Грехи, грехи, грехи

      — Ещё раз, я не поняла. Кто кому какой брат?— переспрашивала Мизури парней, пока Джин обрабатывал ей ранки на коленях.       — И так, братья Ким,— провел Тэхён по тройке: Джин, Намджун и он сам. — Дальше братья Чон,— кивнул тот на Чонгука и Хосок.       — Между собой мы двоюродные братья. Мин и Пак— наши друзья.       — Поняла,— Мизи положительно кивнула.— Спасибо, Джин, я пойду. Обработай руку Чонгуку.       — Волнуешься?— решил съязвить Чонгук, на что Мизури спокойно продолжила...       — Ты заступился за меня. И мне не важны твои намерения... Ты пострадал из-за меня, так что да, я волнуюсь.       Чонгук лишь хмыкнул, кто-то из парней согласно закивал, а кто-то просто прослушал.       — Похвально, Мизи, но у него почти всё зажило,— сказал Чимин.       Мизури, нахмурившись, не поверила и поэтому пошла проверять сама. Она подошла к Чону и, разомкнув его руки, взяла его за запястья и внимательно рассмотрела. И вправду, всё почти зажило, как на собаке. Остались лишь самые глубокие раны на костяшках. Видимо он очень сильно бил.       — Заживает, как на собаке,— пробурчала себе под нос Мизури, всё ещё рассматривая его руки. — Надеюсь, Минхёк сейчас ноет от боли.       — Какая ты злая! Фу такой быть,— всё ещё ехидничал "грешок". Мизури только оставалось закатить глаза и кинуть его руки.       — Мизури, мы же не люди. На нас всё быстро заживёт, не только сбитые костяшки,— пояснил Джин.       — Только вот что странно...— задумчиво начал Тэхён. — На тебе заживает тоже, как ты выразилась, как на собаке. Ожоги от грехов заживают пару часов, не меньше, но твой от Чонгука прошёл почти за час. Как так-то?       — Ты у меня спрашиваешь?       — Ну мало ли, ты какая-нибудь особенная...       — Обычная.       Решив, что разговор нужно перевести в нормальное русло, Мизури показательно обошла всех и села в гостиной перед телевизором. Остальные решили не отставать.

***

      «Ну какого хера в без пятнадцати четыре утра я захотела именно пожрать?» Именно с этими мыслями просыпаются "нормальные" люди. Одному богу известно... Но покрутившись, она поняла, что заснуть не сможет. Сходила в туалет да уже и есть перехотелось. Поэтому Мизури решила пойти в гостиную, просто посидеть.       Пока она спускалась, услышала шорохи из комнаты, поэтому, проходя мимо стеллажа, взяла статуэтку кошки. На всякий случай.       — Бу.       — АААААААА,— Мизури завопила на весь дом. Обернувшись, она увидела Тэхёна с Чонгуком. Тэхён от её криков сам дёрнулся и схватился за сердце. — Вы больные? Богу душу чуть не отдала! Так и помереть можно, ироды.       — Это ты больная! Чё орёшь-то так? Я сам чуть не умер,— не обошёлся без нравоучений Тэхён.       — Вы что тут делаете?— спускался по лестнице Джин. За ним бежал Чимин и еле полз Юнги.       — Тот же вопрос? Хули вам не спится?— продолжала возмущаться Мизи.       — А ты чего не спишь?— перешёл в нападение Чонгук.       — Не спалось, проснулась. Решила посидеть в гостиной, но тут вы, идиоты... А мне повторять свой вопрос?       — Не все спят,— коротко и непонятно пояснил Чонгук.       — Не поняла...       — Только те из нас, кто приближен к искуплении своего греха, могут спать и есть как люди. Чонгук, Тэхён и Намджун не спят и едят по минимуму,— начал объяснять Джин.       — Искупление греха?       — У нас появляются чувства, мы осознаем масштаб своего греха, начинаем сопереживать и хотим измениться. Это действует, как обратный отсчёт к нормальной жизни,— подключился Чимин.       — То есть вы не всегда были такими?       — Нет. Мы были обычными людьми.       Во время объяснений из кухни вышел Джун, а по лестнице спустился сонный Хосок.       — Но как из обычных людей вы стали грехами? Разве это возможно?       — Возможно, как видишь. Просто в какой-то момент наш грех становился настолько сильным, что мы сами становились им,— продолжил Чимин.       — Но почему вы не искупаете свой грех?— повернувшись к тройке "непрощённых", спросила Мизури.       — Мне просто нравится то, как я существую. Намджун не знает, как начать искупление, а Чонгук...       Тэхён задумался. Никто и вправду не знал, почему Чонгук не на пути к искуплению. Даже сам Чонгук молчал. Он задумался... Но, после недолгого молчания, он сказал:       — Похоже, мне тоже нравится изводить таких людей, как ты.       Ухмыльнувшись, он посмотрел на Мизури и прошёл мимо неё в гостиную. Мизури наверное могла бы ответить ему что-то в своём духе, но не хотела. Она поняла, что он соврал, ответил назло, потому что сам не знает. «Незнание пугает» Так всегда говорила её мама и Мизури с этим выражением была более чем согласна.       — А ты, я смотрю, вышла на охоту в саванну,— решил отшутиться Тэхён.       Мизури перевела свой взгляд туда же, куда был направлен взгляд Тэхёна. Все одновременно захихикали. В её руках до сих пор находилась статуэтка кошки и это, кажется, была рысь.       Ухмыльнувшись, Мизури поставила статуэтку на место.       — С вами поохотишся... Спокойной ночи.       — Спокойной ночи,— ответили дружно все и разошлись кто куда.

***

      «— Мизури, протяни ему руку.       — Что?       — Протяни ему руку, малышка.       — Мама?       — Солнышко, не упусти его. За ним ты будешь, как за каменной стеной.       — Мама, где ты? Ты о ком?       — Как за стеной, Мизури. За стеной.       Мамина мастерская. Мама играет с маленькой Мизури в прятки. Обычно в маминой мастерской малышка пряталась только в одно место— стенку-шкаф. Мама всегда находила дочку, но сейчас, открыв шкаф, она будто не видела её. Маленькая Мизи пряталась за большими чёрными крыльями греха....Чонгук. Он прячет её. Малышка поднимает голову и улыбается своему спасителю. Спаситель улыбается в ответ.       Взрослая Мизури наблюдает за этим со стороны, но вдруг мама повернулась к ней и улыбнулась.       — Мам, я ничего не поняла... При чём здесь он?       — Ты всё поняла, доченька»       Мизи проснулась оттого, что покачивалась в чьих-то объятиях. После этого сна дышать было трудно, будто её кто-то душил, а голова жутко раскалывалась.       — Чшш, Мизи, спокойно. Я рядом. Слушай мой голос. Дыши спокойно. Спокойно...       Мизури успокоилась и до конца очнулась. Она поняла, что покачивает её не кто-то, а Чонгук.       — Ты кричала... Маму звала,— продолжил он как можно спокойнее и тише. — Потом ты прокричала и моё имя. Что тебе снилось?       — Чонгук, у вас есть крылья?— всё ещё находясь в его объятиях, Мизи начала разговор так же тихо и спокойно.       — Да, но они нам ни к чему... Это скорее было придумано для запугивания людей перед смертью... Зачем ты спрашиваешь?       — Можешь показать мне их?       — Ты их не увидишь. Их видят только на смертном одре.       — Пожалуйста.       Чонгук отпустил Мизури и отступил на пару шагов. Сама же Мизури осталась на месте.       И вот... Крылья. Чёрные, блестящие. Каждое перо как-будто на подбор. Мизури протёрла глаза. Было ощущение, что и это сон. Она начала вставать с кровати медленно и тихо, будто не хотела спугнуть кого-то. Будто эти крылья пропадут, если их напугать.       Чонгук понял, что она их видит. И это его напугало. Она ведь самая обычная девчушка, треплющая нервы всем вокруг, состоящая на 80% только из его греха. Его создание...       Она подошла к нему и, посмотрев ему в глаза, как бы прося разрешения, погладила крыло. По Чонгуку пробежались мурашки.       — Невероятно,— только и смогла сказать она.       — Вот именно,— поддержал Чонгук. — Что ты за создание? Мне вот интересно.... Как ты видишь их? И что тебе, в конце концов, приснилось?       Мизури отступила...       — Мои сны останутся при мне. И я сама не знаю, в этом должен разбираться ты. И вообще, ты же не один не спишь. Так почему меня слышал только ты?       — Все кто может спать— спят, а Намджун и Тэхён играют в приставку...       — Приставку?— воскликнула Мизури. — Какую это приставку?       — Они на днях купили...       — Поразительно... Когда вы всё успеваете? И вообще, откуда у вас деньги?       — Это останется при мне.       Мизури, хмыкнув, решила, что больше не заснёт и пошла в гостиную... 6 утра. «Блядская школа»