Номер

Тони не думал о прошедших выходных целую неделю… Хотя, кому он врал? Думал, не мог не думать. Вспоминал руки на своём теле, силу и уверенность движений, горьковатый привкус сигарет и виски на губах, колкую щетину. Тони помнил и почти был готов проклясть самого себя за тот вечер. Кто бы знал, что нелёгкая занесёт именно в этот бар, что он сам подсядет к какому-то мужику, заведёт разговор, будет шутить, улыбаться и пробовать угощать выпивкой, а потом окажется в кладовке со спущенными штанами и пустотой в голове? У Тони было много любовников, любовниц. Имидж позволял такую неразборчивость. Они приходили, уходили, иногда оставались на пару недель и всё равно не запоминались, не оставляя после себя следов. А вот теперь Тони запомнил. Прочистив горло, он вернулся к чертежам, покрутил их в воздухе перед собой и закрыл взмахом руки. Не клеилось с работой. Всю неделю он словно был не здесь. Вспоминал, перебирал в памяти моменты того вечера, стараясь хоть что-то найти, за что-то зацепиться. — А ты смелый, — голос едва слышен из-за музыки, чужих голосов, но Тони слышит, улыбается в ответ и накрывает чужое бедро ладонью, ведёт выше к паху. — И борзый. Тони есть, что ответить, но он только смеётся, жмурится от сигаретного дыма, попавшего в глаза. Сигареты, запах туалетной воды и хорошего виски, жёсткая джинса под ладонью и ощущение полёта в голове. Сколько ни силился Тони, никак не мог вспомнить лица, того, как на самом деле звучал голос, но вот запахи почему-то помнил. Свои ощущения, чувства, странное желание не отпускать от себя совершенно незнакомого человека. Наваждение какое-то. — Пойдём? И Тони идёт, как за музыкой Гамельнского крысолова, не спрашивает ни о чём, лишь ловит губами губы, прижимается крепче и позволяет всё. — А ты смелый. Ну да, колдовство. Как он оказался дома, Тони не помнил. Проснувшись далеко после обеда, он лежал, раскинувшись на постели, смотрел в потолок и, черт возьми, улыбался. Вчера было хорошо, тело до сих пор сладко подрагивало. Тони даже подумал, что хотел бы повторить, пусть даже там же, в темноте кладовой. Но вот ни имени, ни лица, ни, тем более, телефона у него не было. — Хочу твой номер, — коснувшись языком кровоточащей губы, говорит Тони. — Хочешь? Он и правда хочет. Не для коллекции, этот человек слишком хорош, чтобы ставить его в один ряд с прошлыми завоеваниями, но словами объяснить это слишком сложно, и Тони хочется верить, что его любовник сам поймёт. — Ладно, — тихий смешок, едва слышный из-за шума. — Будет тебе номер. Сильные руки снова тянут Тони вверх, заставляют прижаться и забыть обо всем на время. Как искать, Тони не знал. Ни лица, ни имени. Лишь запах и ощущения, ну и голос, конечно, но всё это в поисковик не забьёшь. Не укажешь размер члена случайного любовника, родинку за его правым ухом, нащупанную языком? Тони с силой дёрнул себя за волосы. Какого черта он тогда так набрался? Почему забыл про всё на свете? Хотя на второй вопрос ответ напрашивается сам собой — потому что! Но ведь телефон-то взять всё же надо было. В тот самый бар в следующую субботу Тони отправился без особой надежды, сел на то же место за стойкой и ожидаемо никто к нему не подсаживался, не заводил разговоров, не тянул в кладовку. Воскресенье тоже не принесло результатов. Словно и не было того мужика с правильным запахом и сильными руками. С работой не ладилось. В голове было отвратительно пусто. Тони рычал, кидался предметами во всех, кто имел неосторожность потревожить его покой, скрывался почём зря, понимал, что творит какую-то несусветную дичь, но никак не мог остановиться. Всё его бесило, раздражало, выводило из себя. В какой-то момент Тони не выдержал. Он, чёрт возьми, гений и имеет право на отдых от всех и вся, пусть даже и посреди недели. Наплевать! Накинув на плечи пиджак, Тони сунул руку в карман и замер, нащупав какой-то клочок бумаги. Салфетка. Обычная салфетка с логотипом того самого бара и номер телефона на ней, написанный размашистым почерком. Тони пробежал взглядом по строчке цифр второй раз, третий, и только тогда понял, как сильно дрожали его руки, а сердце лихорадочно билось, подпрыгивая в самому горлу. — Да ладно, — прошептал он, набрал номер и тут же сбросил. На экране высветилось имя "Брок Рамлоу". — Да ладно. Не может быть. Снова вспомнились руки, колкая щетина, жалящие поцелуи. Неужто и правда Рамлоу? Но почему промолчал? Не позвонил сам? Не узнал? Тони пожевал губу. Вряд ли. А может… В тренировочном зале СТРАЙКа Тони оказался минут через пять, замер около зеркальной стены, рассматривая широкие плечи, неожиданно взлохмаченные волосы на макушке, родинку за правым ухом. А хотя… почему бы и не Рамлоу? Тони сжал в ладони салфетку. По крайней мере, номер телефона у него есть, и сегодня вечером можно будет, наконец, позвонить.