела на Звёздный Меч. Он сиял ярко-голубым светом, передавая Оптимусу некое сообщение. Смоукскрина уже успели отругать за халатность, Джека — за недальновидность, а зелёную фем… А она сама себя корила и пребывала в подавленном состоянии. Бывают такие моменты, когда сначала творишь всякую ерунду, один либо с друзьями, и тебе весело просто от осознания, что ты продолжаешь это делать. А потом, в ближайшее время, наступает озарение, и ты не можешь отделаться от мыслей: «Как мне это в голову пришло?», «ЧТО я натворил?!» « Зачем и отчего?». Ну или просто одна единственная мысль крутится, вызывая обиду и стыд.       — Я не умею летать… Праймус, сикер — и не умеет летать! Позор… — отрешённо бормотала она. — Не уметь летать. Но ведь были планеры. Они не одно и тоже. Я не могу лететь нормально. Не умею. Не умею летать. Не летающая птица. Пингвин. Страус. Просила ведь крылья — крылья дали. Без навыков. И мне теперь продолжать бегать. По этой истоптанной земле. Выжженной земле. Бегать. Не летать. Не подняться в небо. Потому что как есть сейчас — позор. Могла ведь сразу сказать, что я нелетающая. Что я не умею летать. Сказать, что я не летать. Не умею. Не умею. Не умею. Не умею…       — …Либ! Ты меня вообще слышишь?       — Ммм? — она даже не поменяла позы и не отвела взгляда от Меча, про себя отметив, что он давно уже перестал светиться. А ещё, что Смоукскрин только что придумал короткий вариант её позывного.       — Я говорю, Оптимус, не обратив внимания на твою некомпетентность в полётах, призвал всех бросить усилия на мобильность в добыче Омега-ключей. Ты участвуешь в охоте за артефактами или так, на базе для всеобщей безопасности перекантуешься?       Она подняла на него окуляры. Больше расстройства из-за полётов в её взгляде было только тоски по миру без идиотов.       — Партия сказала: «надо», — кивок в сторону Прайма, — комсомол ответил: «есть!». — быстро козырнула и улыбнулась, — Ну куда ж я денусь?       Уже ночью, когда вся база пребывала в оффлайне, Либерти вышла в главный отсек. Подойдя к консоли открытия Моста, она осторожно вбила координаты и медленно-медленно опустила ручку, думая, что от этого Мост откроется тише. Вошла в него. Мост закрылся. Фем оказалась на той самой скале, где они говорили с Саундвейвом, и откуда Ретчет с возмущениями её забрал.       Сзади раздался звук трансформации. Фем не пошевелилась. В тишине громко звучали медленные тяжёлые шаги. Незнакомец остановился за её спиной, на расстоянии вытянутой руки. Оба молчали. Либерти уже догадывалась, кто это, но оборачиваться всё равно не хотелось.       — /Научи меня летать /, — наконец «сказал» он.       — Извини, тебя могу научить только падать, — с ухмылкой ответила фем, продолжая смотреть на реку и лес.       — /Самолёт / другой/, — пояснил Саундвейв.       — В смысле? — Либерти в недоумении обернулась.       — /Нужен / МиГ/ — десептикон с силой толкнул Либерти. Она не удержалась на серво и упала в открывшийся сзади Граундбридж. Из доклада начальника эскадрильи капитана Степного:       Сержант Синицын и рядовой Зелёнкин во время вчерашнего ночного дежурства находились в неадекватном состоянии, из-за чего прапорщик Тырин находится в мед. блоке. Далее со слов нарушителей порядка: Синицын и Зелёнкин патрулировали полигон, попутно обсуждая, как бы выпросить у каптёрщика по банке тушёнки, ведь очень было есть охота. Затем, Синицын вспомнил, что у него за пазухой термос с чаем, который сержант предложил рядовому. Пока разливали чай, в небе появилась зелёная воронка, из которой вывалился неизвестный аппарат. Пока Синицын с Зелёнкиным пребывали в ступоре, аппарат крича и ругаясь выпустил зелёную лазерную сеть и начал опутывать ею первую попавшуюся лётную машину, коей оказался МиГ 29. В этот момент из части вышел прапорщик Тырин, решивший проверить дозоры. Услышав ругательства солдат и увидев зелёную сеть, прапорщик решил, что на нашу часть напали, а потому заорал не хуже сигнала тревоги. Пока переполошённые бойцы собирались по тревоге, в небе ещё раз появилась зелёная воронка, увидев которую сержант с рядовым принялись стрелять, а прапорщик упал в обморок. Неизвестный аппарат исчез в воронке и больше не появился.       В данный момент сержант Синицын и рядовой Зелёнкин находятся в вытрезвителе, после чего будут строго наказаны. Пострадавший прапорщик Тырин, уже вышедший из обморока, готовится ехать в областной госпиталь, т. к. из-за падения сломал руку.