Научные открытия и взаимные оскорбления (бывш. Оскорбление)

Прим.: Мне указали на один ляп в конце предыдущей главы, так что я слегка изменила последний абзац. На развитие событий это никак не влияет. В лондонской квартире Гермионы опять стоял едкий дым. С кожей бумсланга у нее определенно не задалось; Гермиона открыла окно на кухне, чтобы дым побыстрее выветрился, и решила, что нужно попробовать переключиться на другую задачу. — Да научись уже готовить, милочка, — недовольно буркнула проходившая под окнами соседка. Гермиона не ответила — просто отошла от окна. Наверное, стоит прислушаться к советам Гарри и найти подходящее помещение для лаборатории… В камине раздался треск, а секунду спустя раздался неуверенный голос: — Гермиона, ты дома? Рон. Гермиона сразу узнала его голос. Она вполне могла бы его проигнорировать, сделать вид, что ее нет дома… Но она и так уже довольно долго его избегала. Может, пора поговорить? — Иду, — крикнула она, а сама полезла в холодильник, достала оттуда черный шоколад и откусила кусочек прямо от плитки. Медленно выдохнув, она пошла в гостиную. Рон терпеливо ждал. Было видно, что он немного нервничал, но в целом он выглядел как обычно. — Привет, — поздоровался он, — можно зайти? Гермиона взмахнула палочкой, и через пару мгновений Рон вышел из камина, машинально отряхиваясь. — Чаю? — флегматично предложила Гермиона. Рон пожал плечами, затем кивнул. — Как хочешь. Я просто… хотел поговорить. — Садись. Сейчас заварю чай. Кажется, у меня остался только зеленый… Ничего? — Все равно, — согласился Рон. Заваривая чай, Гермиона удивилась собственному спокойствию. Раньше при одном воспоминании о Роне она начинала злиться, а теперь вот он, сидит у нее на диване, а ей хоть бы что. Чайник с тихим стуком опустился на стол, повинуясь палочке Гермионы. — Как дела? — неуверенно спросил Рон. — Хорошо. Гермиона по привычке забралась с ногами на диван и отметила про себя, что по-прежнему ведет себя с Роном, как с близким человеком. — Чем это у тебя пахнет? Зельями, что ли? — Попыткой, скорее, — Гермиона невольно улыбнулась. Воцарилось молчание. Чашки на столе так и стояли нетронутыми. — Я хотел поговорить, — подал голос Рон. — Мне… неуютно, что мы перестали общаться. Не по себе. Гермиона не ответила. — Я думал… Я не совсем понял, почему ты так болезненно восприняла… В общем, если ты можешь мне объяснить, мне было бы проще, — запинаясь, сказал Рон. Гермиона зажмурилась; разговор получался неловким. До этого момента она была уверена, что Рон знал, почему она ушла, а тут выясняется, что нужно объяснять… — М-м… Ладно, — выдохнула она. — Помнишь, ты хотел, чтобы я жила в Норе? Рон кивнул. — Мне это казалось логичным. — Я это понимаю. Но, Рон… нам всего восемнадцать лет. Не знаю, как принято у волшебников, может, это действительно нормально — сразу съезжаться, но мне кажется, что это слишком. Из школы сразу в семейную жизнь? Я так не могу. Рон кивнул и сцепил руки в замок. Было видно, что он действительно старается ее понять. — Это я понял. Но мне непонятно, почему для тебя это неприемлемо. Гермиона вздохнула и взяла в руки чашку чая. — Как ты представляешь себе семейную жизнь, Рон? — Не знаю… Жить в Норе, работать, учиться… Рон замолчал. Кажется, он и сам не знал, что добавить. — Давай я тебе расскажу, как я себе представляю свою жизнь, — предложила Гермиона. — Я всегда хотела учиться. Может, делать научную карьеру. Путешествовать… Чувствуешь запах зелий? Это я пытаюсь ставить эксперименты. А в Норе у нас в лучшем случае была бы одна комната на двоих… Постоянно люди вокруг... Ты не думай, я очень люблю твою семью, но для меня это неподходящие условия. И ушла я, потому что у нас слишком разные ожидания. — В каком смысле? — нахмурился Рон. — Ну вот, представь. Тот же вопрос детей. Твои родители очень рано завели детей. Родителям Гарри было по двадцать лет. Мне кажется, ты тоже на это рассчитываешь. Я права? Рон пожал плечами. — Возможно. Я об этом не думал. Нам пока не двадцать… — Ну вот, а я думала. Я учебу закончу в лучшем случае в двадцать четыре. А потом карьера. Я, может, вообще детей не хочу. Глаза Рона округлились. — Серьезно? Ты не хочешь детей? — Вот видишь. Тебе такое даже в голову не приходило. Гермиона с интересом наблюдала за реакцией Рона, который выглядел очень удивленным, если не сказать — шокированным. Чем дольше Гермиона смотрела, тем больше убеждалась, что приняла правильное решение. — Мне нужно это переварить, — наконец сказал Рон. — Дело не в тебе, — попыталась сгладить углы Гермиона. — Ну да, дело не во мне, — хмыкнул Рон, и в его голосе прозвучала нотка горечи. — Не оправдывайся, Гермиона. Тебе не за что оправдываться, правда. Рон встал; Гермиона тоже. Уже у камина он повернулся и спросил: — Может, ты права, и все это была плохая идея. Но мы же можем остаться друзьями? Мне надоело сидеть в одиночку, когда Гарри уходит к тебе. Гермиона засомневалась, но все же кивнула. — Ладно. Рон скрылся в камине, а Гермиона снова забралась с ногами на диван и задумалась. Дружить с Роном казалось дикой идеей после года отношений. Но попытаться она была обязана. * * * Северус быстрым шагом шел по коридорам университета в сторону доски с расписанием. За выходные после поездки он так и не придумал никакой замены желчи кобры Брайтона, как и ожидалось. К тому же, он получил письмо от Руби, который честно писал, что не знает, как помочь. Теперь у него оставался только мизерный шанс на то, что Грейнджер что-нибудь придумает. Северус чуть не фыркнул вслух от этой мысли. Докатился. Надеется на помощь первокурсницы. Проходя мимо одного из смежных с основным коридоров, Северус услышал знакомый смех. Он остановился, и точно: у одной из аудиторий стояли Грейнджер и Хансен, ее постоянный спутник, и о чем-то разговаривали. В руках у Грейнджер были большие куски пергамента, которыми она размахивала, пытаясь что-то объяснить; пушистые волосы были небрежно завязаны в пучок, из которого, ко всему прочему, торчал карандаш. В груди что-то екнуло, но Северус мгновенно подавил это чувство и твердым шагом подошел к ней. — Мисс Грейнджер, мне необходимо с вами поговорить, — произнес он. Она обернулась к нему, и выражение ее лица быстро сменилось на настороженное. — В чем дело, профессор Снейп? Что-то не так с эссе? Северус мысленно закатил глаза. Отличница. — Нет, дело не в эссе, но это разговор не для посторонних ушей. С этими словами Северус выразительно посмотрел на Хансена, который с интересом слушал. — Пройдемте со мной, — сказал он Гермионе. — Мистер Хансен, передайте, пожалуйста, преподавателю, что мисс Грейнджер скоро придет. До его кабинета они дошли молча. Грейнджер на ходу достала из сумки тонкий свитер и натянула его. Волосы растрепались, и оставшуюся дорогу она безуспешно пыталась их заколоть карандашом. Северус обругал себя за то, что подмечает эти детали. Это же студентка! Студентка! Уже в кабинете она без промедления поставила сумку на стул для посетителей, а сама осталась стоять. Северус обошел стол и остановился у подоконника. — Садитесь, мисс Грейнджер. У меня к вам вопрос. Она села и вопросительно уставилась на Северуса. — Что такое? — Я помню, как вы варили Феликс Фелицис. Вам достался гнилой орех, но вы благополучно трансфигурировали его в новый — я все правильно понимаю? Грейнджер смутилась: — А это против правил? — Нет. С заданием вы справились. Но мне бы хотелось узнать, как вам это удалось. Одно дело наколдовать обычный орех, но у этого есть магические свойства, которые, к тому же, важны при приготовлении зелья… Вы меня заинтриговали. Грейнджер заметно расслабилась, закинула одну ногу на другую и ответила: — Вы же сами сказали: трансфигурировала. Северус бросил на нее раздраженный взгляд: она старалась спрятать улыбку, но явно было довольна произведенным эффектом. — Объясните мне так, будто я Лонгботтом. — Вот когда перестанете оскорблять людей налево и направо, тогда, может, и объясню, — выпалила Гермиона. Северус прикрыл глаза и чуть было не чертыхнулся. Идиот… — Прошу прощения, мисс Грейнджер. Та молча сверлила его взглядом. Северус вздохнул, понимая, что придется рассказать о болезни Миневры, чтобы получить хоть какую-то информацию. — Мисс Грейнджер, то, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. Вы не можете рассказывать об этом ни Поттеру, ни Хансену — никому. Понятно? — Я не просила вас рассказывать никаких тайн, профессор, — возразила Грейнджер. Северус поджал губы. А она умеет отстаивать свои интересы… — Это касается Минервы МакГонагалл. Она больна. Собственно, именно об этом вам и не следует никому рассказывать. Грейнджер заметно побледнела. — Что с ней? — Драконова язва. — Ох… — Есть одно зелье, но проблема в том, что один ключевой ингредиент описан только однажды и найти его нет практически никаких шансов. Трансфигурация ингредиентов — довольно опасное занятие, в котором мало кто преуспел, а тут вы… трансфигурируете австралийский орех на занятии, как ни в чем не бывало. Возможно, если вы мне расскажете, как вам удалось сохранить его свойства, я смогу что-то придумать. Северус замолчал в ожидании ответа. Грейнджер выглядела очень обеспокоенной. Она нахмурилась и постукивала ногой по ножке стола, что в других обстоятельствах непременно вывело бы Северуса из себя, но не сейчас. Наконец, она ответила. — Во-первых, мне нужны доказательства, что профессор МакГонагалл больна. Это мои исследования… Во-вторых, вам придется придти ко мне домой. Там моя лаборатория. Я не смогу вам объяснить, не показав. Северус удивленно вскинул брови. — Вы мне не верите, мисс Грейнджер? Вы правда думаете, что я стал бы выдумывать историю о болезни МакГонагалл, учитывая, что вы можете это проверить в два счета, просто связавшись с ней? И все ради несчастного австралийского ореха? Грейнджер выдержала его тяжелый взгляд, но все же уступила: — Ладно, я вам верю. — Тогда нам нужно немедленно отправиться в вашу лабораторию. — Но, профессор Снейп, у меня занятие, и я работаю после обеда… — Я обо всем позабочусь. Обещаю, больше вам не придется пропускать занятия, но сейчас лишнего времени нет. Грейнджер засомневалась. — У вас есть сова? Я все-таки предупрежу мистера Джонсона. — Конечно. Северус открыл окно, взял с подоконника маленький серебряный свисток и дунул в него. Через минуту сова опустилась на стол. — Спасибо, — коротко поблагодарила его Грейнджер и накарябала на клочке пергамента пару строчек. Краем глаза Северус увидел, что письмо адресовано никакому не библиотекарю, а Гарри Поттеру. Он хотел было возмутиться, но поставил себя на место Гермионы и вынужден был признать: она права, что держит кого-то в курсе своих перемещений. Он и сам всегда так поступал. * * * — Сюда, — сказала Грейнджер, и Северус зашел следом за ней в маленькую кухню. «Лабораторией» оказался угол в этой самой кухне, прямо напротив газовой плиты. В углу стояли котлы, над ними была оборудована вытяжка; рядом с котлами стоял высокий шкаф с ингредиентами, а слева от шкафа — маленький высокий столик, на котором лежали разделочные доски и короткий, острый нож. Конечно, Северус знал, насколько некомфортно работать в таких условиях, но промолчал. — Я вас слушаю, мисс Грейнджер. Гермиона порылась в сумке и достала чистый пергамент. — Смотрите. Она нарисовала на пергаменте разрез ореха, прямо как на уроке, и вывела несколько формул. — Но это не сработает, — нахмурился Северус. — Естественно. Но на уроке у меня был пусть и гнилой, но все же настоящий австралийский орех. Все его свойства я не смогла бы восстановить, но в Феликс Фелицис важна только часть, отвечающая за зрительное восприятие реальности. Так что берем остатки ореха, восполняем необходимое, и вот… Выглядело, наверное, как полноценный орех, но на самом деле он бы не сработал, будь мне нужно другое свойство. — Но как это-то свойство вам удалось воссоздать? — все еще не понял Северус. — Мне повезло. Сердцевина еще не высохла совсем. Значит, процесс гниения был обратим. — Просто сердцевины недостаточно, хотя да, именно она дает такой эффект, — возразил Снейп. — Тут важна физическая структура ореха. В моем случае нужно было обратить вспять процесс гниения, плюс — воссоздать внутреннее строение, пусть и без остальных свойств. Тогда орех будет вариться постепенно, как и свежий, а в Феликс Фелицис нужно именно… — Постепенное разрушение ореха, — закончил за нее Северус. — Умно! Гермиона довольно улыбнулась. — Но все это вы могли мне объяснить в моем кабинете, — произнес Северус, вопросительно глядя на Гермиону. Она нервно постучала ногтями по столешнице, затем спросила: — Могу ли я вас попросить сохранить кое-что в секрете? Северус коротко кивнул. — Естественно, мисс Грейнджер. — Я вам еще вот что хотела показать, — она полезла в шкаф и достала склянку с зельем. — Узнаете? — Узнаю. — А в этом зелье я не использовала рог двурога. — Грейнджер, заканчивайте с чудесами. Рог двурога из ничего сотворить нельзя, — фыркнул Северус. — А я разве сказала, что из ничего? — Гермиона заправила за ухо прядь волос. — Но у меня получается далеко не все. Я проводила эксперименты с… в общем, мне не помешала бы помощь зельевара. Может, и с вашим секретным ингредиентом что-нибудь получится. А о чем речь, кстати? Северус улыбнулся азартному огоньку в ее глазах. Попытаться точно стоило.