A Duty of Care

Минцзюэ пять, и он взволнован так сильно, как никогда прежде не был: у него родился младший брат Цзин. Он хотел быть старшим братом ровно столько, сколько он себя помнил, он всегда хотел кого-то с кем можно было бы разделить детские забавы, и за кем он смог бы присматривать. Хотя… он всё-таки был немного, совсем чуть-чуть, разочарован тем, каким маленьким и беспомощным был его новорожденный брат. Мама объяснила, что когда-то Минцзюэ тоже был таким маленьким. Просто нужно немного времени, чтобы малыш вырос, и однажды Цзин станет таким большим, что сможет играть с Минцзюэ. Мама говорит, что позволит Минцзюэ подержать брата на руках, если он пообещает быть осторожным. Он обещает. Минцзюэ даёт все обещания, которые только может придумать, потому что, хотя А-Цзин ещё совсем крошечный, извивающийся и морщинистый комочек, он его диди, и Минцзюэ уже любит его. На праздновании первой луны А-Цзина его нарекают Сянь Цзинь. Все счастливы, но Минцзюэ особенно. Большинство взрослых заняты поздравлениями с рождением второго сына главы Не и его супруги. Некоторые останавливаются, чтобы поздравить маленького Минцзюэ с рождением младшего брата. Остальные разбились по группкам и шёпотом обсуждают странную болезнь, которая поражает всё население, особенно бедняков. Зачем им это обсуждать? Это болезнь поражает только бедняков. Те немногие, что обсуждали это, упоминают, что для них это напасть, хотя бы потому, что урожай не собирается и работа не делается вовремя. Месяц спустя болезнь добирается и до них. Таинственная болезнь проносится по всей стране, не заботясь о том, кого сметает на своём пути, выводя из строя целые города и деревни. Некоторым районам повезло, они могли организовать карантин и держать заболевших за своими пределами. Другие места не столь удачливы. Особенно сильно пострадали земли Цинхэ Не. Болезнь никого не обошла стороной, даже семью главы ордена Не. Минцзюэ не заболел. Отец не заболел. Мама и А-Цзин не справились. А-Цзин был слишком мал, у него не было и шанса. И когда его не стало, мама просто не смогла этого перенести и ушла следом за ним. Минцзюэ всего пять, когда его мама и брат умирают. Ему только пять, и он никогда не встречался со смертью лицом к лицу. Для него смерть была чем-то, что живёт только в историях отца о битвах, в которых он побывал. Как мама и А-Цзин могут быть мертвы, если здесь не было войны? А-Хон объяснила ему, что иногда борьба с болезнью похожа на битву, и это помогло мальчику понять. Ему ещё требуется некоторое время, чтобы понять, почему А-Хон заботится о нём вместо мамы, и почему мама и А-Цзин уже не вернутся. (А-Хон хорошая, но она не мама). И это больно. Минцзюэ восемь, когда отец женится на Ма Хуаймэй. Госпожа Ма очень хорошая и очень милая, и она заботится о Минцзюэ. Он не может заставить себя назвать её мама, но она, кажется, не имеет ничего против. И она кажется такой счастливой, когда он называет её «Шиму». Ему нравится, когда она счастлива. Цинхэ так далеко от её родного дома в Юньмэне, и так отличается от привычных ей озёр и рек. Но всё же Минцзюэ почти не проводит с ней времени. Он будущий глава клана, в конце концов, ему слишком многому ещё нужно научиться. И отец, и Шиму гордятся им, всегда говорят, что он умён, прилежен и хорошо воспитан. Минцзюэ чувствует себя с каждым днём всё лучше и лучше. Отец счастлив. Шиму счастлива. Минцзюэ девять, когда у него рождается младший брат Сан. Девятилетний Минцзюэ взволнован не меньше, чем его пятилетняя версия. В свои девять лет Минцзюэ, как и в пять, рад держать на руках крошечного ребёнка, так же полон решимости быть осторожным. Но что-то в нём боится. На праздновании своей первой луны А-Сан получает имя Хуайсан. Все счастливы, но Минцзюэ всё ещё беспокоится. Он внимательно слушает взрослых, ожидая услышать, не заговорит ли кто-нибудь о странной болезни, охватившей население. Ни шёпота об этом. Мальчик всё ещё беспокоится, боится потерять своего маленького братика так же, как потерял первого. Не единожды Шиму и А-Хон находили его спящим на полу рядом с колыбелью А-Сана, сжимающего деревянный тренировочный меч, как будто Минцзюэ собирался использовать его, чтобы защитить А-Сана от всего. И, может быть, защитит. А-Сану скоро год… затем два… пять. Он продолжает расти и становится сильнее. И страхи Минцзюэ начинают ослабевать, особенно когда он получает свою саблю (Он даёт ей имя Бася). А-Сан восхищается клинком, который выше него самого, проводит своими маленькими пальчиками по рисункам и письменам. Ему уже нравятся музыка и искусство — то, что не нравится Минцзюэ — но это нормально, потому Хуайсан не Минцзюэ. Они должны уметь любить разное. А-Сан — маленький вихрь, пусть и хрупкий, всегда готовый вляпаться в неприятности, и знающий, что стоит ему разреветься, как его вновь спасут. Минцзюэ и Шиму обожают его, внимательно слушают, когда он рассказывает о своих последних работах или поёт песню, которая ему нравится. Отец больше не любит его до безумия. Что-то происходит с отцом. То твердый, то нежный с ними человек, обожающий их, исчез, он сменился кем-то, кто мгновенно впадает в кипящую ярость. Этот факт огорчает всех, но особенно А-Сана, такого маленького нежного мальчика. (Ещё больше это расстраивает Минцзюэ, который знает, что эта участь однажды постигнет и его.) Он защищает А-Сана изо всех сил. Он старший брат А-Сана, его дагэ. Это то, что он должен. Минцзюэ пятнадцать, когда А-Сан заболевает. Ему нездоровилось всю предыдущую неделю: лёгкая лихорадка, насморк, небольшой кашель. Через три недели Минцзюэ должен отправиться на учёбу в Облачные Глубины. Затем прибегает А-Хон. А-Сан закашливается и не может остановиться, кашель настолько ужасный, что когда А-Сан пытается говорить, он только плачет от боли. Отец и Шиму послали за доктором. Минцзюэ спешит к брату. Мальчик выглядит абсолютно несчастным, сгорбившись на кровати, слабо плача. Его лицо покраснело от напряжения и покрылось капельками пота, а губы приобрели синеватый оттенок. Всё в сознании Минцзюэ закричало от ужаса. Только не А-Сан. Он не может потерять А-Сана. — Дагэ! — заплакал А-Сан. — Дагэ, мне больно! Больно… И он вновь закашлялся. Ужасный, мучительный кашель сотрясал всё его тело. Его лицо из бордового стремительно становилось фиолетовым, и как раз в тот момент, когда Минцзюэ собирается позвать кого-нибудь, кого угодно, потому что его младший брат не может дышать, А-Сан делает пронзительный, хриплый вдох, но лишь снова кашляет. Слёзы жгут глаза Минцзюэ. Этого просто не может быть. Не сейчас. Только не сейчас. Он был так хорош всё это время, хорош во всём: в учёбе, в тренировках с саблей, в заботе об А-Сане. Разве этого недостаточно? Минцзюэ забирается на кровать рядом с А-Саном, гладит его по спине, пытаясь облегчить его ужасный кашель. — Всё хорошо, А-Сан, — говорит он ему. — Дагэ рядом. Дагэ позаботится о тебе. Минцзюэ совсем не нежен. Он любит сражения и оружие, у него большие мозолистые руки… но он решил быть мягким с А-Саном. — Минцзюэ! Что ты делаешь? Отец пытается заставить его уйти, говорит, что он тоже заболеет, но Минцзюэ отказывается. А-Сан его маленький брат, его диди. Он его не оставит. И он не уходит. Он держит А-Сана, когда тот кашляет так сильно, что его маленькие рёбра трещат, так сильно, что его тошнит. Минцзюэ держит его, когда он плачет, потому что ему больно, потому что он голоден, потому что устал. А-Сан внезапно кажется таким маленьким, таким маленьким и нежным, словно певчая птичка. Приступы кашля высасывают из него всю энергию, и его маленькое тело прижимается к Минцзюэ в отчаянном поиске покоя и утешения. — Дагэ? — Да, диди? — Я… Я умру, дагэ? Его голос грубый, но всё ещё такой тихий и невинный. Он пронзает Минцзюэ до самого ядра. — Нет, А-Сан. Я не позволю этому произойти. Обещаю. Но в глубине души он знает, что это обещание ему не сдержать. Жизнь А-Сана не в руках Минцзюэ. Всё зависит от судьбы. Он покидает постель А-Сана только спустя неделю после начала его болезни. Он бежит в храм предков и бросается на пол, рыдая, умоляя богов и предков пощадить А-Сана, исцелить его, позволить Минцзюэ сохранить его. — Пожалуйста! — рыдает он. — Пожалуйста, я уже потерял маму и А-Цзина! Я не могу потерять и А-Сана! Я не могу потерять его! Он плачет и плачет до тех пор, пока все силы не покинут его, пока вся энергия не иссякнет, а лицо не станет липким, и в горле пересохнет… и тогда он понимает, как долго он пробыл в храме. Он должен вернуться к А-Сану, должен позаботиться о нём. Минцзюэ пятнадцать, когда он пытается удержать свой хрупкий мир от крушения. Он прижимает А-Сана к груди и пытается вспомнить колыбельные, которые так давно пела ему его собственная мать. Отец спорит с ним почти каждый день, советует вернуться к учебе, оставив заботы об А-Сане А-Хон, готовиться к поездке в Облачные Глубины, и… — Я не отправлюсь в Гусу! — резко обрывает Минцзюэ. — Я не оставлю своего брата, когда он болен! И я не прекращу заботиться о нём! А-Сан — мой брат! Я должен заботиться о нём! После этого отец оставляет его в покое. Маленький мальчик, которого Минцзюэ держит в своих объятьях, кашляет и хрипит днём и ночью. Жестокий кашель, от которого трещали рёбра, теперь ломает их, делая болезнь ещё более мучительной. А-Сан кашляет так сильно, что напрягаются даже мышцы спины и живота, так сильно, что в одном его глазу лопаются капилляры, окрашивая белок краснотой, так сильно, что выблёвывает то немногое, что попадает ему в желудок. Кашель настолько сильный, что А-Сан не может контролировать свой мочевой пузырь, это происходит так часто, что они уже не утруждаются, чтобы одеть мальчика и просто заворачивают его в одеяла. Минцзюэ делает всё, что может. Без жалоб Минцзюэ вытирает рвоту, вытирает брату подбородок, осторожно купает его, меняет грязные одеяла. А-Сан — его брат, и Минцзюэ сделает всё возможное, чтобы ему стало лучше, сделает всё, чтобы позаботиться о нём. — Дагэ? У него такой грубый голос, что он похож на маленького старичка, на продавца фруктов, к которому любит ходить. — Да, диди? Минцзюэ говорит мягким, нежным голосом, убирая волосы с потного лица А-Сана. — Я люблю тебя, дагэ. Минцзюэ улыбается, гладит мягко А-Сана по спине и отвечает: — Я тоже люблю тебя, А-Сан. — Споёшь мне песню? На самом деле он помнит только одну, но он знает, что А-Сан будет счастлив услышать, как он поёт хоть что-нибудь, пока его не мучает кашель. И поэтому он поёт ему старую колыбельную, держа его так, как держат малышей, А-Сан прижимается тёплым лбом в изгиб его шеи. — Мой малыш, закрой глаза, Засыпай, засыпай. Приступы кашля А-Сана становятся реже и короче спустя четыре недели, но хронический кашель преследует его ещё два месяца. Сердце Минцзюэ сжимается каждый раз, когда он слышит кашель брата. Он по-прежнему отказывается покинуть младшего. Он занимается в комнате А-Сана, делит трапезу с ним и спит в его постели, всё ещё боясь потерять его. А-Сан абсолютно точно не возражает, счастливо сворачивается клубочком рядом со старшим братом, каждой клеточкой впитывая его внимание. Они слишком часто следуют по этому шаблону на взгляд Минцзюэ. Минцзюэ восемнадцать, когда умирает их отец, промучившись несколько месяцев после тяжёлого ранения на ночной охоте, пока боги не смилостивились над ним. А-Сан справляется с утратой довольно неплохо, месяцы ожидания позволяют Минцзюэ объяснить всё Хуайсану и подготовить его. Минцзюэ двадцать два, когда внезапно умирает Шиму, сражённая болезнью. В этот раз А-Сан безутешен. Ему тринадцать, но он всё ещё маленький и хрупкий, когда всхлипывает, уткнувшись в грудь Минцзюэ. В эту ночь, Минцзюэ вновь остаётся в постели А-Сана, как в детстве. А-Сан под одеялом прижимается к старшему брату, а Минцзюэ стирает его слёзы мозолистыми пальцами. Минцзюэ двадцать восемь, когда Вэй Усянь умирает в Безночном городе, А-Сану девятнадцать, и Вэй Усянь — кем бы он там не был ещё — был другом А-Сана. Неважно кем или чем он был, А-Сан любил Вэй Усяня, и теперь он оплакивал потерю, пока остальные праздновали. Минцзюэ мог ненавидеть Усяня за что угодно, но сейчас он ненавидел его за то, что его маленький брат плакал из-за него. Братья сидят в военном шатре, вокруг них звуки радостного торжества, но Минцзюэ прижимает к себе брата, оплакивающего потерю друга. Минцзюэ тридцать один, когда он умирает от искажения ци, что разрывает его тело и разум. Прилив крови и энергии оглушительно громко отдаётся в ушах, перекрывая даже его собственный рёв ярости. — Дагэ! Знакомый голос пробивается через туман, и Минцзюэ оборачивается. Лицо А-Сана залито слезами, в глазах — скорбь и ужас. Цзинь Гуанъяо держит его, А-Сан пытается вырваться, выкрикивая его имя. Тот дикий страх, что он ощутил, когда А-Сан был болен, вновь накрывает Минцзюэ. Он поднимает руку с Бася, нацеливаясь на Цзинь Гуанъяо. Угроза. Обещание. А-Сан — его маленький брат, его диди, и Минцзюэ должен защитить его.