Выгляни в окно

После травмы медикам пришлось хорошенько попыхтеть, чтобы снова сделать из Эйджиро человека. За прошедшие годы он достаточно прокачал свою причуду, чтобы выдерживать огромные нагрузки, но даже так… Правильно говорил Фэт-сан, никогда не угадаешь, попадётся ли тебе во много раз превосходящий соперник или мелкая сошка, которая и коснуться тебя не сможет. Свою самую главную миссию — спасение гражданских и предотвращение крупномасштабных разрушений — Эйджиро, конечно, выполнил, и статьи в СМИ теперь пестрели именем Красного Бунтаря. Часть геройской жизни, ничего необычного, но ложкой дёгтя во всей ситуации было то, что лечение и реабилитационный период обещали затянуться. Офис оставался на Каминари, и тот, глядя на Эйджиро красными от недосыпа глазами, в один голос с доктором заявил: — Чувак, ты мне нужен здоровым. Поправишься — милости прошу, будешь снова задавать злодеям перца! А сейчас можешь считать, что ты в отпуске. Звучит не так печально, как больничный, да? Каминари бы и самому не помешал отпуск. Несколько дней подряд ночевал в офисе, как и Эйджиро, пока вели расследование, но на скептическое «А ты-то…» только руками замахал. С преувеличенной бодростью ткнул себя пальцем в грудь и объявил, что раз устранили самую большую головную боль на их территории, то он сможет отоспаться в законные выходные. Эйджиро бы с ним поспорил, но тело всё ещё казалось разбитым и неповоротливым — будто чужим, потому как лечить его лишь с помощью причуд отказались. Сослались на то, что будет большой стресс для организма после операции, поэтому лучше воспользоваться заодно старыми добрыми препаратами. Так Эйджиро проторчал в больнице почти две с лишним недели, и только после этого его наконец-то выписали домой, выдав на руки справку. В ней лечащий врач, старенький Такада-сан, щедро указал ещё целую неделю больничного, на что Каминари фыркнул: — Завидую, чувак. Давай договоримся, что в следующий раз я так слягу, ага? — его голос в трубке звучал весело и бодро. За прошедшее время Каминари действительно немного передохнул и вернулся в форму, и как бы ни ворчал Бакубро по поводу его легкомыслия, Эйджиро не переживал за сохранность офиса. Другое дело, что на душе скребли кошки: казалось кощунственным торчать дома с чётко прописанным «Никаких дежурств, патрулей, беготни за злодеями и нервного стресса» — Такада-сан оказался излишне беспокойным и предпочёл перестраховаться. Его опыту и рекомендациям Эйджиро доверял, но легче от этого не становилось. — Да ну тебя, — вздохнул он, зажимая телефон между плечом и щекой и пытаясь отворить дверь квартиры. — Тоска смертная. Лучше оставаться здоровым, точно тебе говорю. — Ладно-ладно, — Каминари хохотнул, — понял. Потерпи ещё немного! Не успеешь покрыться плесенью, а уже скоро будешь на патруле! Или пойдёшь отчёты разгребать, о-о-о, такая тихая работёнка после больничного — самое то! — А вот это слишком жестоко! Они посмеялись, поболтали ещё немного, а потом Каминари отключился — обед закончился, и его вновь звали дела. В ухо понеслись громкие короткие гудки, резко оборвавшиеся тишиной, но Эйджиро ещё с минуту постоял, перекатываясь с пятки на носок и сжимая телефон так, словно ему снова могли позвонить. Тёмный экран навевал неприятное, горькое ощущение пустоты. Он никогда не считал себя большим трудоголиком — того же Мидорию никому не переплюнуть, — но за несколько лет успел привыкнуть к бешеному ритму геройской работы. Сначала из-за Альянса, а потом остатков его последователей всем приходилось вертеться без толкового отдыха, и дальше пошло по накатанной… Теперь большое количество свободного времени казалось Эйджиро сюрпризом. Не столько приятным, сколько неожиданным — есть-то есть, а что с ним делать? Отсыпаться, как медведь в спячке, или всё же можно добавить немного нагрузки в виде тренировок, или даже куда-нибудь съездить? Простая мысль, что следовало сразу спросить обо всём Такаду-сана, пришла с огромным опозданием — как, в общем-то, многие хорошие мысли. Эйджиро тихо вздохнул, сверился со временем и, невесело убедившись, что смена Такады-сана уже окончилась, принялся разуваться. Собственная квартира встречала его тишиной и пустотой. И порядком — Мина заскакивала перед своей командировкой, пока он был в больнице, чтобы немного прибраться. Обычно Эйджиро делал это сам, но раз так сложились обстоятельства… Мина тогда отправила ему показательно надувшиеся стикеры, а следом за ними — несколько сердечек, и написала: «Даже должен не будешь! Но я давно хотела сходить в океанариум, если что, и это не намёк, а прямое приглашение, как ты выпишешься ~~». Океанариум — это хорошо. Особенно с Миной. Сам Эйджиро там был… кажется, в начальной школе, осенью. Сейчас тоже стояла осень, только середина ноября: солнце светило не так ярко, как ещё с месяц назад, и грело слабее, но воздух оставался прозрачным и чистым. Дождя почти не было — повезло, и под ногами шуршали медленно опадающие разноцветные листья. У дома, где Эйджиро снимал квартиру, был разбит небольшой скверик, и прямо под его окнами пестрели жёлтым, рыжим и охряным кроны нескольких деревьев — настолько близко, что можно перегнуться через подоконник и сорвать несколько с самой верхушки. Каминари для этого однажды пытался взять кого-нибудь на слабо, но Бакубро пообещал выкинуть его с балкона, и не начавшийся спор так и затух. Эйджиро постучал пальцами по оконной раме, разглядывая яркие шапки деревьев. Вздохнул, почесал свежий шрам на подбородке и принялся без особой цели кружить по квартире. Время тикало, солнечный свет постепенно тускнел и истаивал, и уже вскоре по стенам и полу поползли рыжие отблески заката. Глухо захлопали двери соседних квартир — люди постепенно возвращались с учёбы или работы, погружая жилой дом в вечернюю суету, мало привычную для Эйджиро. В это время в геройском офисе ещё никто не торопился уходить, даже команда поддержки героев. Дел всем хватало, а уж когда у них наступала «горячая пора»... Он со вздохом забросил в мусорку пустой бич-пакет и подхватил со стола телефон. Прокрутил в руке и едва не выронил, когда тот внезапно завибрировал и весело тренькнул пришедшим сообщением. На экране высветилась фотография Мины — знак «пис» с двух рук, улыбка до ушей, бейсболка козырьком назад, — а следом, стоило Эйджиро развернуть «окно», выскочил и текст: «Хэй, привет! Надеюсь, ты там не киснешь?» Фраза была приправлена каомодзи, подмигивающим звёздочками. Эйджиро улыбнулся — явно совершенно по-дурацки, чувствуя, как понемногу начинает отпускать навалившаяся было апатия. С Миной всегда было хорошо и легко, хоть просто в жизни, хоть на заданиях. Человек-праздник, человек-фонтан эмоций, она ещё со школьных лет занимала в сердце Эйджиро особое место, и любое общение с ней — даже виртуальное — дорого для него стоило. А уж совместный поход — как небольшое приключение, сразу играет новыми красками. Тут же вспомнилось про океанариум. Когда у неё там заканчивается командировка… в выходные? «Если только чуть-чуть, — начал набирать он в ответ, задвинув ногой стул, — но это пустяки. Как там в Эниве?» Во время командировки Мина отбыла на Хоккайдо. Сотрудничество с офисом местных героев, помощь в разборках с остатками злодейской банды Рукокрылых, которые раньше промышляли в Токио. С полгода назад именно Мина и Хагакуре занимались их делом, так что ничего удивительного, что их снова решили привлечь. Каминари как-то вскользь спросил — не страшно ли Эйджиро за неё, эти засранцы ведь могут захотеть отомстить? И Эйджиро, конечно, было страшно, но ещё больше он верил в Мину — ту самую, которая уже в средней школе показала себя, как настоящая героиня. И голос её, от которого по загривку бежали мурашки, звучал в аудиосообщении звонко и бодро: «Отлично! Ух и получили они от нас перцу, теперь точно должно быть всё! Сдали этих ребят на руки полиции, дальше их работа. Или… — раздался короткий смех, — … ты вообще про Эниву? Тогда скажу тебе сразу, с погодой повезло! Настоящее время момидзи-гари, столько красных клёнов видела, тьма-тьмущая! Про дождь что говорила – мелочи, распогодилось за день. Ещё за городом раз были, и знаешь…» Можно было закрыть глаза и представить, что Мина здесь, совсем рядом. Стоит только протянуть руку, и коснёшься её плеча, а она шутливо ткнёт тебя кулаком под рёбра. Пожалуй, будь она тут — и любой больничный показался бы Эйджиро не столь унылым и пустым, как сейчас. Конечно, у него были и другие друзья, тот же Каминари или Бакубро, но Мина — Мина особенная, и от звуков её голоса он продолжал улыбаться всё шире и шире: «… М-м… хотела привезти тебе какой-нибудь крутой сувенир, но найти — та ещё морока! Сувенирных лавок-то море, много местных вещичек, и даже интересных, но… пожалуй, самое-самое классное — это всё-таки клёны. Так что у меня для тебя немного местных безделушек и предложение. Поэтому выгляни-ка в окно, договорились?» Слова её снова оборвались смехом, а потом аудио подошло к концу. Эйджиро моргнул и уставился на замолчавший телефон, на дату и время отправки сообщения, и медленно обернулся в сторону окна. Краски за стеклом стали глуше, темнее, солнце напоследок подсвечивало из-за шпилей высоток напротив, и сердце в груди предательски ёкнуло — ну не примчалась же Мина сюда с самолёта, в самом-то деле! Короткая мысль застыла в голове, словно балансируя, а потом телефон ещё раз тренькнул входящим, и любые сомнения отпали. Окна его квартиры пытались снять снизу, прямо через просвечивающую листву дерева, кажущуюся потускневшей в цветах вечера. Фото вышло немного смазанным, но сейчас Эйджиро был уверен — вот она, Мина. Ещё и приписка: «Я жду», — и упирающий руки в бока каомодзи. Вопреки её словам, Эйджиро не выглянул на улицу. Он схватил с вешалки куртку, быстро обулся и выскочил из квартиры, едва не забыв ключи на полке в прихожей. И бегать ему было в идеале нельзя, но на несколько коротких минут он забыл об этом, пулей рванув в знакомый скверик — только сердце частило, гулко бухая в ушах, и в голове прыгала мысль о внезапном конце командировки Мины. У них не было времени подолгу разговаривать, но сказать о таком — мелкое сообщение, хоть текстовое, хоть голосовое. Он бы встретил её сразу в аэропорту, уж это больничный позволяет, и… То, что он сам не сказал ей о выписке, Эйджиро осознал на повороте за дом. Зачерпнул ногой большой ворох сухих листьев, и те взвились в воздух, а он легко хлопнул себя по лбу. Щёки и кончики ушей раскраснелись то ли от бега, то ли всё же от растекающегося в груди ощущения, похожего на счастье, и Эйджиро машинально их потёр. Скользнул руками выше, ероша и без того растрёпанные — в больнице пришлось постричься — волосы, и снова широко разулыбался, не в силах удержать эмоции. Они были что фонтан через край: радость, похожая на мальчишеский восторг, и странное, но явное облегчение от того, что Мина здесь. Абсолютно живая и здоровая. Подскочила со скамьи, взмахнув руками, и кинулась к нему розово-фиолетовым ураганом. На секунду Эйджиро показалось, что она повиснет на нём — сердце ухнуло лишь от мимолётной мысли, — но Мина притормозила близко-близко, сияя широкой светлой улыбкой, и тряхнула головой с бойким возгласом: — Ну вот кто заставляет девушку ждать?! — недовольство в её голосе было откровенно напускным. Более того, не переставая улыбаться, Мина одной рукой поправила сползшую лямку рюкзачка, а второй одёрнула ворот куртки Эйджиро. Тот завернулся, но он толком и не понял этого — да и сейчас ворот был наименьшей заботой. Эйджиро смущённо кашлянул, почесал в затылке и отозвался: — Прости. Искал свой лучший костюм, — шутка из арсенала Каминари, на которую Джиро закатывала глаза. По мнению Бакубро, подражание подкатам Каминари было равносильно принятию монашеского обета, но Эйджиро был уверен — Мина оценит. За несколько лет близкого дружеского общения — и влюблённости, что уж там — он начал лучше её понимать. Чувствовать. Предпочтения, настроения, желания — каждый раз Эйджиро жадно ловил то, чем жила Мина, и неважно, была ли у них долгожданная личная встреча, или они перезванивались поздней ночью после работы. Она продолжала удивлять его — человек-непредсказуемость, человек-фейерверк, — но… — О-о, и как я не заметила! Тебе идёт, — Мина рассмеялась и одним лёгким движением взлохматила себе чёлку. Рюкзачок опасно качнулся и соскользнул со спины под её возмущённое ойканье, только и успела перехватить так, чтобы он повис на сгибе локтя. Объёмный, явно чем-то набитый — Эйджиро, недолго думая, взял его за край лямки, и Мина с довольным вздохом отпустила свою ношу. Действительно тяжёлую. — У тебя там пятое измерение, а в нём – чемоданы с командировки? Эйджиро шутил, улыбался, держал вещи Мины и фиксировал всё происходящее яркими кадрами, как в киноленте или на фотографиях. Взгляд Мины, кажущийся особенно пронизывающим в сгущающихся сумерках, её забранные в хвост волосы, затаившаяся в уголках губ улыбка — вперемешку с шелестом листвы над головой, холодным осенним воздухом, пустотой скверика на двоих. Когда они раньше, ещё в Юэй, оставались наедине, сердце Эйджиро как с ума сходило — билось совершенно безумно, это сейчас стало полегче. В груди по-прежнему тепло щемило, когда она оказывалась близко-близко и говорила с весёлым предвкушением: — Лучше. Обещанные сувениры и вкусности, и я надеюсь, что тебе понравится. — Подмигнула и щёлкнула пальцами: — Хотя это не то, что я хотела тебе предложить. Вернее, не совсем то. Мина потянулась, запрокинула голову, глядя вверх. Темнело быстро и стремительно: наступающая ночь скрадывала острые углы большого Токио, и здесь, в скверике тихого спального района в том числе. Деревья над головой, враз переставшие казаться яркими пятнами, тихо качали кронами на холодном ветру, а стоило сделать неосторожный шаг — под подошвой захрустели опавшие листья, и звонко треснула какая-то мелкая палочка. Резкий звук потонул в сигналах машин с соседней улицы, а потом Мина — на несколько мгновений застывшая в каких-то раздумьях — потёрла пальцами переносицу и произнесла безо всякой улыбки: — Я подумала… что было бы здорово совместить приятное с полезным. У меня отпуск в пять дней, — она сделала рукой неопределённый жест в воздухе, — а у тебя больничный продлён. Каминари, кстати, та ещё находка для шпиона, я его и не пытала, а он всё выложил! А хотя в сторону Каминари. Потому что моё деловое предложение точно его не касается. Махнём в Киото на пару дней? Перед «махнём в Киото на пару дней» — пауза, как перед прыжком в воду. Мина иной раз делала так, когда волновалась, ещё и дыхание переводила, будто на йоге. Кто-то мог и не замечать этого, но Эйджиро не просто замечал — прекрасно видел, и внутри него снова оживало тепло. А сейчас — сейчас сердечный ритм и вовсе сбился, как когда-то в школе, и ему понадобились секунды, чтобы сообразить, шутит ли она. А внимательный взгляд Мины — человека-искры, человека-искренности — не добавлял мыслям ясности. Они и раньше гуляли вдвоём, когда выдавалась свободная минута. Касались друг друга не совсем как друзья, но ещё и не парочка, могли зайти с ночёвкой, но лечь спать после болтовни и без какой-либо близости на разных диванах. Была в их отношениях явная неопределённость, топтание у черты, и Эйджиро думал, что, возможно, этого достаточно. Что Мина здесь, живая и здоровая, особенный для него человек. Мина — которая предложением о поездке подталкивала его наконец-то определиться. Эйджиро неловко потёр загоревшиеся уши, второй рукой продолжая держать рюкзачок Мины. Мысли спутались сильнее, а стоило ему снова поймать её взгляд — испарились, и дышать вдруг стало легче. Вспомнились родители Коты-куна, тоже бывшие про, и Эйджиро отозвался на выдохе: — Как насчёт момидзи-гари? Там, в Киото? Мне немного не повезло с красными листьями, даже времени толком в парк выйти не было. И… — И океанариум! — Мина оживилась. Подобралась, расправила плечи и снова разулыбалась, а потом качнулась назад — и вперёд, опять близко к нему. Вокруг скверика и в нём самом растекался жёлтый свет уличных фонарей, он же бликами отразился в глазах Мины, когда она склонила голову в бок. — Я помню про свои приглашения. И помню, что ты согласился! Она задорно прищурилась, Эйджиро спрятал смущённую улыбку в кулаке и кивнул. — Думаю, мы даже успеем посмотреть парочку храмов. Мина довольно кивнула. Тряхнула головой, сунула руку в карман куртки — блеснули металлические значки на груди — и торжественно вытащила оттуда две бумажки. Помахала ими в воздухе, но Эйджиро всё равно различил характерную бумагу и иероглифы и тихо, удивлённо выдохнул. Билеты. На поезд. — Ты что… — На всякий случай подготовилась заранее, — Эйджиро был уверен, Мина смутилась. Потёрла мочку уха, глубоко вздохнула и протянула билеты ему, глядя прямо глаза в глаза. На щеках её виднелся румянец. — Я… правда очень хочу с тобой съездить. Это небольшой отдых, всяко лучше, чем чахнуть дома. Лекарства, если нужно, возьмём. И Такада-сан, кстати, работает завтра с восьми, если ты не хочешь пропадать без его ведома… — … а Каминари, — Эйджиро приподнял брови, давя внезапный весёлый смешок, — конечно же, в курсе? — И обещает, что к твоему приезду от офиса не останутся одни руины, — Мина даже приложила ладонь к груди, состроив серьёзное лицо, но тут же хихикнула. — Так что расслабься. Если что, Серо и Бакуго, да и другие всегда на подхвате. Звучало неплохо. Для человека, который не так давно горел на работе, и которого собирали по кускам медики, смена впечатлений не была бы лишней. Ощущение пустоты и апатия, ещё с час назад накатывающие на Эйджиро приливами-отливами, затихли, больше не травили душу. Он перекатился с пятки на носок, глядя на Мину в ответ, и протянул руку, чтобы взять билеты — но вместо этого она вдруг со смешком взмахнула ими и вложила в ладонь Эйджиро свою. Крепко, уверенно сжала, и он выдохнул — но так же решительно переплёл их пальцы. Серьёзно сказал: — Уже поздно. — Да, очень, — Мина кивнула под стать ему, но глаза её смеялись. — Так что я рассчитываю на твоё гостеприимство. — Разумеется! Кажется, пора было вспомнить, насколько приятно иметь немало свободного времени. Героям в том числе. Эйджиро на секунду прикрыл глаза, сосчитал до трёх, как в детской считалочке, а потом притянул Мину ближе к себе и уткнулся носом в её волосы. А она — она рассмеялась и обвила его за шею обеими руками. Билеты, зажатые в её пальцах, с шорохом мазнули по вороту Эйджиро. Бессовестно радостного Эйджиро, надо заметить, но Мина наверняка и так это знала. А Каминари он обязательно поблагодарит, эту находку для шпиона. Только немного позже.