Действительно незабываемый

      Снег мягко кружил, а после ложился на землю. Длинные провода с жёлтыми лампочками, словно паутина, окутывали каждый небольшой деревянный домик на этой ярмарке. Магазинчики подсвечивались матово-неоновыми цветами, сливаясь в яркие пятна прекрасной атмосферы. Люди ходили кучками, укутанные в тёплые шапки и шарфы, скрывая улыбки за крупной вязкой и деля смех лишь с самыми близкими и родными.       Яркую улыбку Вэй Усяня мог видеть лишь Лань Ванцзи, потому что шёл рядом и часто поглядывал на него. В тёмных серых глазах отражались яркие огни неожиданного праздника. В центре города развернули небольшую площадку, поставив каркасные домики, развесив украшения и включив музыку. Ярмарка привезла с собой горячую выпечку, вкусные сладости, пряный алкоголь и необычные сувениры. Ярмарка подарила людям улыбки и незабываемые воспоминания. — Лань Чжа-а-ань, — хитро потянул Вэй Ин, взглядом останавливаясь на одном из домиков. Улыбка медленно растягивалась на его лице, — я нашёл лавку с глинтвейном, ахах!       Он сразу потянул мужчину в ту сторону, а Ванцзи лишь тихо вздохнул, ничему из этого не удивившись. Из-за быстрых шагов шапка съехала Вэй Ину на глаза, но он быстро вернул её на место, чтобы не упустить из виду свою цель. За прилавком стоял высокий мужчина с густой тёмной бородой в клетчатой зелёно-чёрной куртке. Он похлопывал руками, которые были спрятаны в тёплых болоньевых варежках, и оглядывался по сторонам, топчась от холода на месте.       Вэй Ин улыбнулся ему от всей души, оттягивая край шарфа пониже, а после начал разглядывать товары в лавке, читая названия. Тёмные глаза посмотрели на него через забавные круглые очки, мужчина подошёл поближе и бодро заговорил, умещая руки на поверхности стола: — Здравствуйте, молодые люди. Могу ли я вам что-то предложить? Интересует что-то конкретное?       Лань Ванцзи молчал, принимая безучастную позицию в этом диалоге, полностью доверившись намётанному глазу и языку Вэй Ина. — У вас есть что-нибудь необычное? — спросил он, поднимая взгляд, отрывая его от столь манящих красивых кувшинов.       Мужчина расправил плечи, явно готовясь предложить покупателю свои самые лучшие товары: — В нашем ассортименте есть глинтвейн с яблоком, с палочкой корицы, с перцем, с апельс… — О боже, — выдохнул Вэй Ин, останавливая тем самым продавца и заставляя удивлённо взглянуть на него.       Лань Ванцзи за спиной Вэй Усяня чуть опустил голову, скрывая улыбку в снежно-белом шарфе. — Мне четыре кувшина глинтвейна с перцем! — воскликнул Вэй Усянь, радостно улыбаясь.       Мужчина несколько раз хлопнул глазами. Ему удалось вернуться в норму лишь спустя короткое время, и он бархатно рассмеялся, проговаривая: — Конечно, что-нибудь ещё?       Вэй Ин отрицательно покачал головой, начиная копаться в карманах в поисках денег, но его руки мягко остановил Лань Чжань, обнимая за талию и прижимая к своему боку. Он положил на поверхность деревянного стола несколько купюр, прижимая их пальцами, чтобы не сдул внезапный порыв ветра, и обратился к продавцу: — Могу я узнать, во сколько закрывается ваша лавка?       Мужчина, крепко обвязывая второй кувшин верёвкой и закрывая пробковой крышкой, ответил, глянув через плечо: — Наша ярмарка работает всю ночь, можете не переживать и заглядывать ещё!       Вэй Усянь просиял и не смог сдержаться от следующего вопроса: — А сколько дней она будет длиться? — Сегодня только первый день, — улыбнулись ему. — Обычно, мы не задерживаемся в каком-либо городе больше, чем на пять дней, но сейчас здесь большой туристический приток, поэтому было решено остаться здесь на все десять. — Ох-х… Лань Чжань, тогда мы сможем купить вина ещё и нам домой!       Лань Ванцзи кивнул, убирая руку в карман, потому что купюры наконец-то забрали. — Обязательно приходите! Сегодня глинтвейн из красного вина и рома уже закончился, поэтому я не могу вам его предложить, но он из тех, что быстро раскупается, поэтому возвращайтесь за лучшим глинтвейном этой зимней ярмарки ещё!       Вэй Усянь улыбнулся. — Тогда обязательно вернёмся, — сказал он и потянулся к кувшинам, но был вновь остановлен Лань Ванцзи. — Могу попросить придержать эти кувшины? Мы заберём их у вас через пару часов. Дело в том, что наша машина только выехала из отеля у подножья, поэтому нам некуда положить покупки.       Мужчина оглядел их с ног до головы, не замечая ничего подозрительного, а после вспомнил, что оплату уже получил, поэтому быстро вернул на лицо добрую улыбку и низким бархатным голосом проговорил: — Конечно. В моей палатке ваш глинтвейн не успеет даже остынуть за это время! Можете не беспокоиться!       Лань Ванцзи поблагодарил мужчину, у которого очки съехали немного на нос, а после отошёл от винной лавки, забирая с собой Вэй Ина. Тот смотрел на него, удивлённо хлопая глазами, молча открывая и закрывая рот, как выброшенная на сушу рыба, а после на его лице начало расцветать осознание. — Лань… Чжань…       Лань Ванцзи посмотрел на него сверху вниз, в его глазах искрились маленькие смешинки, которые мог распознать лишь Вэй Усянь. Остальные бы сказали, что это самое обычное спокойное выражение его лица.       Вэй Усянь просиял, хватая мужчину под локоть. — Лань! Ванцзи! Ты же только что солгал, не моргнув и глазом! — уголки губ Лань Ванцзи приподнялись в короткой улыбке, а в уголках глаз появились лучики-морщинки, потому что он сощурился, внимательно глядя на счастливо-довольное выражение лица Вэй Ина. — Наша машина стоит на парковке в десяти минутах ходьбы! Ахахаха! Лань Чжань! Ты просто нечто! — Давай осмотрим всю ярмарку, не будем тратить время на возвращение до машины. — Восхитительно, — поражённо выдохнул Вэй Усянь, останавливаясь напротив Лань Ванцзи и притягивая его к себе за концы длинного шарфа. Он своровал короткое прикосновение к неожиданно тёплым губам и ощутил на себе чужое горячее дыхание. — Это награда за успешно проделанную шалость, Лань Чжань!       Вэй Ин засмеялся, потому что ему удалось вогнать возлюбленного в ступор, вдоволь наслаждаясь растерянным выражением лица. Он взял его за руку, переплетая пальцы, хоть из-за толстой ткани перчаток это было немного неудобно. Он потянул его за собой, в ближайший магазин, который показался ему достаточно сказочным и волшебным, чтобы заглянуть в него. Жёлтые лампочки переливались, снег медленно кружил в воздухе, а прохожие всё ещё переговаривались между собой, делясь друг с другом улыбками и смехом. — Новый год давно прошёл, а здесь до сих пор атмосфера праздника, — восхитился Вэй Усянь, грея ладони о горячие бока стаканчика с кофе.       Лань Ванцзи сделал несколько фото. — Лань Чжань! — заметил мужчина, сразу поднимая голову и заглядывая каким-то образом через камеру телефона, прямо в глаза Ванцзи.       Он чуть опустил телефон, встречая взгляд, и ответил на выдохе: — Действительно потрясающая ночь, — и развернулся, делая фотографии улицы, фонарей, деревянных домиков.       Сердца в груди забились быстрее. Вэй Ин тихо прокашлялся и отпил горячего кофе, чтобы согнать с себя неловкость. Он одарил своего мужчину веселой улыбкой и хитрым прищуром, после того как оглядел небольшую площадь в центре ярмарочной улицы, и позвал его: — Лань Чжань, давай потанцуем?       Мужчина посмотрел на него, чуть нахмурив брови. Он тоже окинул взглядом людей, танцующих посреди улицы под песни, которые доносились из колонок. Вряд ли их волновало то, что на них кто-то смотрит, потому что все они были каждый в своём маленьком мире. Вэй Усянь закусил губу, представляя, что тоже сможет потанцевать с Лань Чжанем сейчас, но тот посмотрел ему в глаза, убирая телефон в карман, и ответил: — Допивай. Мы хотели пойти в магазин с выпечкой. — О нет, Лань Чжань, неужели ты не потанцуешь со мной?       Лань Ванцзи чуть поджал губы — отказывать Вэй Ину он не любил. Через секунду Вэй Усянь засмеялся. — Ты так смущён, Лань Чжань. Всё хорошо, — он подошёл, прижимаясь к чужому боку и заглядывая в глаза снизу-вверх. — Ты же потанцуешь со мной дома?       Вэй Ин улыбнулся, а Лань Ванцзи выдохнул тихое, но уверенное «да».       Их прогулка продолжилась. Под снегом с тихой музыкой, в тёплых магазинчиках, в которых пахло хвоей и деревом, выпечкой и горячим сахаром, гвоздикой и цедрой апельсина. В их телефонах сотни новых снимков, в их головах миллион важных моментов. Между ними простые слова, безо всяких признаний, о чём-то обыденном и рутинном, но даже это согревало сердце лучше тёплого пледа, чашки чая и камина под боком. В их руках появились пакеты, но они всё равно оставили по одной свободной руке, чтобы держать там что-то более ценное, чем любая из приобретённых ими вещей.       Чтобы держать в своей руке другую руку. Просто быть рядом, даже если между повиснет молчание. Хватало просто взгляда, просто улыбки, просто ощущения присутствия этого человека рядом с собой.       Всего этого было так мало, но хватало, чтобы с головой утопиться в нежности, разлившейся в сердце. У них было столько времени, чтобы полностью привыкнуть друг к другу, но чувства всё ещё разгорались пожаром в груди из-за какой-либо случайной мелочи.       Из-за «Лань Чжань, сфотографируй меня около этого дерева с миллионом лампочек».       Из-за «Вэй Ин, твоя шея открыта, подожди, я поправлю шарф».       Из-за «этот магнитик будет неплохо смотреться на нашем холодильнике».       Из-за «мы попробуем сами сварить такой глинтвейн».       Из-за «Лань Чжань, я покупаю этот свитер с кроликом, и ты меня не остановишь!» и «дайте, пожалуйста, второй, точно такой же».       Из-за «Лань Чжань, давай приедем сюда и в следующем году».       В их руках более десяти пакетов разных размеров. В самом большом гремели друг об друга четыре кувшина с перцовым глинтвейном. В других, что поменьше, лежали сувениры для близких друзей и любимых родных. Они уже начали обратный путь, намереваясь поскорее дойти до машины и оказаться около тёплой печки, а после и добраться до собственного домика, чтобы закутаться в одеяла и заварить чай с корицей, который они купили в одном из магазинчиков. Вэй Усянь, внезапно вспомнив, говорил о своём последнем заказе, который выдался интереснее всех его предыдущих. Он даже демонстративно хлопнул себя по лбу, вновь поправив съехавшую шапку, потому что забыл рассказать об этом Лань Ванцзи раньше. А ведь он рисовал принт на одежду для кроликов, ведь кто-то именно у него заказал такую презабавнейшую вещь!       Лань Ванцзи слушал, улыбаясь уголками губ, и продолжал держать чужую руку в своей. Его взгляд вновь зацепился за людей, что медленно танцевали в центре ярмарочной площади, потому что очередная музыкальная композиция заканчивалась, а после в его груди разлилось паточное вязкое счастье, потому что он осознал, насколько рад быть с Вэй Ином здесь.       Первые мягкие ноты коснулись его слуха и заставили сердце замереть. Рука, сжимающая пакеты, коротко вздрогнула.       Лань Ванцзи посмотрел на Вэй Ина, который, видимо, совсем не обратил внимание на заигравшую музыку. — Я так увлёкся, что случайно нарисовал двадцать принтов вместо десяти. Вот бы и нашим зверькам прикупить что-то похожее, чтобы… — Вэй Ин, — перебил его Лань Ванцзи, останавливаясь и разворачивая мужчину к себе лицом прямо посередине дороги.       Вэй Усянь продолжал счастливо улыбаться и тихо хихикал: — Что, Лань Чжань? — он чуть наклонил голову вбок.       Лань Ванцзи смотрел только ему в глаза, выдыхая короткое «слушай».       Мужчина сначала немного нахмурил брови, прислушиваясь к звукам улицы, а после наконец-то уловил начало песни, в которой уже появились первые слова. Улыбка на его лице стала меньше и приобрела оттенки уюта. Он смотрел куда-то за плечо Лань Ванцзи. Видимо, на одну из колонок, прикреплённых к столбу фонаря. В груди мгновенно стало тесно. — Эта песня… — Вэй Ин прикрыл глаза, улыбаясь. — Сразу вспоминается свадьба шицзе и её с Цзисюанем счастливые выражения лиц, когда они танцевали свой первый танец, да, Лань Чжань?       В сердце Лань Ванцзи сотни нежных чувств взрывались фейерверком, когда он смотрел на Вэй Ина. Расслабленный, домашний, окутанный аурой тепла и уюта. Такой родной, свой… Такой любимый и до невозможности красивый с бликами чувств, которые видел Ванцзи в его взгляде.       Мужчина посмотрел в сторону и увидел пустую лавочку. Несколько шагов в её сторону, чтобы оставить пакеты с покупками, чтобы полностью освободить руки. Вэй Ин несколько раз хлопнул глазами, когда пакеты отобрали и у него, ставя их все в длинный ряд на заснеженной скамейке. Шапка вновь, как назло, скатилась на глаза, и Вэй Ин слишком резко отдёрнул её вверх, что она чуть ли вовсе не слетела с головы.       Песня набирала обороты. Сердце билось в груди всё быстрей.       Вэй Усянь не мог оторвать взгляда от Лань Ванцзи. Тот смотрел лишь на него в ответ. Рука в руке, тихое «доверься мне», и Вэй Ин теряет момент, когда Лань Ванцзи закинул его руки себе на плечи, а собственными обнял, сцепляя около поясницы замок из ладоней.       Вэй Ин шумно выдохнул через рот, и его дыхание коснулось покрасневшего уха Лань Ванцзи, который склонил свою голову к его плечу. Он сделал маленький шаг в сторону, и Вэй Усянь, подчиняясь и вторя, шёл за ним, начиная плавные движения по кругу. — Лань Чжань, — хрипло выдохнул Вэй Усянь, жмуря глаза оттого, что они норовили заслезиться. Он внутренне корил себя за несдержанность, ведь он был уже достаточно взрослым мужчиной, но сердце, переполненное любовью, ласково шептало о том, что в этих руках, с этим человеком можно было забыть о подобных мелочах.       Лань Ванцзи в эту секунду уже настолько плохо слышал музыку из-за собственного громкого сердцебиения, которое было где-то в ушах, что боялся стать неловким в этом танце, ступая не в такт, не в ноту, не попадая в счёт. Но слух уловил тихий счастливый смех Вэй Ина, и в груди сразу стало легче. Чужие руки на шее скрепились покрепче, и Вэй Усянь потянулся, касаясь щекой щеки. Его взгляд был направлен сквозь паутину жёлтых лампочек, на тёмное небо с яркими звёздами, с острым серпом месяца. Музыка касалась самого сердца, и момент, превращающийся с каждой секундой в ещё одно потрясающее воспоминание, записывался словно на старую киноплёнку, чтобы появиться в душе Вэй Ина на полочке, чтобы после он всегда мог вернуться к этой ночи и уронить ещё одну счастливую слезу, находясь в самых любимых объятиях на свете.       Лань Ванцзи чуть отстранился, перехватывая одну руку Вэй Ина и заставляя его прокрутиться на месте, цепляясь лишь за кончики пальцев. Грудь мужчины стиснули тугие оковы влюблённости, когда он увидел широкую ласковую улыбку на лице Вэй Усяня, когда тот вновь шагнул к нему на встречу, положив одну свою ладонь поверх левой стороны груди, а второй коснувшись головы Лань Ванцзи, взглядом прослеживая свои же движения. Он аккуратно поправил шапку, закрывая холодную мочку уха, и отодвинул переднюю прядку волос, которая мешала ему заглянуть в глаза Лань Ванцзи.       Песня, с которой у них обоих был связан лишь один день, лишь один танец, но множество слов любви и слёз счастья, сейчас приобрела новые оттенки, и Лань Ванцзи не сдержал порыва, поднимая руки к шее Вэй Ина, захватывая в ладони два конца его шарфа, подтягивая его выше и закрывая тканью с крупной вязкой их поцелуй. Испытывающий и заставляющий задыхаться поцелуй. Вэй Усянь зажмурил глаза, вдыхая короткие порции чужого дыхания, воровал горячие прикосновения и наслаждался тем, как Лань Ванцзи поочерёдно сжимал то верхнюю, то нижнюю губу своими губами, касался языком чувствительной кожи, тяжело выдыхал и практически дрожал от переизбытка эмоций, нахлынувших на него в эту минуту.       Мужчина отстранился, замирая в нескольких сантиметрах. Их носы соприкасались, а влажные губы ярко чувствовали каждый короткий тяжёлый вздох. В глазах искры. В сердце горячая любовь, которая действительно согревала лучше тёплого пледа, чашки чая и камина под боком. Лань Ванцзи улыбнулся, и это заставило Вэй Усяня потерять дар речи. Но говорить сейчас хотел Лань Ванцзи, вторя последним словам песни и добавляя туда часть своего сердца: — Мне всегда будет тебя мало.