Младшая сестра

Рождество Питера, вопреки ожиданиям и шуточкам Мародёров, проходило в компании Огненного виски и не самых весёлых мыслей, а не девушки. В последнее время обдумывать свою жизнь вообще стало чем-то вроде хобби для Питера, приятного, как считал Петтигрю, в ней было мало. Мать его не любила: когда Питер родился, его отец бросил миссис Петтигрю, потому что не был готов к такой ответственности. Женщине пришлось вернуться к родителям, точнее к отцу – бабушка Питера на тот момент уже давно умерла – который был категорически против брака дочери с этим Петтигрю, а потому и стал всячески стараться задеть дочь. Жили они в нищете, иногда денег не хватало даже на еду. А после смерти деда стало совсем туго, миссис Петтигрю словно с цепи сорвалась: она во всём винила Питера, считая, что, если бы он не родился, ей было бы проще. Мальчик не видел любви, в результате он рос неуверенным в себе и трусливым. Когда он пошёл в Хогвартс, Питер мог немного выдохнуть: десять из двенадцати месяцев он мог проводить вдали от жестокой матери, которая к его одиннадцатилетию начала ещё и руки периодически распускать. Как он попал на Гриффиндор до сих пор остаётся загадкой для самого молодого человека. Он всегда считал, что его удел – сидеть в Пуффендуе, ведь именно этот факультет считался факультетом неудачников. Почему все так говорили, Питер не знал и не пытался узнать, но почему-то тоже стал так считать. Но своё распределение он помнил, будто это было вчера: они стояли в большом зале, даже Поттер – он уже в поезде оказался самым шумным и весёлым и успел познакомиться с половиной пассажиров – молча с восхищением оглядывался. Когда назвали его имя, Питер весь сжался и медленно подошёл к табурету, уверенный, что через пару минут ему скажут, что произошла ошибка и он сквиб – так часто говорила мама, желая, очевидно, ещё больше унизить сына – и его отправят домой. Шляпа молчала достаточно долго, что-то шептала мальчику, но окаменевший Питер не мог вымолвить и слова в ответ. Наконец, Шляпа выкрикнула: «Гриффиндор!». Это прозвучало не очень громко и совсем неуверенно, как это было с другими первокурсниками до Питера, но, тем не менее, она произнесла это. Вскочив с табурета, Питер со всех ног кинулся к столу теперь уже своего факультета. Следующие несколько лет проходили немногим лучше: Питер был полным и совсем некрасивым, поэтому над ним предпочитали издеваться, а не дружить. Даже когда Джеймс и Сириус затащили в свою «команду» Римуса, а затем и Питера, Петтигрю нечасто рисковал ходить по вечерам в одиночку из-за высокой вероятности стать чьей-то игрушкой для битья. Питер всегда был слишком медлительным и слабым, не мог защитить себя как следует… На шестом курсе всё изменилось. В школу приехала она. Адара Блэк была практически идеалом девушки: красивая, хрупкая, умная, немного язвительная и загадочная. Первое время девушка была слегка зажата, но потом Питер даже увидел её в бою – это было впечатляюще. Питер прекрасно осознавал свои шансы на то, что Блэк обратит внимание именно на него: пухлый, неуклюжий, с прыщами на лице и непонятным светлым пушком над верхней губой парень, вряд ли он мог заинтересовать такую как Адара. Её черты лица, фигура манера поведения – всё это будоражило умы многих парней в Хогвартсе и за его пределами. Блэк стала девушкой номер один. И, как и ожидалось, она совершенно не замечала Питера. Вот вообще. «В гостиной уже было темно, единственным источником тусклого света оставались дрова, догорающие в камине. Адара и Лили с Марлин ждали молодых людей с очередной ночной прогулки. Это был тот редкий момент, когда сестра и любимая девушка Сириуса не старались уколоть друг дружку побольнее и просто сидели в приятной, обволакивающей тишине, нарушаемой только потрескиванием углей и редким шорохом бумаги, когда Адара переворачивала страницу. Марлин всё больше хмурилась: её удивляла, поражала и даже раздражала привычка Блэк читать при каждой возможности. Марлин считала подобное, наверное, даже неуважением к окружающим, но Адару, понятное дело, мнение Марлин не особо беспокоило, да и ей явно нравилось действовать на нервы этой несносной блондинке. К тому же, из присутствующий девушек, похоже, только Марлин до сих пор не догадывалась о причине отсутствия сейчас парней в своей комнате, поэтому Адара ещё и слегка ухмылялась себе под нос. Время перевалило за шесть, когда портрет Полной Дамы, наконец, открылся, и вошли Мародёры неполным составом. Сегодня парни казались особенно уставшими, Джеймс сразу подошёл к Лили, тяжело усевшись рядом и обняв девушку, а Сириус, не разбирая дороги, просто рухнул на колени сестры, потому что так можно было лечь. Питер сел в свободное кресло. - Замёрзли? – тихо спросила Адара, нарушив тишину, которая снова опустилась на башню Гриффиндора. - Есть немного, - хмыкнул Поттер, весело глядя на Сириуса, который пытался поудобнее устроить голову на коленках сестры, обтянутых шерстяной тканью, от которой было очень тепло. - Мы приготовили пледы, - шепнула Адара, кивнув в сторону небольшого столика, где находились пледы. - Мерлин, вы просто чудо! – обрадовался Джеймс. Лили улыбнулась и, взяв один из пледов, закутала своего парня, прежде чем тот успел хоть что-то сделать. Марлин, вздохнув, взяла второй плед и укрыла им Сириуса, который улыбнулся, находясь уже в полудрёме. Адара аккуратно погладила его волосы, убирая прядки от лица парня. - Вы выглядите уставшими, - пока Лили протягивала пледик Питеру, снова заговорила Блэк. - Всё в порядке, - отмахнулся Джеймс, - сегодня суббота, отоспимся, - как и Сириус, Поттер, согревшись, начал понемногу засыпать, поэтому его голос звучал всё медленнее. - Значит, - ухмыльнулась Блэк, - ребятам сказать, что тренировки не будет? Поттер приоткрыл один глаз и не довольно уставился на девушку, но всё же задумался. - Я ненавижу тебя, - буркнул он, снова закрывая глаза и прижимая к себе Лили, - она снова надо мной издевается, скажи ей, Лили! – в шутку пожаловался он девушке, заставив окружающих улыбнуться, а Эванс ещё и погладить его по голове, будто успокаивая маленького ребёнка. Марлин села в ногах Сириуса, положив их себе на колени, и тоже посмеивалась. Все будто забыли про Питера. Петтигрю же в свою очередь получил возможность любоваться Адарой. Её аристократичный профиль и лёгкая улыбка на губах просто сводили Питера с ума. Да, он влюбился. Сам. Не повторив за Поттером, не присматриваясь к девушкам, которые нравились Сириусу. Просто влюбился. Пока Лили с Адарой пытались всё же угомонить Поттера и убедить его, что тренировку можно перенести на воскресенье, а сегодня ему обязательно нужно отдохнуть, Питер просто наслаждался тем, что Блэк так близко к нему и при желании он даже мог с ней заговорить.» Но Питер никогда не начинал с ней разговора. На то было несколько причин: во-первых, она была явно не его круга, «породистая», как говорила его мать, и в упор не замечала или не хотела замечать его чувств. Во-вторых, был страх. Нет, Питер не боялся говорить с девушками. По крайней мере, он так считал. Питера пугала семья Адары. Точнее, её отец. Этот мужчина был воплощением уверенности, силы и властности. Он явно знал, чего хочет от жизни и чего желает для дочери. У Адары всегда было всё, Питер в этом не сомневался. Мистер Блэк не скрывал, что не потерпит даже допущения мыслей кого-то недостойного о его дочери. С каждым днём Адара расцветала, словно какой-то прекрасный цветок, и Питер начал понимать Поттера, который на пятом курсе всё время ныл из-за Лили: всё девушки становились красивее. Адара же родилась прекрасной, а теперь распускалась словно бутон ещё больше. И те, кто не разглядел сразу, всё равно увидели Первую красавицу Хогвартса. Препятствием оставался мистер Блэк. Перспектива знакомства с родителями Адары пугала многих, поэтому мало кто осмеливался позвать Блэк на свидание. Петтигрю тоже не смог. Адара же во всю бегала на прогулки сначала с Римусом, а потом и с Ноттом. Да, Питер подозревал, что у Блэк роман с Римусом. Впервые парень узнал, что такое ревность, и впервые его друзья начали его раздражать. Когда Блэк не явилась на их выпускной, Питер принял всё на свой счёт и обиделся, но, как и ожидалось, Адара этого даже не заметила. Наверное, это ужасно, но после смерти мистера и миссис Блэк Петтигрю почувствовал, что у него развязаны руки, но Адара снова сбежала, не дав ему шанса. Причём сбежала она не к Поттеру, не к Сириусу, не кому-то ещё, а именно к Нотту, отрезав все пути и не оставив ни единой возможности влюблённому Питеру… Когда Адара стала Пожирательницей, Питер сначала был шокирован, как и остальные. Но потом задумался: перед глазами Питера появились картинки, как он сражается на стороне Тёмного Лорда и побеждает в этой войне, а Адара поняв, что всё это время ошибалась в Петтигрю, становится его… Да и безопасность – перевес был на стороне Того, Чьё Имя Нельзя Называть. Эта мечта заставила Питера предать друзей и перейти на тёмную сторону. Джеймс и Сириус с Римусом раздражали его своей глупостью и упрямством, а образ Адары маячил перед глазами. Питер попросил Мальсибера представить его Лорду. Так Петтигрю и стал Пожирателем. Вскоре оказалось, что всё гораздо сложнее, чем Питер представлял себе: вопреки всем ожиданиям, Блэк, которую он увидел лишь через несколько месяцев после присоединения у Лорду, даже не взглянула на него, только что-то яростно сказав Лестрейнджу. Плечи снова опустились, но пути назад не было. На его стороне оставалась безопасность и возможность того, что, когда Тёмный Лорд победит, он будет не последним человеком, оказавшимся в милости завоевателя. Питер старался не унывать. Блэк же всё ещё оставалась мечтой.