кайросклероз

— говорят, поцелуй по вкусу похож на лимон. любопытный цукаса решил запомнить эти слова, подслушанные от двух девочек, которые на тот момент сплетничали о парнях. интересно, а так ли это? или просто очередная чья-то бурная фантазия? ответа он не знал, но не считал это неправдой, как и правдой. — нет, это не так. сакура, не раздумывая сразу сказала, что это ложь, уверенная в своей правоте. — а ты, как думаешь? его глаза, сияли от любопытства и с интересом уставились, на поникшую нэнэ, с нетерпением ожидая ее ответа. девочка лишь устало пожала плечами, тем самым показывая, что не имеет желания поддерживать разговор. сладости с чаем были настолько вкусными, что теперь так и клонит в сон. цукаса же растолковал это по своему. неужели с кем-то целовалась? и желание узнать «а с кем?» пересилило его прошлое. чуть ли не пуская искры от распирающих эмоций, он в миг оказался возле нее. ладони слишком громко и неожиданно легли на поверхность стола и нэнэ по инерции подскочила. — тогда, скажи… вы с аманэ уже целовались? сонливость и всю усталость, как рукой сняло. левая бровь нервно задергалась, а щеки предательски покраснели. — ты ведь с ним целовалась? девочка впала в каплю. вот с чего он это взял? и вообще, считается ли короткий чмок в щечку поцелуем? — нет. цукаса сначала недоверчиво сузил глаза и приблизил свое лицо к ее и дальше, как ни в чем не бывало продолжал широко улыбаться. — значит и ты не знаешь похож ли поцелуй по вкусу на лимон… он задумчиво отвел взгляд в сторону и ненароком остановился на вазочке с конфетами и прочими вкусностями. вернув, весь свой прежний энтузиазм, залез на стол и довольный, как кот, пополз к снова поникщей нэнэ. — мы ведь с тобой оба никогда не целовались, а потому и не знаем как это и какой в конце концов вкус у него. глаза девочки расширились, когда его лицо оказалось непростительно близко, нарушая личное пространство, а подбородка без позволения коснулись пальцы. от охватившего изумления, она не смогла сдвинуться с места или хотя бы сказать что-нибудь. и это была ее ошибка. главная ошибка. лимонная конфета с тягучей нугой и карамелью оказалась зажата между их зубами и тут же хрустнула, разделившись на две половинки. — теперь нет сомнения, что это так! нэнэ мягко говоря была растеряна. она недоуменно смотрела на радостного цукасу, который на данный момент хвастался перед сакурой своим правильным решением и ее неверным ранее ответом. и как это понимать? да и вообще надо ли задумываться над этим? ведь весьма вероятно, что он сделал это просто так, ради интереса, и до сих пор распирающей любознательностью. — он ведет себя, как ребенок, но к большому удивлению, на него можно положиться. да, тут не поспоришь. дитя — дитем. но сакура сказала, что доверяет ему, что может положиться в трудное время. ханако точно такой же. но в отличие от него цукаса очень капризен, чем еще больше напоминает ребенка. — мы с аманэ, как две стороны одной монеты, понимаешь? мы соперники или лучше сказать враги? враги. соперники. теперь все стало ясно. сердечко наконец-то успокоилось и перестало биться от одной мысли о каких-то чувствах к своей персоне. она также быстро все забыла, как в принципе это и произошло. и не вспоминала бы и дальше, если б не наткнулась на него снова. «судьба не иначе» — говорила ее женская натура, но мозг отрицал. — да, к девочкам надо хорошо относиться. нэнэ уже не была уверена в правдивости своих мыслей, как только оказалась у него на руках. все случилось настолько быстро, что она ничего толком не успела понять и уж тем более сделать. несмотря на резкость и неожиданность его движений несколько секунд назад, сейчас он трепетно и осторожно прижимал к своей груди, внимательно смотря на нее своими большими глазами. действия у него получались безумными, и он громким шепотом говорил: — «прости за это» — а после успокаивающе, повторял: — «тише-тише», гладя рукой от лба до макушки. нэнэ престала что-либо понимать. он был непредсказуем и поражал своими поступками и если не в самое сердце, то в душу точно. по крайне мере , она так считала. и нет, плевать на тот поцелуй и своего рода «объятья», поражало то, что цукаса спас ей жизнь. прямо, как ханако, который делал это не раз. но в этом случае было что-то другое… что-то такое, чего она еще не ощущала, не чувствовала ранее. — ты жива? он нараспев, растягивая слова, словно пел для нее серенаду. бред? нэнэ уже так не думала. она вообще уже ни о чем не думает, ничего понимает. что это? быть может любовь? безумие не иначе. девочка заторможено кивает, медленно убирая руки с головы. — ох, это здорово! привычные для нэнэ энтузиазм и любознательность, все также присутствовали в нем. а самое интересное то, что в его голосе, глазах, словах — во всем не было никакой фальши или обмана. он не натянуто говорил с ней. он действительно рад, что она не пострадала, что цела и невредима. опять же, никто ей этого не говорил, девочка сама поняла. и теперь не отвергала, что все-таки он к ней что-то чувствует. да, и сама больше не опровергала своих романтических мыслей и стука сердечка в груди. — эй… не хочешь меня чмокнуть? она не отрицала. она хотела. но правильно ли это? — а ты хочешь? в его глазах едва уловимо проскользнуло замешательство. наигранная задумчивость. — не против. кайросклероз. девочка трепещет, когда козырек фуражки касается макушки головы. сердце разрывается от переполнения эмоций. тело немеет от его затуманенного взгляда. дыхание перехватывает от нарушения своего пространства. — я тоже. холодные пальцы путаются в длинных прядях волос, тянут к себе. и она послушно приближается к нему. приподнимается на носочках и он сжимает до боли, как голодный хищник, глубоко целует и в ответ дергает вниз его волосы, руками зарываясь в них. не в ее манере, правда? любовь к цукасе сделала такой. изменила, пусть и не до конца. дрожь пробирает от холодного ночного воздуха, когда разрывает школьное платье и оно опускается, задерживаясь на бедрах. крик раздирает горло, когда впивается клыками между шеей и плечом. скатываются слезы по бледной коже, когда до синяков сжимает кисти ладоней. пальцами спускается по талии к платью, тянет его в разные стороны и ткань рвется по швам, падает к ее ногам. она тоже хочет, но он перехватывает руки, шепчет что ей так делать нельзя. с фальшивым трепетом проводит по голой спине, прижимает к себе, не давая замерзнуть. — цукаса-кун… взглядом говорит молчать и она молчит. взглядом говорит быть рядом и она рядом. говорит сидеть смирно, не куда не уходить. ей нельзя сопротивляться. он не разрешает. — аманэ такой эгоист. спина к спине. плечо к плечу. ладони переплетаются сквозь решетки. смотрит заплаканными глазами, смотрит на него, словно потухшим взглядом. рука мягко касается щеки, вытирает слезы, приподнимает за подбородок. — прошу… спаси. отчаянно шепчет осипшим голосом, дрожащими ладонями, вцепилась в край одежды, с мольбой просит. — желаешь? — очень. прутья гнутся, разрываются на части, разлетаются в стороны. — я исполню твое желание. он забирает ее с собой. она не против. нет. жаждет этого всем своим сердцем, всей своей душой.