По канонам

Бывают неудачные дни, а бывают дни отстойные. Как разобраться, какой сегодня? По мнению Шан Цинхуа — очень просто. Неудачные — когда где-то возникла проблема или что-то не сошлось: невкусный чай привезли, может, отчет криво составлен, — но это все одиночное и легко разрешимое. А вот отстойные — это когда кривые отчеты, плохой товар, проблемы бытовые и на личном фронте наваливаются разом. Да так, что не знаешь, за что хвататься: за голову, топор или все же за дела. А помощи ждать неоткуда, большинство все устраивает. Вон, из-за приоткрытой двери слышно хихиканье. Хорошо еще, пальцем в спину не тыкают, хотя Шан Цинхуа в этом не был особо уверен. Тыкают, да еще как. Горный лорд, а на голове дурацкая крестьянская прическа: хвостик, перетянутый бечевкой. Не объяснишь же, что вчера, засыпая буквально на ходу после разбора и документирования всей обновляемой пиком Сяньшу мебели, он не потрудился положить заколку в шкатулку. Так, расстегнул и кинул куда-то в сторону подушки. За что и поплатился. Починка сплющенной и местами треснувшей заколки, которую Шан Цинхуа сегодня извлек из-под пятой опорной точки, займет несколько дней. А работать с распущенными волосами он не мог. Они падали вперед, загораживали обзор, размазывали свежие иероглифы на свитках, пачкаясь в туши… кстати о ней. Пока он размышлял, она снова подсохла. Некачественная партия в этот раз была закуплена. Вновь просчет. Не стоило, наверно, доверять это дело заботам молодняка. Но иначе Шан Цинхуа поступить просто не мог. Не натаскивая новых учеников Аньдин, выполняя все в одиночку… В этом случае появлялась вероятность умереть от усталости прямо на рабочем месте. А это в его планы не входило. Только не тогда, когда угроза убиения демонами отступила, равно как и слияние двух миров, на дальние рубежи. Поэтому приходилось на свой страх и риск поручать несложные задания ученикам. А те с блеском их заваливали, прибавляя Шан Цинхуа работы. Пока он сидел в душном кабинете, заваленный свитками, они бездельничали, хихикая над незадачливым лордом, который, подобно босяку, закрепил волосы веревкой. Слушать это обидно, но кричать бесполезно. Оценивать объемы работы было одним из первостепенных умений адептов Аньдин, и, видя завалы документации в его кабинете, ученики радостно понимали, что у лорда банально нет времени на то, чтобы заниматься еще и их наказанием. Чем активно пользовались. «Черт». Задумавшись, Шан Цинхуа не глядя потянулся к кувшину с водой и, разумеется, — или он не был бы собою — сбил локтем на пол несколько стопок документов. Ругнувшись про себя еще раз, он вылез из-за стола, опустился на колени и стал собирать бумаги. Сегодня был отстойный день, вот, получено еще одно подтверждение. Смешались стопки готовых и непроверенных документов. Везунчик просто. Прям куш сорвал! Мало ему было бумаг с объяснительными о том, почему на Цанцюн доставили партию не того чая, неверных смет на мебель Сяньшу, недостачи в казне пика, — он до сих пор понять не мог, как ее проворонил, ведь он сводил бюджет сам, не доверяя это дело никому постороннему, — удушающей жары на улице, сломанной по собственной халатности заколки, уймы когда-то написанных дурацких правил для этого мира, из-за чего он теперь в глазах окружающих выглядит деревенщиной, так еще и это. Не забросить в дальний ящик, иначе потом концов с концами не сведешь, так что теперь придется потратить время, которого и всегда не хватает, еще и на сортировку. Разложив собранные бумаги перед собою на столе, Шан Цинхуа принялся разбираться. «Это — готово». «Это — нет». «О, а вот отчет, предназначенный для моего Короля». И так по кругу, пока все не было перебрано. Закончив, Шан Цинхуа с легкой горечью признал, что документов, относящихся к делам Северных демонических земель, у него было больше, нежели полагается преданному слуге. Причем документов весьма важных. И хотя с одной стороны это радовало: ему доверяли без оговорок, с другой — такая лень и безалаберность раздражали. Из-за безотказности Шан Цинхуа Мобэй-цзюнь, похоже, вконец обленился, раз не способен разобраться с важными документами самостоятельно. И вместо этого предпочитает перекладывать заботы о них на плечи своего верного слуги. Шан Цинхуа, подавив тяжелый вздох, размочил засохшую тушь и принялся подписывать неготовые бумаги обоих царств. Нет, он не против заниматься документами своего повелителя/любимого/драгоценного сына (нужное подчеркнуть). За долгие годы в должности шпиона он поднаторел в демонических методах ведения дел и способен не хуже самого Мобэя разобраться во всех хитросплетениях. Просто… просто день отстойный сегодня, и велика вероятность, что он может ошибиться при заполнении. И ладно, если это будет документ мира людей. Глава Юэ ругать не станет, мягко попросит переправить, посоветует больше отдыхать, а если не выходит самостоятельно, заглянуть к лорду Му за каплями. Но по закону подлости это наверняка будет документ, оставленный ему Королем. И пусть меж ними установилась договоренность не распускать рук, от выговора его это не спасет. А получить выговор от Мобэя, очередной…. Капля туши сорвалась с кончика кисти и оставила жирную кляксу на приказе о ремонте столовой пика Байчжань. Шан Цинхуа скомкал испорченный документ и метким броском отправил тот в дальний угол, к горке таких же смятых, залитых тушью и порванных бумажек. Строить отношения, — а у них с Мобэем, к удивлению Шан Цинхуа, были именно они, — оказалось весьма непростой задачей. Разные темпераменты, менталитеты, представления об одном и том же, разный болевой порог… Вспомнить хотя бы их первый раз… В общем, все шло со скрипом, и порой Шан Цинхуа ощущал, что идет по еще более опасному минному полю, нежели то, по которому он передвигался доселе. Но повернуть назад он не желал. Поэтому шел на свой страх и риск, выверяя каждый шаг, осторожно прощупывая границы дозволенного. Без ошибок не обходилось, и каждый прокол оборачивался недовольством демона. Словесным. Но от этого почему-то было даже больнее, нежели от физического его проявления. Сдержать слезы в такие моменты было очень тяжело. «Я ведь все делаю для тебя, неужели нельзя как-то мягче объяснить, почему я неправ и где ошибся?» Они уходили друг от друга, запирались по разным комнатам, частенько Шан Цинхуа после ссоры получал одноразовый талисман перемещения на Аньдин. Потом, разумеется, они мирились, Мобэй сжимал его в объятиях и просил прощения за то, что слишком резко высказался. Шан Цинхуа извинения принимал, извиняясь в ответ за свою импульсивность. И так по кругу. Но Шан Цинхуа отдавал себе отчет, что вечно так не будет. Рано или поздно Мобэю надоест ломать себя под человека, и он… Нет, не убьет его и не перестанет общаться, — в конце концов, именно он был инициатором этих отношений, — просто вернет в прежние рамки. Больше не будет посиделок под персиковыми деревьями на Аньдин, не будет совместных пробуждений в его покоях. Не будет холодной, невкусной лапши с кристалликами льда, приготовленной Мобэем для него, не будет этих документов на столе…. Шан Цинхуа, отложив упомянутые документы в сторону, встал и вышел из своего кабинета, заперев дверь на замок. Стоит проветриться, выпить чая в столовой. Все равно из-за излишних дум о своей личной жизни он пока не работоспособен. Вернувшись спустя некоторое время обратно, Шан Цинхуа вновь принялся за дело. От прогулки на солнцепеке и распития веника, неудачно пытавшегося замаскироваться под чай, лучше не стало. Но документы сами себя не просмотрят, не поправят и не подпишут. Тем более теперь, когда выяснилось, что часть из них к ордену вообще отношения не имеет и скинуть их на проверку другим не получится. На его совершенствование с Северным Королем после событий пика Майгу, конечно, смотрели сквозь пальцы, но столь вопиющую наглость проигнорировать бы точно не смогли. Как так, демон уже вконец распоясался, раз смеет привлекать человеческого лорда к делам своего царства. Поэтому сам. Все сам, своими ручками, Шан Цинхуа. Ты сам устроил себе такую подлянку частыми отлучками, халатным отношением к отбору учеников на пик, доверием поставщикам, желающим получать больше денег за худшие товары. Ленью своей, переработками в попытках объять необъятное, неспособностью словами объяснить, чего желаешь, что отвращает и почему хочется именно так, а не иначе. А раз сам, то без толку жалеть себя и лучше приняться за работу. Чем раньше начнешь, тем быстрее закончишь и встретишься с Мобэем, благо документы дают повод. Они, скорее, даже ключ к примирению. Из-за чего, правда, они поссорились на этот раз, Шан Цинхуа не разобрался. Просто утром, полторы недели назад, Мобэй был нормальным, заботливым, потом Шан Цинхуа отлучился за этой злосчастной мебелью для Сяньшу, а вечером по возвращении своего… эм… парня на пике не нашел. Равно как и никакой пояснительной записки о том, где тот может быть. Талисманы переноса сбоили, недавно разработанный талисман связи был не активен. Исходя из этого, Шан Цинхуа решил, что Мобэй обиделся на него. И всю неделю он прикидывал, где отловить демона, как его отловить, а потом, прижав к стенке (фигурально, реально это было невыполнимо), поговорить. С наличием же документов на руках ничего особо прикидывать не надо. Он их, как просмотрит, отнесет в замок, где они пересекутся. А если хозяина там не будет, он оставит бумаги и приложит записку с просьбой о разговоре. С ними, правда, было очень сложно. Они были… у Шан Цинхуа частично. Он даже отвлекся и поискал по всему кабинету, вдруг уже заполнил недостающее ранее и куда-то положил. Но нет, все то, что было в наличии, то и было. Странно. Хотя… «Он сам хочет помириться, так как считает, похоже, что это я обиделся, но не знает, как меня к себе позвать. И подкинул лишь часть документов, чтобы я, стремясь разобраться с делом, пришел к нему», — догадался Шан Цинхуа, рассматривая демонические бумаги. Это грело. Мобэй растет над собой, начинает лучше понимать тонкости человеческих взаимоотношений. У Шан Цинхуа прекрасный парень. Окрыленный открывшейся перед ним информацией, Шан Цинхуа с удвоенной скоростью принялся заполнять, править и подписывать, периодически заверяя подпись печатью пика. Пока, решив поставить на очередном нудном, но невероятно важном послании оттиск печати, Шан Цинхуа не нащупал рукой что-то другое. Что-то, чего на его столе, заваленном сегодня исключительно работой, быть не должно. А именно… небольшую коробочку, обитую темно-синим бархатом. Похожую на те, в которых хранят кольца. Обручальные кольца. Которые и правда покоились в коробочке, когда он снял с нее крышку. Пару секунд Шан Цинхуа непонимающе рассматривал ее внутренности, а потом осознание накрыло его лавиной. Неожиданное исчезновение, часть документов как приглашение, коробочка эта… и ее содержимое. Неужели… Да нет, быть не может! Демоны не так предложение избранникам делают. А драгоценности дарят вообще после свадьбы. Никто, никто из них, даже Бинхэ, несмотря на то, что полукровка, ничего подобного до брака не делал и…. «Так, стоп, — оборвал Шан Цинхуа сам себя, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Сейчас я додумаюсь до очередного мирового заговора или чего похуже. Мне нужны ответы на мои вопросы, точнее, на один. Самый главный. Его я могу дать себе самостоятельно, но лишь первоисточник скажет правду». Засунув документы Мобэя за ворот одежд и затолкав в карман коробочку, Шан Цинхуа встал из-за стола и направился на выход. К черту оставшиеся бумажки, пусть с ними старшие ученики разбираются, в конце концов, в будущем кому-то из них его место на этом посту занимать. Он направляется в замок Северного Короля и плевать хотел, если того не будет на месте. Дождется! *** Мобэй, чуть хмурясь, внимательно просматривал земельные и клановые документы. Не хватало. Страниц не хватало. Причем весьма важных фрагментов. И Мобэй не помнил, куда он их положил. Последние полторы недели, он, загруженный Ло Бинхэ по самую макушку, провел словно в тумане. Почти не ел, не спал, носился как проклятый, улаживая споры, убивая несогласных с политикой примирения с человеческим царством, заказывая брачное кольцо повелителю «в наших с учителем цветах» (вспомнить бы еще, куда он эту хрень засунул), проверяя саженцы бамбука, ход ремонта Цветочного дворца…. Часть дел удалось всучить Ша Хуалин, хотя вредная девица отбрыкивалась изо всех сил. Мол, только личную жизнь удалось наладить, а тут ты с поручениями, которые я выполнять не обязывалась. А ему личная жизнь, значит, не нужна уже? Не нужно заниматься делами рода, укреплять границы собственных земель? Не нужно быть с Шан Цинхуа?! Он ему до сих пор не подарил ничего значимого, хотя они вместе уже почти полгода. Не убил в его честь, сложив отсеченную голову противника к его ногам, не выбрал место для бракосочетания, не заказал одежд, — на Цинхуа в этом надежды нет, его человек не поймет, что он от него желает, пока он не выскажется вслух. А все оттого, что дел много… слишком много, а отказать Ло Бинхэ невозможно. «Шан Цинхуа, наверное, обиделся, что я на связь не выхожу. Хм, стоит, пожалуй, закончить с бумагами, все равно пока полный комплект не найду, и приготовить для Шан Цинхуа лапши. И отвести его в тот сад на южной границе, с голубыми цветочными водопадами. И…» В коридоре раздался громкий топот, вырывая Мобэя из раздумий, заставляя сосредоточиться и собраться. Бумаги плавно переместились на столик за троном, демоническая энергия хлынула к кончикам пальцев. Все замковые обитатели перемещались бесшумно, так что это гость. Непрошеный гость, иначе о его визите ему бы уже доложили. К счастью, Мобэй соображал все еще достаточно ясно и не кинул шквал сосулек, когда двери в зал распахнулись, что спасло Шан Цинхуа, возникшего на пороге, от сомнительного удовольствия стать решетом, а самого Мобэя заставило расслабленно выдохнуть. Свой. Он давно распорядился беспрекословно пропускать Шан Цинхуа куда угодно, кроме родовой сокровищницы (после заключения брака он самолично его туда отвести собирался). Поэтому слуги, судя по всему, решили, что не станут отрывать хозяина от дел, а будущий супруг его сам разыщет. «Явился. Ух, как у него глаза сверкают. Похоже, не стоило уходить выполнять поручения, не написав об этом. Начнет кричать — сдержусь и извинюсь. Перед ним. Все же он мой. Самый лучший, красивый даже в злости», — с нежностью думал Мобэй, рассматривая своего человека, приближающегося к трону. Взъерошенного, чем-то взбудораженного и отчаянно сжимающего руки в рукавах, хотя и пытающегося это скрыть. — Это правда? — подойдя поближе, ни с того ни с сего спросил Шан Цинхуа. «Что правда? О чем ты речь ведешь?» — хотел было спросить Мобэй в ответ, но тут заметил края торчащих из-за ворота одежд Шан Цинхуа бумаг. Весьма знакомых и отдающих демонической энергией. Совсем уработался, понял Мобэй. «Оставить ценные для рода документы в мире людей, где каждый мог их изучить вдоль и поперек, чтобы спланировать грамотное наступление на мои земли и…. Хотя нет. Я, даже пребывая мыслями далеко от реальности, оставил документы не где попало, а у того, в ком уверен. Уверен, что он не допустит попадания этих данных к кому бы то ни было». Врать, что оставил их нарочно, чтобы проверить преданность слуги, было уже нелепо. Их отношения давно вышли на иной уровень, и сказать так — лишь оскорбить. Сказать, что Ло Бинхэ его так загрузил делами, что он не соображал толком, что творит, — постыдно. Шан Цинхуа и так работает постоянно и не ропщет. Хорош же он будет в его глазах, прояви он столь постыдную слабость. Поэтому Мобэй решил просто подтвердить, что да, эти документы и правда принадлежат ему, поблагодарить за их нахождение и сделать для своего человека что-нибудь хорошее. К примеру, взять на охоту за древним монстром. Но, он успел произнести лишь «Да, это…», как Шан Цинхуа с счастливым писком влетел в его объятия и крепко прижался к груди. И так быстро, что Мобэй даже вскочить не успел. — Шан Цинхуа, ты… ты что творишь? — поинтересовался он у обнимающегося с ним человека. — М… мой король! Я… я… — бормотал Шан Цинхуа, пряча лицо в его одеяния. — Я… я так рад. Я и подумать не мог, что… Не верил, хотел узнать, и… и это правда. Я… Мобэй не успел спросить ни о том, чем таким странным кормили Шан Цинхуа на его пике, ни о том, что его человек хотел узнать такого, во что ранее не верил, но, получив подтверждение, переменил собственное решение. Причина непонятного поведения Шан Цинхуа сама вывалилась из его рукава, все разъяснив. Небольшая, но весьма знакомая коробочка, в поисках которой он вчера, в компании слуг, перешарил весь дворец. Она все это время была у Цинхуа… Почему? Человек в его замок не приходил уже несколько месяцев (они встречались на его территории), сам забрать ее не мог. Ни по собственному желанию, ни по воле Шэнь Цинцю. Это вообще был сюрприз, приготовленный Ло Бинхэ для последнего. «Свадебные кольца (а то брак заключили без них), достойные одобрения учителя. Созданные в наших с ним цветах: темное золото, изумруды и рубины. Последние должны быть выложены бамбуковой ветвью. И гравировка: моему единственному в целом мире! Записал, Мобэй? Хорошо, иди. Но помни: расскажешь учителю или своему партнеру… Да хоть кому — убью!» — Хм? — произнес-таки Мобэй вслух. — Это же… Когтем он подцепил и снял крышку с коробочки. Внутри, как и ожидалось, была пара колец. Вот только не тех, что Ло Бинхэ хотел. Лунное серебро, сапфиры с хризолитами, выложенные в форме то ли капли, то ли снежинки, с гравировкой «моему единственному в целом мире» — также были работой армантов, демонов ювелиров. Которым Мобэй, кстати, и заказывал кольца для Ло Бинхэ. Это что же получается… Получается, слухи, ходящие об этих существах как о читающих мысли, а не слова, правдива. Ведь, заказывая кольца, Мобэй думал не о задании Ло Бинхэ, а о том, что если работа будет хорошей, надо будет заказать и для них с Цинхуа какое-нибудь украшение. Арманты услышали его желание, совместили с заказом и… вышло творение, достойное Шан Цинхуа. — Что ж, достану ему другие, время есть, — закончил Мобэй и мягко погладил своего избранника по голове. — Кому достанете? — не понял Шан Цинхуа. — Что достанете? — Неважно, я разберусь с этим сам, — произнес Мобэй. — Шан Цинхуа, ты… не совсем верно понял насчет этих колец. — Да? — Шан Цинхуа посмурнел и слез с колен Мобэя. Попытался, точнее. Мобэй оказался проворнее и смог вернуть своего человека на занимаемое им место. «Обиделся, расстроился. Что демонам, что людям так важны условности, но у каждой расы они разные. Для брака еще ничего не готово, но Ло Бинхэ столько рассказывал мне о человеческих обычаях, поясняя важность колец, что не запомнить самые важные для людей детали было невозможно. А запомненное можно обыграть, — вернуть благосклонность Шан Цинхуа и заодно продемонстрировать свою осведомленность». — Да, — спокойно произнес Мобэй и, достав одно из колец (поменьше) из коробочки, ловко надел его на палец своему человеку, — это не свадебное кольцо, а… как его… помолвочное. По людским канонам ведь вроде бы положено кольца дарить? — Помо… — Шан Цинхуа с глупым видом уставился на украшение на своем пальце. — Но… но ведь по традициям демонов на помолвку обычно дарят го… — Но мой избранник — человек, — фыркнул Мобэй в ответ, не давая Шан Цинхуа закончить. — Зачем ему голова какого-то страшилища? «А и правда, голова ему не нужна. Не вызовет ни малейшего восторга». — Значит… значит… — Шан Цинхуа усиленно размышлял, — то, что ты был недоступен и… и часть документов на моем столе, а потом шкатулка… это… — Да, — с серьезным видом подтвердил Мобэй. Вообще-то нет, это бред, от начала и до конца появившийся в сознании человека, но пусть лучше он думает о недостаточной осведомленности Мобэя в людских обычаях, нежели узнает о том, как он умудрился погубить все порученные ему дела и собственные планы лишь парочкой нелепых действий. — Я не сумел выяснить, как точно люди предлагают это друг другу, чтобы было красиво, поэтому постарался совместить наши традиции с вашими. Хоть и не был до конца уверен, что ты сможешь правильно понять это, если уж я сам толком не разобрался. — Ну, я… — Я так и понял. Идем. — Куда? — заинтересовался Шан Цинхуа, но, заметив документы за троном, оживился. — О, а вот и недостающие. А то я у себя все перерыл, боясь, что куда-то их подевал. «Все у себя… Людям не позволено видеть столь важные документы демонов, и будь ситуация обычной… Будь он до сих пор лишь удобным мне инструментом, он бы уже был мертв. Но он мой, а значит, не получит и выговора. А принесенные им документы я потом просмотрю, и если будет толково заполнено, то совместное управление начнется немного раньше». — Идем, — озвучивать свои планы Мобэй, впрочем, не стал. Успеется еще. Сейчас важно другое: он не видел Шан Цинхуа долго, но еще дольше они не видели друг друга без одеяний. Просто так предложить уже было неприлично, но благодаря кольцу появился повод. И не один. — Документы подождут. — А… — А закрепление помолвки — нет, — и, подняв покрасневшего от смущения человека на руки, демон вынес его прочь из тронного зала. Их путь лежал в покои.