Заговор

Планета, казалось, вот-вот треснет. Как и вчера, и два дня назад, улицы были полны звездолетчиками всех флотов Объединенной армады, а от форм всех расцветок рябило в глазах. Но если утром и днем несчастную планету сотрясал рев двигателей взлетающих и садящихся кораблей, то вечером и ночью его сменял неумолкающий гул голосов. Смех, пьяные песни, звуки драки и разговоры, разговоры, разговоры. Получившие на время проведения состязаний, предшествующих Ежегодному Параду, увольнительные звездолетчики расслаблялись, как могли, пользуясь развлекательной инфраструктурой планеты подальше от высшего командного состава, который делал вид, что не в курсе, чем занимаются экипажи. Впрочем, исключения все же были. По крайней мере, ни в одном из баров или других увеселительных заведений ни разу не встречали кого-то в белоснежной форме. Зато в библиотеках или театрах старого стиля их было достаточно. Цзян Чэн оглядел пеструю толпу затянутых в форму офицеров и повернулся к залу спиной с бокалом в руках. Официальная часть закончилась еще час назад вместе с оглашением результатов состязаний, осталось дождаться только распределения контрактов, но это точно случится не раньше завтрашнего дня. Так что можно было немного расслабиться. Хотя увлекаться все равно не стоило: подковерные игры, ради которых и затевались подобные «фуршеты», не были его сильным местом, а кто-нибудь точно попробует втянуть его в альянс. Не то чтобы он был против, но нужные его планете связи были установлены еще до его рождения, и все, что оставалось ему — это поддерживать их. Даже если это означало действительно переломать Вэй Ину ноги, чтобы не лез куда не надо. — Чэн-Чэн! Цзян Чэн только глаза закатил. Стоило только вспомнить. — Ты уже слышал? — Вэй Ин налетел сзади, обнял за плечи, обдав запахом алкоголя. Очень слабым, но узнаваемым. «Улыбка императора». И как только пронести сумел? Хотя это ж Вэй Ин, ему фруктовое вино Цзиней, которое те поставляли в столицу конгломерата, было что вода. — Что слышал? — Цзян Чэн повернулся к нему, морально готовый к любой новости. — Капитан Лань, оказывается, давно женат! — глаза Вэй Ина сияли восторгом, удивлением и бешеным любопытством. — Застегни воротник, — автоматически бросил Цзян Чэн, а потом сердце сжалось. — Женат? Капитан Лань? Лань Сичэнь? Теперь глаза закатил Вэй Ин. — Ну, а кто еще? — Откуда ты это взял? — Цзян Чэн развернулся, ища взглядом Лань Сичэня. — Он там, — Вэй Ин, заметив его интерес, разве что пальцем не ткнул в сторону фуршетного стола, у которого действительно обнаружился Лань Сичэнь. В своей белоснежной капитанской форме с узким воротником-стойкой, белой лентой в косе до пояса, тонкий, гибкий, с невероятной осанкой и самым красивым лицом, которое Цзян Чэн видел — он привлекал внимание с первой секунды. Особенно сейчас, когда с почти детским интересом изучал ассортимент закусок. И уж особенно рядом с Лань Ванцзи, стоявшим рядом и всей своей монументальной фигурой излучавшим недовольство несдержанностью старшего брата. Капитан Лань Сичэнь и его старший помощник Лань Ванцзи. Полная противоположность их с Вэй Ином. — Красивый, правда? — Вэй Ин расплылся в улыбке, растекся по плечу Цзян Чэна, разве что щекой не потерся о затянутое в фиолетовую форму плечо. — Да, — согласно выдохнул Цзян Чэн и сморгнул, когда до него дошло. — Кто? — Лань Ванцзи, — Вэй Ин выглядел полным идиотом, улыбаясь и не сводя со старпома «Облачных глубин» глаз. Цзян Чэн хмыкнул, а потом вспомнил о разговоре, и его лицо потемнело. — Так откуда ты это взял? Про Лань Сичэня. Опять Не Хуайсан сплетни разносит? — Глава департамента по связям с общественностью и младший брат капитана Не, Хуайсан считался самым информированным человеком во всем конгломерате и в девяти случаях из десяти его сплетни оказывались вовсе не сплетнями. Но Цзян Чэн все равно его недолюбливал за хитрожопость и привычку всюду совать свой нос. — А? — Вэй Ин оторвался от созерцания братьев Лань и вернул свое внимание Цзян Чэну. Широко и хитро улыбнулся, сдув с лица упавшую прядь. Помогло мало. — Да, Хуайсан. Что-то там со свидетельством о браке. То ли увидел его кто-то, то ли во время очередной хакерской атаки информация всплыла. Но не в этом суть, он же главный девственник Армады, а он, оказывается, женат. Да и к тому же, он Лань. А ты сам знаешь, что это для них значит. Интересно было бы посмотреть на его жену. Или мужа. — Да, действительно, — пробормотал Цзян Чэн в свой бокал. Нежнейшее фруктовое вино показалось вдруг кислятиной. А следующим глотком он вообще чуть не подавился, когда неугомонный Вэй Ин вдруг замахал рукой, зовя кого-то. — Ты что делаешь? — зашипел было Цзян Чэн, но примолк, когда к ним подошли братья Не. Минцзюэ, на котором, казалось, форма в цветах его Флота вот-вот разойдется по швам, вежливо улыбнулся, а Хуайсан даже перевел в спящий режим свой информационный терминал, сдвинув его прозрачную пластину с тысячью микросхем от лица на макушку. — Капитан Цзян, — Хуайсан едва заметно кивнул, приветствуя Цзян Чэна. — Поздравляю, у вас отличные результаты в итоговом зачете. — Как будто они могут на что-то повлиять. Доброго дня, — Цзян Чэн едва заметно поморщился. — Все равно все самые лучшие контракты уйдут Цзиням. — На вашем месте я не был бы так уверен. Добрый вечер всем. Цзян Чэн только ухмыльнулся. Цзинь Гуанъяо, ну кто бы сомневался, что он не позволит Не Минцзюэ беседовать с капитанами других кораблей в своем при этом отсутствии. О слишком близких отношениях капитанов двух флагманов конкурирующих Кланов уже даже сплетничать было скучно. — Добрый, — Цзян Чэн кивнул в ответ на приветствие, едва заметно ткнул Вэй Ина локтем в бок, напоминая о вежливости. Вэй Ин изобразил живейшую радость от встречи и почти тут же снова уткнулся в свой коммуникатор, хотя сам позвал братьев Не присоединиться. Переписываться с кем-то ему было явно интересней, но Цзян Чэн был уверен, что ни слова из разговора он не упустит. — Уверен, что контрактный пакет уже сформирован. Был сформирован еще до начала состязаний, — подал голос Не Хуайсан. — И все разработки месторождений опять уйдут Цзиням, — Цзян Чэн покосился на улыбающегося Цзинь Гуанъяо. — Всю военку заберут себе Не, Ланям достанется научная работа, а мы… — А вы снова будете совершать невозможное, ища и открывая для нас новые миры, капитан Цзян, — мягкий голос Лань Сичэня был тихим, но чудесным образом заставил Минцзюэ подтянуться, Гуанъяо — улыбаться еще сильнее, а сердце Цзян Чэна — стучать быстрее. — Добрый вечер. Синхронному ответному приветствию, наверное, можно было бы даже умилиться, если бы словно оживший Вэй Ин, который, заметив за плечом Лань Сичэня его брата, не бросился к нему, чуть не снеся плечом Цзян Чэна. — Лань Чжань! Цзян Чэн едва удержался, чтобы не приложиться ладонью ко лбу. Хотя здесь не было никого, кто не знал, каким идиотом мог быть его старший помощник. — Лань Чжань, ты снова меня обошел! Но всего на сотые секунды, так что в следующий раз я тебя сделаю. — Нет, — веско бросил Лань Ванцзи, плечо которого Вэй Ин оккупировал. Впрочем, избавляться от хватки он не спешил, и Цзян Чэн только утвердился в своих подозрениях. Особенно, когда Вэй Ин, стрельнув на него глазами, потащил Лань Ванцзи прочь, радостно щебеча. — В этот раз это действительно было опасно, — Лань Сичэнь покачал головой и повернулся к Цзян Чэну. — Капитан Цзян, поздравляю, вы снова обошли всех в маневрах. Ваши корабли выше всяких похвал, а мастерство управления ими рождается вместе с вами. — Зато вы на первом месте на трассе, — не остался в долгу Цзян Чэн. — Ваш брат превзошел себя. На минуту мне показалось, что он снесет эту скалу. Не Минцзюэ только хмыкнул. Флот его Клана по результатам всех уровней состязания был только на третьем месте, но сам Минцзюэ совершенно не переживал по этому поводу. Его контракты от него не уйдут, да и в том, что флот Не — самый мощный в части вооружения в Объединенной армаде, никто не сомневался. — Тем не менее, мы все здесь, — дипломатично заметил Цзинь Гуанъяо. — И каждый из нас силен в чем-то своем. Но только вместе мы действительно непобедимы. — Сколько пафоса, — проворчал Цзян Чэн, опрокидывая в себя остатки вина. Гуанъяо сделал вид, что не услышал, но улыбку, скользнувшую по губам вернувшегося к своему информационному терминалу Не Хуайсана, Цзян Чэн заметил. О нелюбви младшего Не к любовнику брата тоже были наслышаны все. — Но он прав, — Лань Сичэнь, как всегда, поспешил на защиту «обиженного». Эта его привычка Цзян Чэна всегда бесила. — Только вместе мы сильны. И я рад, что император это понимает, позволяя нам всем существовать в том виде, в каком есть. История наших Кланов насчитывает тысячелетия, но только космос позволил нам всем действительно развиваться. И это позволило нам специализацию. Уходя к новым мирам, корабли вашего флота, капитан Цзян, всегда могут рассчитывать на то, что в случае необходимости Клан Не прикроет их огневой поддержкой, Клан Цзинь обеспечит лучшими материалами, энергией и продовольствием, а наши медики будут всегда наготове. — Ладно-ладно, — Цзян Чэн поболтал в воздухе пустым бокалом, призывая официанта с подносом. — Меня больше интересуют контракты и новые обязательства. — Не думаю, что они так уж сильно изменятся, — Лань Сичэнь с задумчивым видом следил за играющим в свете приемного зала бокалом, пока официант не забрал его. — Но на границе неспокойно, поговаривают, что могут увеличить задание на вооружение. И есть идея провести совместные учения на тот случай, если придется переукомплектовывать корабли, — подал голос Не Хуайсан и от его слов напряглись все. На границе действительно было неспокойно, но переукомплектовывать корабли? — Надеюсь, до этого все же не дойдет, — Не Минцзюэ покачал головой. — Мы слишком разные. Это может плохо закончиться. — Это только слухи, — Хуайсан пожал плечами, покосился на Лань Сичэня, едва заметно кивнул и выдохнул. — Мне нужно отойти, извините. Он исчез в толпе так быстро, что остановить его никто не успел. — Пошел охотиться за новыми слухами? — Цзинь Гуанъяо улыбнулся с невинным видом. Напоролся на потемневший взгляд Не Минцзюэ и потупился с виноватым видом. — Прости-прости. Тот что-то бросил резкое, а Лань Сичэнь, пользуясь тем, что эти двое отвлеклись друг на друга, дотронулся до рукава Цзян Чэна. — Капитан Цзян, вчера на маневрах вы применили прием, который мне незнаком. Я бы хотел его обсудить с вами. Цзян Чэн повернулся к нему, скользнул взглядом по губам, коснулся кончиков ресниц. — Думаю, я бы нашел время для обмена опытом. Лань Сичэнь сузил глаза. — Ближайший час? — Заодно обсудим слухи? — Слухи? — ресницы Лань Сичэня дрогнули. Цзян Чэн покосился в сторону Не Минцзюэ и Цзинь Гуанъяо, которые, кажется, не заметили бы, даже если бы небеса разверзлись и, аккуратно взяв Лань Сичэня под локоть, повлек за собой, натянув на лицо свое самое суровое выражение. Миновав группку мелочи из младшего офицерского состава, поймав краем глаза, как в другую сторону Вэй Ин утаскивает Лань Ванцзи, он вышел из зала приемов и, оглянувшись, направился в сторону комнаты для переговоров. Если повезет, то она будет открыта, и… Им повезло. В комнате, в которой было все необходимое для работы и короткого отдыха, не было никого, и горел только дежурный контур, рассеивая полумрак. Как только дверь за ними закрылась с мягким шелестом, и Цзян Чэн заблокировал ее своим личным идентификатором, Лань Сичэнь вытянул из его пальцев свою руку. Поймал взгляд Цзян Чэна, сдвинул брови. — Слухи? Цзян Чэн прислонился спиной к двери, усмехнулся очень нехорошо. — Капитан Лань, вы, оказывается, женаты? — О… — выдохнул Лань Сичэнь. Его удивление было почти безупречно, но Цзян Чэн не верил ни единому его жесту. — Как… неожиданно. — В самом деле? — Цзян Чэн шагнул к нему, не отпуская взгляда. — Вы не кажетесь удивленным, капитан Лань. Значит ли это, что слухи — вовсе не слухи? — Даже если и так, разве это не мое личное дело? — возмущение тоже было почти идеальным. — Возможно, и ваше. А, возможно, и нет. И кто же эта счастливица? Или счастливец? — Цзян Чэн подкрадывался к отступающему Лань Сичэню подобно хищнику к жертве. Лань Сичэнь, смотрящий на него широко распахнутыми глазами, сглотнул и облизнулся. — Счастливец, — хрипло произнес он и замер, наткнувшись на стол. — Самый восхитительный мужчина во всем конгломерате. Иногда я сам себе завидую. Цзян Чэн замер. Услышанное заставило дыхание сорваться. — В самом деле? — неверяще протянул он, а потом вдруг рванулся вперед. — Ну уж нет, ты не заговоришь мне зубы. Сичэнь! Ты зачем это сделал?! И вот только не делай невинные глазки, я не поверю в то, что ты понятия не имеешь, о чем я! Он почти дотянулся до Лань Сичэня, но тот ловко увернулся, развернулся, словно в танце и теперь уже Цзян Чэн оказался прижатым к столу и чужие пальцы с силой стиснули плечи. — Десять лет, Ваньинь! — Лань Сичэнь смотрел на него почти с яростью и торжеством. — Десять лет мы женаты, а ты все еще боишься непонятно чего. Мне надоело быть «только хорошим знакомым». Я хочу, чтобы все знали, что мы связаны. Хочу наш дом в центре столицы и настоящую семью, а не гостевой брак! И если ты против, лучше скажи это сейчас. — И что будет? Разведешься со мной? — Цзян Чэн взял его запястья, несильно сжал, как-то слишком остро чувствуя, прижавшееся к нему тело Лань Сичэня. — А ты хочешь? — в глазах Лань Сичэня мелькнул страх. — Ты совсем дурак? — Цзян Чэн отпустил его запястья и, обняв за талию, рывком прижал к себе еще ближе, так что воздуха между ними совсем не осталось. — Сичэнь… это будет скандал, ты же понимаешь? — Не понимаю, — страх в глазах того сменился упрямым огнем. — Ни в одном уставе нет официального запрета на отношения между представителями разных кланов, даже в нашем. Ваньинь, тебе уже не восемнадцать, ты теперь глава своего клана, капитан флагманского корабля. И ни с чьим мнением считаться не обязан. Это только твоя жизнь. И моя. Ваньинь, я хочу общий дом, куда буду возвращаться, и где ты будешь меня ждать или я буду ждать тебя. Из Цзян Чэна словно весь воздух выпустили. Он провел ладонью по спине Лань Сичэня, и тот уткнулся лицом в его плечо, обнимая. — Я скучаю по тебе, Ваньинь. Иногда мне даже кажется, что наше свидетельство о браке — лишь бумажка, которая не значит ничего. — И все-таки дурак, — Цзян Чэн коснулся губами его виска, погладил по волосам. — Тогда поддержи меня, — Лань Сичэнь вскинул голову, и у Цзян Чэна все мысли из головы вылетели окончательно. Пусть им и не восемнадцать, но они так давно не были вместе вот так… И все-таки Лань Сичэнь потянулся первым. Коснулся губ, словно пробуя, раз, другой, третий. Пока Цзян Чэн не рыкнул, утягивая его в настоящий поцелуй. Долгий, мучительно-сладкий, такой откровенный и интимный. От которого руки начали подрагивать, а внутри сворачивалось тугой пружиной тягучее возбуждение. — На столе во Дворце Армады мы еще не трахались, — как только поцелуй закончился, Лань Сичэнь несильно прикусил губу Цзян Чэна и повел бровью. Цзян Чэн усмехнулся. — И этого человека считают девственником, едва ли не последним во всем конгломерате. Знали бы эти люди, каким развратным бывает этот «девственник». — О, еще какой. Особенно, когда его супруг шляется неизвестно где несколько месяцев, — Лань Сичэнь подался бедрами, потерся, вызвав у Цзян Чэна судорожный выдох. — Сичэнь! — М? — а тот словно потерялся. Уткнулся в шею, прихватывая губами кожу, языком прослеживая венку. — Я просто хочу тебя. И можешь не врать мне, что ты не хочешь. Я чувствую. В отместку Цзян Чэн дернул его за волосы и, накрыв ладонями ягодицы, стиснул, прижимая к себе. Лань Сичэнь зашипел сквозь зубы. — Ты ничуть не помогаешь. — И не собирался, — Цзян Чэн улыбнулся. Собственное возбуждение ощущалось размытым, и ему это нравилось. Такой Лань Сичэнь — открытый, возбужденный, желающий его, нравился. Нравилось наблюдать за ним, дразнить его, доводя до исступления. — Всегда знал, что ты садист, — выдохнул Лань Сичэнь и откинул голову, застонав в голос, когда Цзян Чэн просунул руку между их телами и накрыл ладонью вздыбленную ширинку. — Вот так, да… — Цзян Чэн с жадностью наблюдал за его лицом, за тем, как искажаются идеальные черты, а рот приоткрывается в беззвучном стоне. Он ласкал медленно, но сильно, но уже через пару движений рывком поменял их местами, заставляя Лань Сичэня опереться на стол, а сам опустился перед ним на колени. Кинул взгляд снизу вверх и облизнулся почти демонстративно, глядя на то, как смотрит на него супруг. Почти с неверием, похотью, предвкушением и любовью такой огромной и яркой, что Цзян Чэну на миг показалось, что сердце перестало биться. — Ваньинь… — Лань Сичэнь потянулся к нему, еще не веря, но Цзян Чэн перехватил руки, сплел пальцы, стиснул на миг и отпустил. Он не часто баловал супруга таким удовольствием, и не потому, что считал это стыдным или мужчины недостойным. Просто отдавал себе отчет, что мастером не станет никогда, что бы Лань Сичэнь там ни говорил. Но сейчас и здесь хотелось доставить удовольствие именно так. Чтобы запомнил Лань Сичэнь и эту комнату, и его, Цзян Чэна, у своих ног. И чтобы не думал никогда, что может быть не нужен или не любим. Цзян Чэн ловко разобрался со всеми застежками форменных брюк, аккуратно стянул их с бедер и снова вскинул взгляд, повел бровью. — Кто-то здесь очень сильно возбужден. Лань Сичэнь зашипел, мотнул головой, и влажное пятно на белоснежной ткани белья стало больше. — Надеюсь, у тебя есть запасное, — жарко и очень нехорошо протянул Цзян Чэн прежде, чем накрыть губами выпирающий бугорок прямо так. Слюной смочил ткань, с силой провел языком вдоль ствола вверх, туда, где угадывалась разбухшая головка. Прижался ртом так, словно собирался взять ее, и Лань Сичэнь над головой грязно выругался. — Ай-яй-яй, капитан Лань, что за выражения. Слышали бы сейчас ваши младшие офицеры, — Цзян Чэн жарко улыбнулся, глядя на супруга сквозь ресницы. — Заткнись, Ваньинь, просто заткнись, — Лань Сичэнь пылал от возбуждения. В наглухо застегнутом форменном кителе, со спущенными штанами и закинутой головой — он смотрелся настолько непристойно и восхитительно, что собственное возбуждение Цзян Чэна дало о себе знать вдруг слишком остро. — Вы слишком горячи, капитан Лань. Как при такой чувствительности вы смогли остаться девственником? — Ваньинь! — вскинулся тот, но захлебнулся воздухом, когда Цзян Чэн приспустил его белье и губами обнял возбужденный ствол. Всхлипнул, властным жестом запустил пальцы в его волосы, содрогаясь всем телом. — Пожалуйста… От нежности к жесткости, от властности к мольбе — под маской спокойного «главного девственника», самого желанного жениха Армады Лань Сичэня скрывались такие страсти, что его учителя пришли бы в ужас. Спокойный и улыбчивый, в сексе он становился совсем другим. Требовательным. Страстным, отзывчивым, любящим любые проявления желания, тем, кому равно нравилось и брать, и отдавать. Любви он отдавался до последней капли души и семени, и требовал того же в ответ. А еще он всегда, всегда и везде хотел своего мужа. И десять лет брака эту страсть не угомонили ничуть. Цзян Чэн улыбался, слушая его грязные словечки, угрозы и мольбы, стоны и вскрики. Держал бедра, дразнил то жесткими движениями на грани боли, то лишь тенью прикосновения. Он облизывал, целовал, обнимал, сминал губами; влажные громкие звуки заполняли комнату, но хорошая звукоизоляция не выпускала их за дверь. Лань Сичэня трясло, он то откидывался назад, то сгибался вперед, почти падая Цзян Чэну на макушку. Сжимал волосы, стискивал плечи, обещал оттрахать на глазах у императора, если вот сейчас, прямо сейчас ему не дадут кончить. Цзян Чэн улыбался, шипел от сильных рывков или легкой боли в плечах, от собственного возбуждения, которое от издаваемых Лань Сичэнем звуков становилось только сильней, ломило в паху. Но лишь когда Лань Сичэнь сорвался в жалобный скулеж, расслабил горло, чуть вывернув голову, и взял почти на всю длину. Сделал глотательное движение, вырвав вскрик, выпустил, на секунду залюбовавшись мокрым разбухшим членом, а потом с силой облизал головку, и Лань Сичэнь с громким протяжным стоном кончил ему в рот — *****! — Полностью с тобой согласен, — Цзян Чэн еще немного поиграл с его членом, собирая капли, отстранился, и тут же оказался на ногах, одним рывком поднятый растрепанным, раскрасневшимся, тяжело дышащим Сичэнем, в глазах которого даже за поволокой недавнего оргазма отчетливо виделся полыхающий огонь неутоленной страсти и желания. — Ваньинь, — коротко рыкнул Сичэнь, обхватил его рукой за плечи, вторую опуская вниз и забираясь под пояс брюк. Стиснул безжалостно возбужденный член Цзян Чэна, вырывая полный боли и наслаждения стон. Вжался опавшим, но все еще чувствительным своим собственным членом в его бедро, и хищно улыбнулся. Прихватил губу, потянул, лизнул верхнюю, одновременно двигая рукой. — Давай, муж мой. Кончи для меня, я хочу слизать твой вкус со своих пальцев. Хочу, чтобы он остался со мной, чтобы я слышал его, когда буду держать бокал или поправлять волосы. Ну же, Ваньинь, не отводи глаза, смотри на меня. Я хочу видеть, как тебе хорошо, чтобы ты смотрел только на меня. Через час мы отправимся в отель, и я поимею тебя прямо у двери. Оттрахаю так, что ты забудешь свое имя. Я не выпущу тебя из постели до самого утра, пока у тебя из ушей не польется, а ноги не откажутся сводиться. — Закрой. Свой. Рот! — Цзян Чэн выгнулся, впился пальцами в его плечи, и Лань Сичэнь подался вперед, впиваясь губами в открывшуюся шею. Оставил след и едва успел поймать негромкий стон, утопив его в поцелуе. Цзян Чэн содрогнулся, по телу прокатилась волна дрожи, и в подставленную ладонь плеснуло вязким семенем. — Ненавижу тебя, — простонал Цзян Чэн, обмякая в его руках и утыкаясь лбом в плечо. Дыхание срывалось, обжигало даже сквозь ткань. — Я тебя тоже, — Лань Сичэнь мурлыкнул ему в ухо, куснул мочку и, обхватив уже двумя руками, принялся слизывать с пальцев белесые потеки. — Какой же ты вкусный, Ваньинь. — Замолчи, — Цзян Чэн вспыхнул румянцем. Сколько лет прошло, а к тому, каким непристойным и откровенным мог быть Лань Сичэнь, так и не привык. — Когда-нибудь, — Лань Сичэнь закончил со своим «лакомством» и отстранился со вздохом сожаления. Втянул Цзян Чэна в невероятно нежный и чувственный поцелуй, делясь с ним его собственным вкусом, и отступил, приводя себя в порядок. Придирчиво оглядел Цзян Чэна, безуспешно пытавшегося скрыть наливающийся след на шее, улыбнулся довольно. — Готов? — К чему, чудовище? — К тому, что ждет там, за дверью, — Лань Сичэнь улыбался. Слишком мягко даже для себя. Цзян Чэн невольно подобрался. — И что нас там ждет? — Скажем так, — Лань Сичэнь шагнул к нему вплотную, погладил по плечу. — Никто больше не считает меня главным девственником Армады. Глаза Цзян Чэна распахнулись, и в памяти словно сам собой всплыл взгляд, которым обменялся Лань Сичэнь с Не Хуайсаном. — Ты… — цензурных слов в голове не осталось. Но и той злости, которая должна была возникнуть, не было тоже. Разве что слабые отголоски. — Мы с тобой, — Лань Сичэнь коснулся его губ поцелуем и сплел их пальцы. — Теперь — только мы с тобой.