Кофе, следователь и бухгалтерская отчетность

— ...к другим новостям. Буквально несколько минут назад стало известно, что седьмое заседание Специального комитета ООН состоится на две недели раньше, чем планировалось. Инициатором данного решения выступила японская сторона. Предварительно, новой датой заседания названо 17 января, но в пресс-службе Организации Объединенных Наций не исключают, что сроки могут быть пересмотрены вновь, в зависимости от дальнейшего развития ситуации. Напоминаем, что три дня назад в японской столице произошло крупное столкновение CCG и нескольких организованных группировок RC-зависимых*, в ходе которого погибло более ста двадцати сотрудников CCG. По официальным данным все RC-зависимые были ликвидированы, потери среди гражданского населения отсутствуют. Директор CCG Вашу Цунейоши уже заявил, что…— Конец предложения утонул в помехах. Кирилл покрутил туда-сюда ручку магнитоллы, но никакого внятного эффекта это не дало. Устройство самозабвенно заходилось в треске и шипении, периодически выплевывая в пространство обрывки слов. В конце концов, Кирилл сдался, поставил радио на автонастройку и откинулся на спинку кресла, потягивая кофе и мрачно глядя на идейного продолжателя дела Скайнет. Идейный продолжатель мигал дисплеем, злобно похрюкивая. День не задался с самого утра. Хотя, правильнее было бы сказать вечера, ведь день для Кирилла Овечкина, тридцатидвухлетнего участкового следователя по делам RC-зависимых в Северо-Западном административном округе города Москва, в соответствии с его рабочим графиком начинался в восемнадцать часов ноль-ноль минут. Сначала, звонок некоего молодого человека, находящегося в явном подпитии, и пытавшегося дозвониться, судя по его невнятным объяснениям, до такси, разбудил Кирилла за полтора часа до звонка будильника. К чести собеседника, когда тот наконец понял свою ошибку, он максимально вежливо, насколько это было возможно в его состоянии извинился, и повесил трубку. Но увы, спасти сон участкового это уже не могло. Проворочавшись в кровати оставшееся время, Кирилл поплелся в душ. Из подъезда Кирилл выбрался тоже не без потерь: перегоревшая лампочка и низкий дверной косяк сделали свое дело, оставив участковому с раздражением ощупывать набухающую шишку. Даже старенький Форд Фокус завелся далеко не с первой попытки, будто бы не хотел слезать с насиженного места на стоянке, и отправляться в путешествие по ночному мегаполису. Финальным же аккордом стала длинная пробка по дороге к месту работы, в которой Кирилл увяз наглухо, и даже успел купить в удачно подвернувшемся рядом автомате тот самый стаканчик кофе. Наконец, пробка мало-помалу тронулась. Кирилл несколькими быстрыми глотками допил кофе и снова взялся за руль. Машины двигались медленно, словно приглашая полюбоваться серыми кварталами панельных домов с редкими яркими вкраплениями сетевых магазинчиков, разбитыми тротуарами, обрамленными надпиленными остовами деревьев, заросшими скверами, в желтоватом свете уличных фонарей выглядевшими гротескно, и даже немного таинственно. За очередным поворотом Кирилл увидел причину пробки — врезавшийся в рекламный щит огромный мусоровоз, и пару легковушек с разбитыми бамперами. Скорее всего, уставший водитель мусоровоза не справился с управлением и влетел в неудачно подвернувшийся баннер, от удара машину развернуло, а едущие за ним не успели вовремя среагировать. Прежде чем проехать, следователь успел заметить мигающий жёлтым маячком эвакуатор, примеривающийся к наиболее побитой из машин, и растеряного мужчину в кожаной куртке, что-то втолковывающего двум хмурым ДПСникам. Минуя место аварии пробка стала быстро рассасываться, Кирилл прибавил ход, и уже через пятнадцать минут свернул на парковку перед монолитным зданием районного отделения Министерства биологического контроля**. Все региональные, и большинство районных отделений министерства строились по одному плану: узкие прямоугольные здания из зернистого темно-коричневого армированного бетона, высотой примерно в восемь-девять этажей. Окна в проекте не предусматривались, а единственным украшением здания был герб МБК, закреплённый метрах в двадцати на фасаде здания, и подсвечивающийся в ночное время прожекторами. Естественно, довольно мрачноватый вид построек вызывал в народе самые дикие слухи. Сам Кирилл слышал о том, что под каждым отделением есть бункер, в которых пытают пойманных гулей и ставят над ними опыты, по всему периметру в стены здания вмонтированы скрытые бойницы, через которые охрана здания может вести обстрел из пулеметов в случае нападения, а обычные сотрудники работают в жутких условиях, под неусыпным надзором множества камер и инспекторов службы внутренней безопасности. Конечно же, ни один из этих слухов не соответствовал действительности. Никаких бункеров под отделениями не копали, для подобного рода занятий у министерства имелись специальные лабораторные комплексы. Бойницы в корпусе здания, тоже отсутствовали, хотя насчёт пулеметов у охраны Кирилл до конца уверен не был, всё-таки уровень допуска маловат. Показав из окна свой пропуск скучающим дежурным на КПП, Кирилл припарковал свой автомобиль недалеко от входа в здание, под слепящим белым светом светодиодного фонаря, и, слегка помахивая кожаным портфельчиком направился к раздвижным стеклянным дверям. Осмотр на входе занял несколько минут, ещё пять ушло на дорогу по длинным коридорам, и вот, наконец, Кирилл открыл дверь своего кабинета. Всем следователям министерства, не прикрепленным к мобильным группам, начиная со звания действительного следователя, полагалось личное помещение в административном блоке отделения в котором они работали. Конечно, на сильную роскошь рассчитывать не приходилось, но свое, обособленное от шумного окружения пространство помогало сосредоточиться. Как минимум, Кирилл считал именно так, а мнение кого либо ещё по этому вопросу его не интересовало. Его кабинет был обставлен достаточно просто: стоячая вешалка в углу, несколько шкафов с документами вдоль окрашенных белой краской стен, и заваленный бумагами компьютерный стол в другом конце прямоугольной комнаты. Нашарив на стене выключатель, Кирилл закрыл за собой тяжёлую железную дверь, повесил пальто на вешалку, и прошел к своему рабочему месту, по пути отодвинув ногой мешающий проходу стул для посетителей. Опустившись в кресло он включил компьютер, привычно подумав, что пора бы уже разобраться в бардаке на столе, и так же привычно забыл об этом сразу же после загрузки системы. Работа следователей министерства была достаточно разнообразна: выезды с боевыми группами на места операций, непосредственное расследование происшествий связанных с упырями, совместные мероприятия с МВД, проведение проверок в разнообразных учреждениях и на предприятиях, словом, много всего. И конечно же, куча разнообразных отчётов и протоколов. Хотя, разумеется, существовало разделение обязанностей, в зависимости от специализации конкретного следователя, порой Кириллу казалось что он просто тонет в работе. Но, поскольку на данный момент открытых дел за Кириллом не было, сегодня можно было заняться чем-то более разнообразным. Немного подумав, Кирилл свернул редактор с незаконченным квартальным отчётом, и вытащил из нижнего ящика стола картонную папку. В ней, вот уже пару недель копились нерассмотренные заявления. Согласно Закону о Биологической Безопасности***, любой гражданин, если подозревал другого, своего соседа, друга или коллегу в принадлежности к гулям, мог написать соответствующее заявление в ближайшее отделение министерства, и такое заявление должно было быть рассмотрено. Чаще всего такие заявления были слишком расплывчаты, и не содержали в себе ничего кроме параноидальных подозрений, без малейших сколь-нибудь адекватных доказательств. Следственная проверка назначалась в лучшем случае по одному из двадцати заявлений, и в одном из двадцати случаев оказывалась оправданной. Но, тем не менее, их все требовалось рассмотреть, и вынести решение по каждому. Кирилл отодвинул в сторону клавиатуру и положил папку на освободившееся место. Зашуршали перелистываемые бумажные страницы. Следователь привычно проглядывал исписанные шариковыми ручками тетрадные листы. — А тут что, посмотрим.. — Кирилл остановил взгляд на одном из заявлений — Таак, подозреваемый Сверчков Геннадий Андреевич, адрес проживания: улица Тушинская дом девять, причина подачи заявления.. Постоянно грубит соседям и скверный запах из квартиры? Пустышка.. Кирилл шлёпнул по заявлению красным штампом, пролистал пару страниц, и выудил из груды бумаги аккуратно сложенный альбомный листок. — Разумихина Юлия Сергеевна, Петушкова семь, причина.. Вызывающее поведение, пирсинг по всему телу и сатанинская пентаграмма на цепочке?? Совсем с ума посходили?! — следователь раздражённо вдавил красный штамп в заявление — Какой идиот в отделе по связям этот бред принял?! — Так потянулось время: Кирилл просматривал заявление, ставил красный штамп, тянулся за следующим, снова отклонял. Он уже начал зевать от скуки, но спустя полчаса и добрых три десятка заявлений выудил нечто стоящее. — Хрусталев Константин Александрович, возраст девятнадцать лет, студент.. Причина.. Живёт один, знакомых и друзей нет, регулярныее ночные отлучки, ближайшая тринадцатого января.. Таак, вот это уже поинтереснее. — Кирилл отложил заявление в сторону, пробежался пальцами по клавиатуре, и разочарованно цыкнул: в базе данных министерства парень уже был, и более того прошел несколько RC-тестов. Стоило ли говорить, что результаты были отрицательными. Следователь уже занёс штамп над бумажкой, как вдруг что-то заставило его насторожиться. — Тринадцатого января, значит? — Кирилл нахмурился. Как раз тринадцатого января было совершено очередное нападение. Камеры не смогли заснять лица, но по явственно выделявшимся отросткам RC-структуры опознать упыря было несложно. Упырь покормился далеко от квартиры Хрусталева, более того, даже не в Северо-западном округе. Кирилл о нападении узнал чисто случайно, из утреннего выпуска новостей на Эхе Москвы, которое обыкновенно слушал по дороге на работу. — Кто же у нас там за парнем так хорошо следит, сосед что-ли.. — Кирилл побарабанил пальцами по столу. — Ну да, адрес отправителя совпадает — Если бы не результаты тестов, всего этого было бы достаточно для подозрений, но анализы в лабораториях МБК было невозможно подделать. — И что даст ещё одна проверка? — поинтересовался Кирилл у заявления — Обыскивали ведь квартиру у парня, и не раз обыскивали. — Заявление молчало. Кирилл поднялся из кресла и подошёл ко встроенному в стену сейфу. Следователь ввел восьмизначную комбинацию, прозвучал короткий сигнал, и бронированная дверца открылась. Из темного проема на него дохнуло холодом. Всю верхнюю полку сейфа занимали специальные держатели, в которых были закреплены необычно крупные обоймы с патронами, а на нижней лежал пистолет с толстым стволом. Кирилл взял пистолет, вставил в него одну из обойм и убрал в поясную кобуру. Ещё пару обойм он просунул в петли на ремне. Одевая пальто, следователь посмотрел на настенные часы. Стрелки показывали двадцать минут первого. — Надо будет ещё кофе взять — пробормотал себе под нос Кирилл, закрывая за собой дверь кабинета.