Белый ореол

Α тьмα ɞс̧εχ σтɞερгнγтьᵻχ υ ӡαҕьᵻтьᵻχ с̧σҕραλαс̧ь ɞσεдυнσ,

Ϥερньᵻм дυс̧ӄσм λεгλα нα мεɥγψεεс̧я с̧σλнҵε

Ͷ пσтγωυλα ҵελьᵻй ѫυɞσй мυρ… Говорят, что все боги всемогущи и вездесущи. Жаль, что в реальности это далеко не так. Нет, в сравнении с самыми обычными людьми, их способности действительно невиданны и поразительны. Однако даже они в собственной силе, как ни парадоксально, обязаны именно тем самым обычным людям, которые и дивятся их божественному чуду. Тем, кто постоянно перебирает абсолютно всё, связанное с известными божками: от их даров до родственных связей и отношений с другими. Причём, настолько тщательно и кропотливо, что любой сплетник да жрец позавидует. Впрочем, не стоит забывать, что сплетничество ещё с незапамятных времён дорого для всего человечества. Но всё же, именно благодаря подобному грязному интересу, боги и были живы. Люди, сами того не ведая, давали им жизнь. Люди помогали крепнуть богам, словно слабому ростку помогала превозноситься вверх такая необходимая для него, живительная вода. Только для них, созданий божественных, главнее всего были ни дожди с реками, а поклонения с известностью. Они в буквальном смысле были зависимы от веры в себя. Им было необходимо, чтобы люди преклонялись перед ними и обсуждали. Отчаянно молились на них в горести и счастливо выкрикивали их имена в истинной радости. Им нужны были трепетно подготовленные жертвоприношения и безудержный, почти безумный фанатизм. И нуждались они в этом, на самом деле, совсем не из-за эгоизма или мании величия, как можно было подумать изначально. Им действительно надобно было, чтобы люди верили в них. Иначе боги умирали. Тихо стирались отовсюду и незаметно уходили в небытиё. А чтобы такого не случалось, каждый день боги, так же как и люди, были обязаны выполнять свою работу. Например, Хепри, богу утреннего солнца, изо дня в день необходимо было на рассвете отдавать своему среднему брату, богу Ра, солнышко. Обычно тот прилетал к Хепри за небесным светилом в обличии ясного сокола. Он подцеплял солнышко птичьими лапами, почти вырывая его из тоненьких жучьих лапок. А Хепри солнце в когтях Ра не по нраву приходилось. То у него слишком лучистое и яркое было, сияющее мириадами фотонов так, что глаза ладошкой постоянно хотелось прикрыть. Именно такое, каким было в момент собственного зарождения, выросшее из цветов лотоса. Причём, ещё того, самого первого, который робко пророс над водами первозданного хаоса Нуна. Хепри до сих пор помнил, как торжественно его братец оторвал от бутона безымянный светлый шар и протянул его вверх. В тот момент рассеялась бескрайняя тьма, открыв перед ними мир. Помнил как руки Ра через мгновение обожгло всполохом жарким, из-за чего он шар уронил наземь, а от того осколок небольшой откололся. Тогда и появилось рядом со светилом, наречённым Солнцем, второе, не столь яркое светило — Луна. И вот такое, лучистое и палящее солнце обычно проносил Ра по всему небу. Орлиные крылья широкими взмахами разрезали горячий воздух, пока люди вздыхали и мельком поднимали взгляд на ослепляющее светило в мощных лапах. Ра любил, когда люди любовались им, но долго никто, по очевидным причинам, этого не делал. Именно поэтому бог часто замедлялся в полёте, проделывал разнообразные витки и зигзаги. А также прятал солнце за большие облака, пытаясь привлечь внимание к себе. Но правление Ра в небесах было не вечным, оно из раза в раз подходило к концу. Ему каждый день приходилось прощаться с небесной гладью и нехотя передавать светило в распоряжение их старшего брата, Атума. Атум же в обличии гордой кобры солнышко языком своим раздвоенным обхватывал да обратно его вверх подкидывал. Происходило это всегда одним мгновением слитным, так что простой народ ничего не замечал. Однако солнце у Атума на его змеиный капюшон падало, после чего мерно по телу чешуйчатому от неба до земли скатывалось. Сам же змий в это время, приподнявшись и вытянувшись, замирал неподвижно и смотрел на людей своим гипнотизирующим взглядом. От этого они каждый раз заходящим светилом заглядывались, закат любимым временем называя. А он только этому и рад был, шипел даже на людишек слегка снисходительно, будто льстил им, как в человеческих сказках. Однако никто его так и не понимал, ведь все на усталость после подошедшего к концу дня странные ощущения списывали. Привыкали к шуму этому и приспосабливались. Впрочем, как и всегда. Уже потом, когда солнце по хвосту Атума наземь скатывалось, испачкавшись в пыли и грязи, свет тем самым свой потеряв, начиналась работа Хепри. Самая неинтересная и в тоже время самая сложная. А всё потому, что именно он шар, который люди с пренебрежением «навозным» называли, по тверди земной катил. Правда, совсем не запад, как любили ещё с незапятнанных времён изрекаться многие, а наоборот, на дальний от него восток. Хепри тоненькими лапками своими, словно мячик, толкал солнышко по барханам и дюнам, в песке золотистом тонул. А в небе гордым ибисом Тот, расправив облака-крылья и землю остывающую тенью накрывая, летел. Сам же Хепри к новому имени Тота привыкнуть никак не мог, ибо память его помнила, что раньше-то бога луны Хонсом кликали. Это уже только потом народ отождествил его с Тотом, из-за чего и им привыкать пришлось. Они ведь, даже несмотря на то, что боги всемогущие, без людей и почитателей своих всё равно оставались никем. А он-то уж тем более. Вот Тоту было хорошо, в честь него и храмы возводили, и помощи у него разные фараоны со жрецами просили. Лишь Хепри всегда в тени безымянным и всеми забытым оставался. Среди них, триады солнечной, вообще почти вся слава доставалась Ра. Хотя Атум из-за своего возраста и значительного участия в создании мира тоже мог почувствовать восхищения в свой адрес, ну, а Хепри и того не жаловали. Ночью все за луной над головой Тота наблюдали, не было им никакого дела до жука скарабея, что по земле светило чумазое катил. А рассвет почти никто никогда не заставал. Так и выходило, что помнили о Хепри лишь люди немногие, те, кто каким-то невиданным образом слыхал о нём. И он был искренне благодарен им. Тем любопытным людишкам, что не давали ему бесследно кануть в небытиё. Но всё менялось. Любопытных людишек становилось всё меньше, тогда как поклонники Ра росли в геометрической прогрессии. И тот чувствовал благоговейный трепет людей всей душой. Фанатичная вера поднимала самооценку бога до небес, и в один момент он даже признал в себе то высшее божество, которое в нём так упорно видели люди. Небывалая слава ослепила его, и он, похоже, начал считать, что ему дозволено всё. Абсолютно всё. Он устраивал распри и заговоры, делил верующих на лагери, разводил слухи, враньё и подставлял неугодных ему. Ведь люди верили в него, а он, вкусив власти, непозволительно резко наглел. Он начал вести себя так, как совсем не подобало высшему божеству. Ра обзавёлся собственной свитой и совсем забыл о своём настоящем обличии, проводя в человекоподобном образе всё своё время. Также изменил он и принцип своей работы. Теперь сам по небу он не летал. Он, в сопровождении других божеств, выезжал с востока на своей лодке «Атет», чтобы освещать землю с рассвета до полудня, а после, пересев на вторую лодку, «Сектет», уже с помощью неё двигался по небу весь оставшийся путь. Его братья, как и остальные боги, не обращали особого внимания на перемены в характере Ра. Но увидев сие действие первый раз, Атум даже приподнялся от удивления, а потом и вовсе вытянулся в свою полную длину. Его змеиные глаза нечитаемым взглядом провожали лодку, расписанную золотыми красками, в небе. При следующей встрече он, кажется, высказывал все свои мысли на этот счёт Ра. Прошипел о том, как это по-человечески, однако тот лишь одарил его презрительной гримасой и попросил не лезть не в своё дело. Они разругались как не бывало никогда. Сам же Хепри на такую неслыханную наглость среагировал подобно Атуму, но его Ра даже недослушал. Зазнавшийся божок рассмеялся ему прямо в лицо и выдал выразительную тираду о том, насколько он, навозный жук, жалок и отвратителен. В итоге, они выкрикивали друг другу гневные слова вперемешку с проклятьями и чудом разошлись без кровавой бойни. В день тот разразилась страшная непогода. Именно так Ра отделился от своих братьев. Конечно, ссора подобного размаха случилась между ними впервые. Атум и Хепри именно поэтому, хоть и были крайне недовольны, не предали ей какого-либо особого значения. Казалось, что налёт высокомерия рано или поздно слетит с Ра, и он наконец сможет признать, что вёл себя глупо. Только вот в реальности всё происходило с точностью до наоборот. Ведь людям такое поведение бога только по нраву приходилось. Они приравнивали его самоуверенность к могуществу, считая, что лишь сильнейших из всех станет вести себя столь праздно и показательно снисходительно по отношению к остальным. Ошибался ли люд? Можно было бы ответить: «Конечно же да!», — но всё оказалось куда сложней. Ибо власть Ра разрасталась вместе с восхищёнными перешептываниями, словно паутина пурпурных красок, растекающаяся по воде. Люди верили в него, отдавали раз за разом предпочтение именно ему, не замечая, насколько его поведение было обманчивым. Каждый раз, когда Ра совершал ошибку, это лишь вызывало у братьев всё новые и новые возгласы возмущений. Его можно было порицать за многое: начиная от нелепых и глупых поступков, заканчивая отвратительным поведением. Только вот теперь они ни упрёка не могли сказать в его сторону. Ибо Ра обладал исключительным влиянием над всеми теми, кто столь раболепно в него веровал. И самое главная досада заключалась в том, что он с лёгкостью мог использовать свои слова, как оружие против собственных братьев. Ему бы не составило никакого труда пустить среди смертных слухи о слабости Хепри и Атума. Просто солгать своим подданным, что остальные боги из солнечной триады обмельчали так сильно, что стали не в состоянии сберечь своих почитателей. И тогда бы всё, что осталось от великой троицы, рухнуло. Ибо те остатки верящих в Атума или Хепри начали бы перебегать в стан к их среднему брату. Они бы отреклись от них. Однако Ра не делал ничего подобного. По крайней мере, с ними. Что же насчёт других… В общем-то, божественный пантеон неизбежно претерпевал изменения, потому что Ра медленно и верно избавлялся от неугодных ему богов. Некоторых из них он отождествлял со своими божественными союзниками, а некоторых просто лишал их подданных. В тот момент, когда остальные боги с подачки братьев начинали осознавать своё положение, противиться его влиянию оказалось уже поздно. Вот так и получилось, что за столь короткое время Ра сумел уничтожить всех тех, кто был способен хоть как-то противостоять его власти. Братьев же, получалось, он оставил живыми в насмешку. Обрёк на вечный груз вины за то, что не они сумели спасти других от страшного падения. Но вина та копилась в обоих противным комом. Когда же держать безудержную горечь стало невозможно, то вылилась она наружу, слившись воедино. И была столь велика и беспросветна их вина, что заслонила собой солнце. Потемнело всё вокруг, и утонула бы вся бескрайняя земля в этой жуткой мгле, если бы не солнечный ореол, который был еле-еле виден на рокочущем небосклоне. Не дал он погрузиться миру обратно, в первозданный хаос, а создал новую землю под Нилом, что и впитала в себя всё отчаяние двух солнечных братьев. Так и появилось на свет загробное царство, царство Мёртвых.

ሀʒ-ʒᴀ ҕσжεс̧тɞεннσй ɞυньᵻ.

ሀʒ-ʒᴀ с̧σλʜεɥнσгσ ʒᴀтмεнυя.