Balance

-Придет время, — сказала я, — когда мы все умрем. Придет время, когда не останется людей, помнящих, что кто-то вообще был и даже что-то делал. Было время до того, как живые организмы осознали свое существование, будет время и после нас. А если тебя беспокоит неизбежность забвения, предлагаю тебе игнорировать этот страх, как делают все остальные. Джон Грин. Виноваты звезды.

А он все пытался умереть. Не оставлял попыток отправиться на тот свет. Что только не вытворял: и бросался с крыши, и прыгал с моста, и глотал таблетки, и даже ввязывался в перебранки, откуда, казалось, живым уж точно не выйдет. Но выходил. Как назло смерть игнорировала того, кто желал ее сильнее других. Окружающие гадали и недоумевали, от чего этот молодой, перспективный, и, давайте не будем скрывать, симпатичный парень хотел закончить счеты с жизнью. Этого не знал никто. Все могли лишь догадываться. Однако когда надоедало морочить этими вопросами свою и так груженную голову, лишь отмахивались, и при очередной попытке желали удачи. Но есть то, что знали только близкие люди. Первое: он боится боли. Второе: он гораздо гениальнее чем кажется на первый взгляд. Третье: его сердце не принадлежит той милой девушке из кофейни, расположенной под Детективным Агентством. Дазай Осаму- личность, что находится на хорошем счету у (некоторых) коллег. Тот, с кем даже Портовая Мафия считается, после ухода из организации. И личная головная боль Чуи Накахары, по воле случая связавшего жизнь с надоедливым, но не менее интересным неудачником-самоубийцей. -Чуууя, не смотри на меня таким взглядом, сейчас дырку прожжёшь…- состроив жалобную моську протянул Осаму, все больше теряя равновесие на стуле- Давай вдвоём выпьем? -Фу, не дыши на меня перегаром. Сам налакался в зюзю, так меня за собой в запой не тяни. Кто, скажи на милость потащит нас двоих домой? -Я не налакался, а выпил. И вообще, ты когда-нибудь был в запое? -Нет и не собираюсь. -Зря. Прекрасное место, между прочим.- Отпив немного виски, Дазай снова обернулся к Накахаре- Да не будь ты таким занудой. Я лично видел как ты винище хлещешь, и ничего. А тут…что, за компанию жалко? -С такой компанией как ты, Дазай, либо спится, либо бросить пить совсем.- Чуя оглядел бар, и задумался. Приглушенный свет, тихая и ненавязчивая музыка, полупустой зал, и лишь пьяное тело сидящее по правую сторону портит весь уют. Он знал где живет Дазай. Портовая Мафия никогда не отпускает своих людей до конца. Даже после смерти они никогда не обретут полной свободы- такова цена за право хорошей жизни. Осаму знает это, не принимает, но смиряется.-Пойдем, я отведу тебя домой. Они выходят из темного коридора под свет уличных фонарей. Вывеска редко моргает, и где-то вдалеке слышаться голоса слишком разбушевавшейся, и наверняка, пьяной толпы. Неровной походкой шатен бредет вдоль стены, и не вписавшись в поворот тротуара, споткнувшись о бордюр, выскакивает на дорогу. Чуя успевает заметить это, и оттащить пьяного напарника за шиворот пиджака быстрее, чем его в лужу раскатает машина. -Да что ж ты, блядь, за человек то такой? Даже не специально ты ищешь способы убить себя, и положить задницу в деревянный ящик! — рыжик в злобе сжимает и разжимает кулаки, глаза смотрят с яростью. Чуя, а ты переживаешь за меня? — с очень издевательским тоном тянет Осаму, и смотрит на товарища с прищуром. Казалось что он даже протрезвел…а нет, показалось. Накахара не знал что ответить. Страшно представить что сделает с ним Мори, узнав что Дазай сдох тогда, когда тот стоял неподалеку и ничего не сделал. Ведь «Он такой редкий экземпляр» — цитировал Чуя в своей голове слова босса. Не дождавшись ответа, шатен повернулся, и зашагал неровной походкой в сторону своего дома, закинув руки себе за голову. Голубоглазый, что оставался позади и наблюдал, подумал что в таком состоянии он похож скорее на обожравшуюся цаплю, чем на великого эспера. Ночь была прохладной. На небе не было не одного облака, и редкие звезды мерцали на темном полотне. На половине пути Дазай остановился, встал у перил, и посмотрел вверх, выдыхая. Накахара встал рядом, и вгляделся в даль, где мерцали огни улиц и домов, блестели фары редко проезжающих машин, а на судах то загорались, то потухали опознавательные маячки. -Знаешь, было бы здорово умереть, глядя на такой прекрасный вид…-рыжику хотелось съязвить, мол, выходит человек на балкон, голубое небо, шум дороги, свежее утро, и труп прямо под твоими окнами. Прекрасное утро, ничего не скажешь. Бодрость на остаток дня. Но сдержался. И все же…он не разу не видел чтобы у Осаму спрашивали почему он так стремиться умереть. Он сам никогда не задавал ему этот вопрос. -Дазай, почему? — Чуя не смотрел на него. Он знал что напарник сам поймет смысл вопроса. И если захочет- то ответит. -Я не вижу смысла. Сейчас ты есть, а завтра тебя уже не будет. И, возможно, не останется даже тех, кто помнил бы о твоем существовании. Я видел как умирают люди. Я убивал сам. В их глазах я видел желание жить, и прежде чем они угасали, в них появлялся смысл. Я думаю, что я обрету свой, лишь оказавшись на пороге смерти, на той самой точке невозврата… . -Не боишься, что обретя смысл, уже не захочешь умирать? -Поэтому я не хочу делать это один. А вдвоем…уже не так скучно. Не так страшно. Лучше найти красивого человека, и умереть вместе с ним. -А ты не пробовал найти себе интересного человека и прожить с ним? — это вырвалось невольно. Чуя никогда не поймет Дазая в этом. Ему проще стиснуть зубы и терпеть, пробиваться насквозь. Видимо, они невероятно разные. Видимо поэтому они так подходят друг-другу. — Не задумывался над этим. Знаешь, мне кажется я знаю человека, с кем можно попробовать прожить.- и вновь на его лице засверкала та хитрая ухмылка. Чуя не спрашивал больше ничего. В этой ситуации лучше промолчать, и так сболтнул лишнего.- Ладно, я пойду. Пожалуй я уже в состоянии сам дойти до дома. -Ага, вали уже.-Чуя не смотрел на Дазая. Он внимательно рассматривал город. раскинувшийся перед ним. Думал о том, как наваляет этому недосамоубийце при следующей встрече, и возможно, волей-неволей спасет от новой попытки. Чужие губы слегка мазнули по щеке. А после послышались удаляющиеся шаги. — Постараюсь не умереть до четверга! — на это заявление Накахара лишь слабо ухмыльнулся, и понял что совсем не против каждый раз спасать «великого эспера» от собственных неудач.