эхо

      Они заходят в соседнюю комнату, которая намного меньше всех предыдущих, где они успели за сегодня побывать. В полумраке можно было лишь разглядеть силуэт кровати с небольшими прикроватными тумбочками — видимо, это была спальня. Минхо потянулся свободной рукой к стене, пытаясь найти включатель, но Джисон его остановил.       — Не надо, давай посидим так, — и Ли, согласно кивая, закрывает за ними дверь.       Семь минут пошли. Кажется, это будут самые долгие семь минут в жизни Джисона.       Они садятся на край кровати, так и не нарушая тишину этой комнаты. Приглушенный свет уличных фонарей пробивается в окно, падая куда-то на стену напротив. Этот вечер точно прошел не так, как хотелось бы Хану. В его представлении он должен был сегодня напиться и забыться: найти себе кого-то и забыть о Минхо хотя бы на один вечер. Но вот они здесь, сидят рядом, каждый погружен в свои мысли.       Интересно, о чем сейчас думает Ли? Его поступки, слова младший иногда не понимал. Зачем Минхо так заботится о нем, так переживает? Иногда Джисон даже задумывался о возможной взаимности, о том, что они действительно могли бы встречаться, но всегда отмахивался от этого. Это может быть только лишь в его мечтах и снах.       Или нет?       Старший пересаживается ближе, продолжая держать ладонь Хана в своей, и опускает голову на плечо друга. Так просто и без лишних слов.       И такое простое движение сбивает Джисона. Он шумно выдыхает, поворачивая голову и смотря куда-то в окно.       На ночном небе видны миллионы звезд: какие-то едва светят, их даже не сразу можно заметить, а какие-то сияют так же ярко, как луна. Хан любил наблюдать ночами за ними, это помогало ему немного загрузить свою голову после тяжелого дня. Он думает о том, насколько еще не изведана наша вселенная, что наши жизни лишь миг, который пролетает слишком незаметно. Мама всегда ему говорила, что время бежит неуловимо быстро и что каждой секундой нужно дорожить. Особенно моментами, проведенными с кем-то близким.       Мимо пролетает падающая звезда, и Джисон решает.       Либо сейчас, либо никогда.       — В тебя.       — Что? — тихо переспрашивает Минхо, не понимая, о чем говорит Джи.       — Ответ на тот вопрос, который мне задали в кругу, — решительность покидает его, поэтому он растягивает слова, боясь сказать их вслух. — Я влюблен… в тебя.       — Я знаю, Хани, — поглаживая большим пальцем ладонь младшего, отвечает Ли. Такой спокойный, будто ему просто рассказали какую-то новую теорему по математике. И то, на нее бы Хо уже давно тяжело и устало вздохнул.       — Что? — разворачивая старшего к себе, не понимает Джисон.       — Я знаю, Хани, — повторяет Минхо, глядя на испуганное лица Хана. — Уже давно.       — Но откуда? Почему ты никак не реагируешь? Почему ты не сказал раньше? — в голове младшего просто миллионы вопросов, на которые хочется найти ответы. Он выливает их всех и разом, надеясь услышать хоть какие-то разъяснения.       Волнение, которое накрыло его после признания, тяжелым грузом опускается на него. Он не чувствует ничего, кроме непонимания.       — Ты говоришь во сне, ты знал? — с грустной усмешкой, зачем-то говорит Минхо, переводя взгляд с Хана в окно. — Как-то давно ты оставался у меня на ночь. Мы тогда планировали посиделки втроем, но Ликс так и не смог прийти. Ты тогда расстроился, хотел вообще все отменить. Но мне удалось исправить ситуацию. Ты помнишь этот день?       — Да, я тогда был сильно зол, потому что мы задолго до этого все распланировали, — хмурясь, отвечает младший.       Он вспоминает этот вечер, как Минхо буквально вломился к нему с едой и сказал, что никуда не уйдет. Весь остаток дня они просто дурачились вместе, Ли делал все, чтобы поднять настроение своему другу.       И, кажется, именно в тот вечер Джисон впервые почувствовал к старшему нечто больше, чем просто дружеские крепкие чувства. Он долго не мог уснуть, просто рассматривая Хо. «Красивый», — набатом билось в его голове. Отвернувшись спиной к старшему, Хан начал проваливаться в сон. А дальше утро. Он не помнит, что говорил ночью.       — Видимо, ты не помнишь этого, — видя заминку на лице младшего, продолжает Минхо. — Я тогда не мог уснуть, долго ворочался, но тут ты просто во сне меня обнял и прижал к себе сильнее. И пробубнил что-то типа: «Кажется, я люблю тебя», — говорить это сейчас было так неловко, что Минхо сам перенял волнение от младшего. — Я так и не смог уснуть после этого, долго думал, что ты сказал. Сначала казалось, будто ты это просто сказал мне как своему другу. Это ведь нормально говорить своим друзьям, да? — немного остановившись, спросил Ли. И, встав с кровати, он подошел к подоконнику, чтобы облокотиться. — Но вот твоя реакция на следующий день на все мои обычные действия говорила об обратном. Ты краснел от каждого моего комплимента, вздрагивал от каждого касания. А после и вовсе начал меня избегать.       Джисону хочется просто под землю провалиться. Неужели он был таким очевидным все это время?       — Почему ты мне не сказал, чтобы я прекратил выдумывать? И вообще сам всегда был рядом, если ты все знал? — подходя к старшему, спрашивает он.       — Сначала я думал, что ты просто запутался и тебе нужно разобраться во всем, поэтому даже и не пытался об этом вспоминать. А потом я делал все, чтобы показать тебе свои чувства к тебе. Но ты будто специально от них бегал и не хотел ничего видеть.       И сейчас Джисону казалось, что его сердце готово выпрыгнуть из груди. Он не мог поверить в это. Как Ли мог что-то чувствовать к нему? Он же такой. простой? для него. Он не мог поверить, что все это время просто делал больно, хоть и не специально, не только себе. Он не мог поверить, что Минхо стоит сейчас здесь и это все не шутка.       Но смотря в такие красивые и родные глаза, он видит отражение миллионов звезд. Тех же, что он видел на ночном небе пару минут назад.       — Можно я? — аккуратно спрашивает Минхо и, получив едва уловимый кивок, целует. Совсем невесомо, едва прикасаясь губами. Но в этом поцелуе было все, что копилось так долго. Джисона накрыли волной все эти ощущения, он все еще не понимал, что это происходит и происходит наяву.       Но он точно решил идти до самого дна.