The only

Мы разговаривали о всём накопившемся за эти годы разлуки, пусть между нами сейчас нет никаких отношений, но я чувствовала себя комфортно, защищёно рядом с ним. — Слышал, ты недавно рассталась с парнем. Ты не против об этом поговорить? — видно, что ему было интересно, но он точно не хотел трогать меня за живое. — Совершенно не против, это была пустая трата времени и сил, пустое шоу для публики. Между нами ничего не было! — я говорила с таким облегчением, что больше меня не держит этот груз, но о плохих моментах о Фреде я вспоминать не хотела. Что сделано, то пройдено. Не хочется ворошить прошлое. — Я не верю, что, имев возможность общаться с тобой, он не влюбился в тебя. И радость, и горе, все чувства я услышала. Как мне хочется вернуться в то беззаботное время, когда нам по двенадцать лет. Есть мороженое, ходить в кино, садясь на последние ряды и всё кино проводить в обнимку. — Поверь, он не принёс ничего хорошего мне за эти три года. Да и он меня совершенно не интересовал. А теперь колись, какие отношения были у тебя? — я с самого начала разговора хотела это спросить, но почему-то не решалась. А что меня останавливало? — Примерно тоже самое, девки липли ко мне, гонясь за деньгами и славой, но никто, абсолютно никто даже не пытался узнать меня по-настоящему! — я прекрасно понимала, как тяжело это говорить, но это была чистая правда для всех публичных личностей, — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, но мне надо тебе кое-что сказать, пожалуйста, пойми, это не мой выбор. — Конечно, говори. Я слушаю, — он редко говорил с такой серьёзностью и с каким-то непонятным страхом, но умел его прятать. — Я здесь чтобы, так скажем «найти спутницу жизни», наверно ты слышала. Сын известного дизайнера. Это я. Идея была далеко не моя, а мамина, но она это делает из лучших побуждений. Но я узнал, что здесь будешь ты, и хоть какой-то лучик света и надежды у меня появился. — Я об этом догадывалась, но все равно неожиданно, — «лучик света и надежды»? Что он хотел этим сказать? — Ты, кажется, и сама прекрасно знаешь, что мне нравишься, и никогда не переставала, — «Ты тоже! Ты тоже!» — мои мысли бушевали в этот момент. — Поверь, это взаимно, — хотелось сказать с заботой и нежностью, но мне кажется, всё-таки нотки детского счастья он уловил. — Не всё так просто, я должен тут строить всем «шоу!», горячие фотографии, сплетни, отношения и встречи, — теперь я поняла, поняла всю его печаль. Изменять малознакомым девушкам, когда ты знаешь, что у тебя есть человек с взаимными к тебе чувствами. Это тяжело и даже невозможно. — Я поняла, и что ты будешь делать? — самый глупый вопрос. Конечно, он будем выполнять все свои «поручения», может он и в правду найдёт кого-то себе. Уже мысленно отодвинула себя на задний план и скинула со счетов. — У меня нет выбора, но я не хочу потерять тебя, всё что у нас есть сейчас, — а что у нас собственно есть сейчас? Нелепые детские воспоминания, которые грели душу? Недопризнание в симпатии? Ничего того, чтобы его останавливало в выполнении поручений. Почему он тогда вообще волнуется? — Терять особо нечего, и я хочу быть наравне со всеми. Давай не будем особо говорить о том, что было раньше. Если у нас что-то и будет, знай, я просто буду ждать. Выполни всё, что тебе надо, только если ты найдёшь себе кого-то другого, я тебя поддержу. Это мои условия. — Полностью согласен. Неловкое молчание, каждый погрузился в глубь своих мыслей в надежде осознать всё, что сегодня было сказано. Но тут всё это разрушает официант: — Вам что-то ещё принести? — Нет, спасибо. Только счёт. Пэйтон решил оплатить мой скромный заказ. — Мне уже следует идти в номер, — сказала я, вставая уже из-за столика. — Могу ли я тебя проводить до номера? — Это ты начинаешь выполнять свои поручения? И я стала первой жертвой? — с улыбкой, мы двинулись в сторону номеров, ведь ему и не особо требовалось моё согласие. Всё понятно без слов. — Можно и так сказать. Я не особо опасалась того, что нас могут заметить конкурентки, ведь они с ним не знакомы. Так себя утешая, мы шли по коридорам гостиницы. Длинные коридоры, однотонные стены, украшенные гобеленами и картинами, подсвеченными тёплым светом. Спустя пять минут мы уже были у моего номера. По дороге я обдумала, что, возможно, за нами следят. Это ощущение у меня было ещё в ресторане, всё может быть. На прощание он немного растерялся, но, взяв инициативу в свои руки, я нежно поцеловала его в щёку, и он, уже отстраняясь, мне на ухо прошептал: — Спокойной ночи. Он ушёл, но я всё ещё смотрела ему в след, желая ещё раз приблизиться к нему. Я зашла в номер и расслабленно легла на кровать. В голову лез только Пэйтон, и все мои мысли были только о нём. На телефон пришло уведомление, я тут же решила проверить от кого оно. «PaytonMoormeier подписался на ваши обновления», улыбка тут же появилась на моем лице. Я пошла в душ, оставив телефон на кровати. Я помылась и вернулась в комнату. Кровать была безумно удобной. Лежа на ней, я почти сразу засыпала, но мой старый друг не позволял мне. Пэйтон писал мне, и почти полночи мы общались о самом шоу, детстве и о разных ситуациях, что тревожили или волновали нас.