Ведьмы

      Луна взошла на трон из черной пелены, усеянной белоснежными искрами. На покрове ночи не было ни одного облака, закрывающего сегодняшнюю царицу-полную луну. Она, будто странное наваждение, расплывалась во тьме, незаметно пробираясь тебе в душу, заполняя все своим таинственным холодом. В такую чудесную ночь собираются ведьмы на праздник с темным духом, и имя этому празднику — шабаш.       Герата шла в легком обрывке темной ткани, которые едва ли прикрывал её наготу. Девушка смиренной походкой с каменным выражением лица с нежными чертами приближалась к лысому холму. Издалека был виден костер, язык которого тянулся, чтобы облизнуть «царицу ночи». Силуэты скакали, словно на сковородке.       Рядом с ведьмой шёл парень, круглолицый, со страхом внутри, который выливался на лицо, оттого его невзрачные карие глаза казались вовсе бусинами, руки его побагровели от пут, стягивающих его руки, чуть ли не ломая кости. Парень с трудом выговаривал пару слов. — Они точно не догадаются… что я не под… гипнозом? — Да, любовь моя, сколько раз я тебе говорила? — Герата развернулась к возлюбленному лицом и провела рукой по его щеке — Как только сестры узнают, что ты якобы мой слуга, то тебя не будут приносить в жертву, главное будь смелее. — девушка схватила его руки в свои. — Прошу, ради меня переживи эту ночь.       Парень лишь посмотрел ей в зеленые глаза и кивнул, казалось, там он увидел огромный мир, в них можно раствориться или потеряться, как в лабиринте минотавра. Рыжеволосая ведьма продолжила путь со своим возлюбленным. Они уже почти подходили к месту праздника. Ветер играл с ветками деревьев и легко подталкивал кусты теплыми прикосновениями. Грызуны выползли по расписанию, и ночные хищники не отстают от них. Ночь на самом деле полна жизни, там, где у смертных начинается сон, у других только самое интересное. Шабаш — уже давняя традиция древнегреческих ведьм. Для них это формальная часть жизни, где едят младенцев, обсуждают достижения и ублажают черного духа, друг друга и черт его знает кого ещё.       Подходя к началу холма, девушка тут же охладела и чуть отстранилась от парня. У возлюбленного порой паника затмевала ум, и он начинал нервно дышать и мычать, считая, что попал в ловушку, как сурок. Мальчишка бегающим взглядом замечал обнаженных женщин. Ведьмы расступались, давая проход Герате и ложной жертве. Одна из них, вся дряхлая и обвисшая, провела острым языком, покрытым язвами по гнилым зубам, другая — молодая, абсолютна свежая, будто Афродита с небес, сошла, подмигнула ему, а потом искривилась в улыбке и длинным когтем сделала жест отсечения головы. Начался гул и тихий хохот, многие облизывались, смотря, будто дикие звери. Даже самые дряхлые отвлеклись от остатков детей, оставив их на траве. Весь шабаш тихо зажужжал в ожидании пира. Грета подошла к одной из ведьма, та была в годах, но не настолько развращена временем, ногти были как ветки и закручивались, а в волосах виднелась седина, нагота её ничуть не смущала. — Здравствуй, Милиада — Гарета обняла её с огромной радостью. — Давно мы с тобой не виделись, с каждым днем всё стареешь и стареешь… — девушка тихонько усмехнулась. — Моё дорогое дитя, смотря на тебя, вспоминаю, как раньше уводила мужиков из деревень толпами, а потом резала их и возвращала фарш из частей тел в телеге, надеюсь, сегодня эти времена вернутся. — старуха игриво посмотрела на парня. — Он не дурен: какое личико, а мышцы — самый сок.       Старая ведьма подошла вплотную к парню и облизнула сухим языком его ухо.       Парня охватила горячка и смертельная дрожь, он потерял дар речи. Ноги его подкосились, он упал на траву и в страхе пополз от ведьмы. Она надвигалась на него, с аппетитом смотря в область ног, по её рту стекали слюни. Юноша отползал, словно заяц, бегущий в нору от волка, старуха ускорила шаг, растопырила руки и начала рычать. Сердце забилось у него, уши с минуты на минуту могли разорваться от накопившегося напряжения. Тут между ними встала его возлюбленная. — Остановись, у тебя ещё будет время им насладиться. — Гарета делала шаг за шагом, надвигаясь на ведьму, так же, как и она только что на её любовь — Думаю, ты не хочешь стать одной большой морщиной, так что не порти планы духа. — Она взглядом давила подругу.       Та в лёгком страхе молча отошла, будто маленькое дитя, у которого отобрали сладость. Было заметно, что она вот-вот заплачет и начнет бить кулаками о землю, но старуха лишь насупилась и отошла, что-то бормоча себе под нос. Потерянному юноше хотелось верить в свою любимую, в то, что всё это лишь игра и скоро они сбегут. — Вставай! — Парень сидел в исступлении. — Вставай, я говорю! — ведьма нежно взяла его, но подняла резкими движениями.       Парень был на грани срыва, из глаз у него пошли слезы, затерлась челюсть. Жертва нервно оборачивалась и смотрела по сторонам, на то, как отрывают руки младенцев и проглатывают их в бездонной пасти, совокупляются кучами — крики и стоны эхом отдавались в его голове, от такого зрелища у него появлялись рвотные позывы. Внутри у него всё жгло, было светлое желание бежать, но его любовь сказала, что ведьмы любят играть в догонялки, дают жертвам даже шанс на побег. Они любят доводить свой ужин до точки психологического кипения, пока мозг не сварится сам, заживо.       Грета шла, и по её гладкой спине свисало яркое блестящее пламя, которому позавидовал бы любой костер. Природа никогда бы больше не смогла воссоздать такой цвет волос. Мальчишка надеялся на то, что план его лучшей девушки в мире удастся и за ним прекратят охоту, но с каждой секундой он всё больше боялся остаться живым и помнить всё увиденное здесь: пытки, которыми себя истязали ведьмы, были ужасны, вот что и вправду — наши теперь можно считать лишь десятой шуткой.       Девушка подвела парня к громаднейшему костру, вокруг которого танцевали десятки ведьм. Они с ужасной скоростью носились у столба пламени, а их вопли, казалось, слышал весь мир, будто время в их кругу шло по-другому и за секунду они успевали оббежать костер. Вечная его любовь, Гарета, подошла, чтобы развязать путы, но вместе с тем нежно провела своей рукой по его запястью, давая тем самым глоток здравого дыхания в этом аду. — Я привела его, милостивый дух! — Девушка начала отходить — Что же нам делать дальше, о великая сущность ночи, отец мой и любовь моя вечная? — ведьма недолго, с легким страхом неуверенности взглянула на своего заключенного.       Вдруг пламя преобразилось, костёр потух и весь огонь обрёл форму. Он был огромной пламенной собакой, у которой было десять голов и вместо хвоста — жало скорпиона. В самой пламенной фигуре порой виднелись очертания лиц, которые издавали крик, стон и плач. Жуткое существо начало подходить к девушке и возлюбленному. Все её сестры разбегались, но одна не успела отойти в сторону, и пес придавил её лапой к земле, испепелив заживо. Крики бедной ведьмы заполнили тишину, которая стояла после его появления, после и они смолкли. Существо продолжило свой путь к девушке, а тело, обожжённое тело лежало, не подавая признаков жизни, рядом стоявшие ведьмы накинулись на свою сестру и начали её поедать. — Значит ты, Гарета, принесла ко мне дар, — Существо обходило наших, героев — а является ли твой дар чистым, ведь власть должна быть лишь моя, и горе тебе, если не признаешь, что он твой слуга, а он им окажется. — Тварь медленно обходила своё подношение. – Разбегайтесь отсюда, горгоны плешивые.       Собака рявкнула на ведьм-каннибалов, оставивших лишь кости от своей сестры. Кучка чавкающих ведьм тут же разбежалась кто куда, от них не было и следа. Только кости, белые, словно луна, и лоскуты бархатного мяса, прицепившиеся к костям. — Так, спрашиваю тебя ещё раз, дитя моё, любовь моя земная. Твой ли это слуга или дар мне, мужу твоему вечному, отцу твоему первому? — У собаки лапы стали человеческими руками и ногами, а из пасти вывалился змеиный язык.       Парень задрожал, его челюсть тряслась, будто сейчас отвалится, слезы стекали ручьем, из носа пошла кровь. Юноша дрожал, как лист перед падением. Он смотрел в глаза своей девушки, искал там спасение, ждал её слова. Всё, чего он хотел - это убежать с ней, чтобы весь этот ужас прекратился. Жар сцепил его невинное тело, он зажмурил глаза. Перед ним начали представать картины того, как шабаш ест части тела, придаётся плотским утехам, как ведьмы танцуют, испытывают своё тело разными болями, и ему пришлось открыть глаза и столкнуться с невероятным жаром. Всё же он смог отыскать сухими глазами лицо своей вечно любимой Гареты, он уже ждал, когда весь этот ужас закончится. Дух в образе уже непонятного, громадного существа со множеством человеческих рук и ног, горящей гривой, вытянутым змеиным языком и множеством глаз, словно у паука, смотрел на жертву.       Ведьмы всего шабаша столпились вокруг этого события, все ждали исхода. Сёстры её хохотали, облизывались и пытались вставить свои почти отваливавшиеся зубы на место, больше сотен уродливых старух и похотливых дев были готовы бежать к парню, лишь бы оторвать лакомый кусочек от него, все были на старте. — Не слуга он мой, любовь моя, он - тебе мой дар в честь шабаша чудного. — Ведьма подошла к парню ближе. — Я бы и сама была не прочь опробовать его чудесной плоти, но моя любовь к тебе и сестрам безгранична… — Гарета, что ты несешь?! — Парень чуть ли не на последнем дыхании хрипит. – Ты, жалкая сучья ведьма, я тебя ненавижу, нет, спасите меня, боги Олимпа!       Ведьма с ухмылкой развернулась и пошла прочь. – Моя любовь будет вечна к тебе, муж мой и отец, темный дух, и не одного смертного я обману для тебя, чтобы насытилась твоя плоть. — Нет! Нет! Нет! — Парень пал на колени, крики его было истеричны и куда хуже голоса ведьм.       Вдруг пламенное существо пропало, костер снова загорелся, а сотни ведьм заулыбались, взглянули друг на друга и побежали к парню, чтобы поглотить его во имя шабаша и расцвета его. Юноша сварился в понимании ведьм, ведь он, понимая, что на него бежит орда каннибалов, садисток и извращенок, лишь припал к земле и начал смеяться. Гарета уходила с лысого холма, море девушек обегали её и направлялись прямиком к парню, лишь бы зацепить хотя бы его ухо. Ведьма скрылась в темном лесу, оставив обманутого юношу на пир ведьмам во славу великого шабаша!