Любовью шутит Сатана

      Глубоко в море, на самом его дне, стоял давным-давно заброшенный корабль. Никто из людей не знал о нем. Никто не осмелился бы туда заглянуть. Никто, кроме одинокой Русалки, что плыла к нему. Она плакала, хоть слезы ее были и не видны. Они смешались с солёной водой этого чистого, синего моря.       Этот корабль был домом Русалки. Ее маленьким убежищем. Тайной, о которой знали только двое. Но теперь знала лишь она одна. Русалка заплыла внутрь корабля, минуя старую древесину, из которой тут было сделано практически все: полы, стены, сундуки с разными безделушками. Но сейчас ее не интересовали занятные вещички людей. Она направлялась в каюту. В место, которое считала своим.       Каюта была практически пустой. В ней стоял только столик с некоторыми письменным принадлежностями, которые сохранились в своём первозданной виде благодаря чарам Русалки, да бочка, которая использовалась как стул.       Девушка поплыла к столу и села на бочку. Сначала она лишь с грустью смотрела на листок бумаги и перо. Она редко что-то писала. Еще реже она писала письма кому-то из знакомых духов. И никогда — письма мёртвым.       Но вот она собралась с мыслями, взяла перо, обмакнула его в чернила и принялась за письмо:       «Здравствуй, дорогой мой Манта. Я знаю, что ты никогда уже не увидишь это письмо. Но Аделаида сказала, что если я напишу, мне станет легче. Я ей верю. И ты верил, я знаю…»       Она отложила перо в сторону, не понимая, что она должна писать. Что ей рассказывать этому безликому клочку бумаги? С тех пор, как Манты не стало, с тех пор, как Дэйви Джонс хладнокровно расправился с ним, Русалка была потеряна. Ей хотелось бы последовать за любимым, несмотря на то, к чему это приведёт, но она не могла. Она дух. Она несет ответственность за людей, что доверили ей свои жизни, и уйти сейчас — означало бы попросту предать их.       Немного поразмышляв, она вновь взялась за перо и обмакнула его в чернила.       «С тех пор, как тебя не стало, я не знаю, что мне делать. У духов не должно быть таких сильных чувств, я это понимаю. Но все равно не могу отпустить. Я вижу тебя всюду. В каждой водоросли, мимо которой проплываю, мне мерещатся твои черные волосы. В каждом лоскутке ткани я вижу твой плащ. Мне все кажется, что ты где-то рядом. Что там, после смерти, есть что-то еще. Что ты приглядываешь за мной…»       Старое дерево тихонько заскрипело. Рядом с кораблём проплыла акула, задев хвостом корму. Но Русалку это не волновало. Какое ей дело до морских обитателей, пусть и столь опасных, если ее сердце было разбито вдребезги? Акула не смогла бы причинить ей существенного вреда. Если только она не дух, подосланный Джонсом. Но даже если и так — пускай.       Русалка чувствовала, как рыба кружит вокруг затонувшего корабля, не в силах попасть внутрь. Казалось бы, что сложного в том, чтобы просто проломить старые доски и добраться до жертвы? Но она этого не делала. Не могла. Будто бы вокруг корабля был невидимый щит, что защищал Русалку от бед.       Акула остановилась напротив каюты, в которой сидела девушка, и до ее слуха донеслось:       — Я еще доберусь до тебя.       И рыба уплыла. А девушка тем временем закончила письмо: «Я не знаю, где ты сейчас, мой дорогой Манта, но я верю, что ты рядом со мной. Я не верю в существование ангелов, которым так отчаянно поклоняются люди. Но я знаю, что ты — мой ангел-хранитель».