На двоих.

Солнце било в окно, путаясь в занавесках. Оно ослепляло как никогда сильно и, казалось, что именно таким способом ему хочется сказать о чём-то важном. На столе дымился кофе, комнату наполняла приятная мелодия, доносящаяся из колонок, Медведева методично нарезала салат. Погрузившись в свои мысли, девушка не заметила, как лезвие ножа соскочило и прорисовало небольшую полоску на ее пальце. Она заворожено смотрела, как капля крови, становясь все больше и больше, стремится к запястью, следом падая на пол и оставляя на нем ярко-красные следы. Палец пульсировал навязчивой болью, а холодная вода из-под крана почему-то отказывалась ее заглушать. В ванной она достаёт аптечку, где находится перекись. Прижимает ватный диск и замирает. Растянутая серая майка доходит до середины бедра, на груди веточка фиолетовой сирени, нарисованной, когда-то, слегка дрожащими от предвкушения пальцами. Девушка резко подняла глаза, устремляя взгляд через коридор на кухонное окно. Солнце светило также ярко, но теперь она понимала, о чем оно сигнализировало. Сегодня два года. Ровно два года с тех пор, как они перестали быть одной командой. Ровно два года, как они живут на разных полюсах. Ровно два года, как она не рисует цветы, пока та заваривает кофе. Опуская взгляд вниз, Женя поняла, что схватилась руками за низ майки, крепко сжимая её и оставляя предательские капли крови. Она снова пятнает то, что ещё так недавно казалось святыней. Медведева даже не помнила, что забирала майку с собой. Она бежала из Москвы, обрубая канаты. Прячась от воспоминаний. Прячась от самой себя. И сейчас мягкий хлопок, случайно взятый из шкафа, казался Жене навязчивым призраком. С майкой от чего-то расставаться не хотелось. *** Медведева до боли сжимает кулаки. Ей хотелось бы не открывать дверь курьеру, не расписываться и точно не брать небольшую коробку. Взгляд бегает по комнате, но то и дело спотыкается о черный прямоугольник. Женя ее помнила. Помнила и боялась до дрожи. Боялась снова окунуться в боль. Боялась снова потерять себя. Боялась снова вспомнить. А под черной крышкой ее личный апокалипсис. Кусочки потерянного пазла. Не большая коробка, полная воспоминаний. Женя берет в руки потрепанный томик «Анна Каренина». Книга сильно разбухла от вложенных в нее мелочей. Девушка аккуратно листает страницы, улыбается заметкам, рецепту утки с апельсинами, второпях написанным Этери её размашистым почерком, своим рисункам, в каждый из которых был вложен свой собственный потаенный смысл. С придыханием разглядывает маленькие вырезки из журналов, «Заметки про нашего мальчика» и маленькие фотографии размером три на четыре, сделанные в будке в центре Граца, недалеко от главной площади. Каждая страница была личной болью девушки. Остановившись на пятьдесят шестой странице, она замерла. Небольшая ромашка смотрела на Женю из книги и предательски возвращала в события тех дней, которые Медведева уже как два года зареклась не вспоминать. *** -Этери Георгиевна!- Девушка бежит по парку, не обращая внимание на недовольно косящихся посетителей. Волосы развиваются во все стороны, легкое желтое платье подчеркивает хрупкость, а счастливая улыбка освещает все вокруг. - Здравствуй, Жень.- Женщина улыбается, наблюдая, как Медведева слизывает подтаявшее мороженое с края рожка. - Здравствуйте, а я вот договорилась здесь с Полиной встретиться, но ее что-то все нет.- Медведева оглянулась по сторонам выглядывая подругу. - Будете сбивать режим питания? -Усмехается Тутберидзе, кивая на рожок с мороженным. -Ну так лето же!- Жмет плечами девушка и неожиданно берет женщину за запястье, утягивая вглубь парка. -А пойдёмте на уток смотреть? - Женя с хитрым прищуром смотрела на своего тренера, при этом не отпуская ее руки. - Тебя Полина не потеряет? - Неа, я ей сейчас напишу, куда идти нужно.- девушка другой рукой стала быстро набирать сообщение. - Как каникулы проводишь, Жень? - Ооо, мы с мамой были в Египте. Ну знаете, мумии там и пирамиды. Правда, настоящих мумий нам не показали, только аниматоры какие-то были.- Девушка грустно вздыхает. -Я вам, кстати, песок привезла. - Песок? - Ну да, на выходе из пирамиды продавали урны всякие, куда что-то можно насыпать, вот я и насыпала.-Женя важно кивнула, перепрыгивая небольшую лужицу. - А магнитик, это слишком банально?- Женщина рассмеялась, она давно заметила, что с Медведевой улыбается особенно часто. - Конечно.- Девушка побежала куда-то вперед.- Смотрите, ромашки! Тутберидзе присела на скамейку, наблюдая как Женя бегает по поляне собирая цветы. И где вся эта энергия на тренировках? - Вот это вам, самому лучшему тренеру!- Медведева улыбается протягивая букет. А потом неожиданно подается вперед и цепляет ромашку за золотистые кудри женщины. Она сначала не поняла, что произошло, а потом, оглядев волосы, нежно улыбнулась. Женя засияла в ответ. - И самой-самой красивой. - Добавляет она довольно. В тот день с Полиной погулять так и не удалось. *** Розовый стикер с мелким почерком и большим количеством сердечек привлекает внимание. «Онигири, готовила сама! Приятного аппетита! С уважением, ваша Женька.». Сколько их было, маленьких листочков, соединявшие две жизни. Хранящих любовь, теплоту и заботу. Как часто Женя бежала на тренировку с контейнером в рюкзаке? Как часто Этери прятала маленькие сюрпризы с записками в ее шкафчике? Медведева листает дальше, не веря, что женщина хранила каждую мелочь, связанную с фигуристкой. На ее лице появляется улыбка. Орхидея. *** - Медведева! Ты работать сегодня собираешься вообще? -Каскад светлых волос взметнулся совсем рядом. Женщина яростно жестикулировала, а Женя только и могла, что смотреть на губы. - Простите, Этери Георгиевна, я что-то плохо себя чувствую. - Плохо? Ну так иди отдохни. На неделю! Подумай, так ли тебе нужно фигурное или ты чье-то место занимаешь? Девушка, ничего не ответив, вышла с катка. Возможно, сменить тренера действительно хорошая идея? Женя не может думать ни о чем, кроме Тутберидзе. Она сама во многих интервью повторяла, что голова перед прыжком должна быть чистой. А у самой взрываются фейерверки, когда спотыкаешься взглядом о карие глаза на противоположной части катка, которые смотрят строго и холодно, но стоит лишь только в них пристальней вглядеться, как видишь бесконечную заботу и нежность. Женя не знает, когда точно она перешла эту черту. Когда ей стали необходимы случайные касания, долгие разговоры в тренерской и банальное проявление внимания. Но осознав, Медведева, казалось, потеряла себя и одновременно нашла. Девушка сдалась на третий день без тренировок, без ее глаз, без ее голоса. В цветочном магазине на фразу «Мне для любимого человека» Жене собрали букет из орхидей и какой-то пучками торчащей травы. В «Хрустальный» Медведева заходить не решилась. До конца тренировочного дня оставалось двадцать минут. Женя спряталась в тени дерева, зажала букет подмышкой и зашуршала оберткой от батончика. Тутберидзе вышла только через час. За это время девушка успела вытоптать на снегу большое сердце, сфоткаться с непонятно откуда взявшейся белкой и замерзнуть. - Этери Георгиевна!- Женщина обернулась, Женя шла к ней в огромном синем пуховике, слегка съехавшей на лоб шапке и дутиках, которые привезла с этапа. - Женя? Неделя еще не прошла, что забыла тут? -Тутберидзе с умилением наблюдала, как девушка утерла нос варежкой и протянула букет. - Этери Георгиевна, а я вас люблю! *** Следующей была красная роза. Женя помнила, как приехала с букетом и температурой к женщине. Жанна была в командировке, а Медведева болеть не умела. При подъеме температуры девушка становилась ручной, ей до боли в кончиках пальцев необходимы были объятия, слова любви и литры чая с лимоном. Еще Женя любила в такие моменты слабости говорить. Говорить и слушать. *** -«...Каренина она любила за него самого, за его высокую непонятную душу, за милый для нее тонкий звук его голоса с его протяжными интонациями, за его усталый взгляд, за его характер и мягкие белые руки с напухшими жилами. Она не только радовалась встрече...» -Этери отвлеклась от чтения, выпила немного воды. - Знаешь, за что я люблю тебя?- Девушка приподнялась на локте, утопая в глазах женщины - За то, что больше тебя бы никто не стал терпеть? -Тутберидзе усмехнулась, перебирая темные локоны. - Хм, это, наверное, тоже. Я люблю тебя за то, что принимаешь меня. За то, что меняешься ради меня. За то, что всегда рядом. Ты же всегда будешь рядом? То ли температура так действовала на девушку, то ли непонятно откуда взявшееся желание, но сейчас глаза Жени сверкали нездоровым огнём, а в ушах колотило собственное биение сердца. Приблизившись к женщине, она глубоко вдохнула аромат, который нельзя было никогда ни с чем спутать. Marlboro, Narciso Rodriguez, чёрный шоколад и мёд - так пахла Этери, и этот запах дурманил голову не хуже только что принятых антибиотиков. Прислонившись шершавыми губами к нежной шее, девушка оставляла невесомые поцелуи с точной частотой пульса женщины, который сейчас зашкаливал. - Всегда,- на выдохе произнесла она, закрывая книгу и ближе притягивая к себе Медведеву. *** Девушка кончиками пальцев прошлась по желтой мимозе. Кто бы подумал, что каждый раз букет, купленный без мыслей о его значении, будет вестником последующих событий. С тех пор Женя зареклась сначала читать классиков, чтобы потом не повторят судьбу их героев. Горько усмехнувшись, она поняла, что вышло не очень-то хорошо. *** Женя сжимает в руках букет, переминаясь с ноги на ногу. Аэропорт жил своей жизнью. Все в нем дышало и кипело. Девушка увидела светлую макушку и поспешила в толпу таких же встречающих. Подбегает и сжимает тонкую талию, до синяков, до отметин, до напоминаний. - Женя? Что ты здесь делаешь?- Тутберидзе оборачивается, упивается образом. - Тебя встречаю!- Девушка протягивает букет. Какой он по счету? Двадцатый? Но каждый раз такой желанный. - Не стоило. У тебя тренировка. Ты только начала восстанавливаться. Работы непочатый край, а ты тут прохлаждаешься. -Этери... -Женя поднимает глаза, в уголках от обиды начали собираться слезы. В целом, ничего нового она не услышала. Придирки и упреки преследуют ее последние месяцы. Девушке кажется, что еще немного и она сама перестанет верить. В себя. В них. - Не нужно. Поехали, я домой, ты на каток. -Женщина развернулась и устремилась к выходу, оставляя за собой шлейф парфюма. - Я скучала.- Медведеву трясет, то ли от холода, то ли от боли. - Я тоже скучала, Жень. Но впереди олимпиада. Ты к ней так долго шла, нельзя допустить, чтобы ты не зашла на пьедестал!- Тутберидзе сжимает в руках дрожащие пальцы. Она не хочет. Не может все упустить. - Ты в меня совсем не веришь, да? - Верю, но это спорт, Жень. Побеждает сильнейший. Подъехало такси. Женя села вперед. Одна. *** Медведева закрыла книгу. Казалось, за два года, должно было отпустить. Отболеть. Забыться. И она забывала. Давала интервью о прекрасной жизни. Много шутила и улыбалась, сжимая колени ночью. Боролась на льду и работала за его пределами. Она почти убедила себя, что больше не любит. Больше не просыпается по ночам, ощущая рядом лишь прохладную простынь. Больше не готовит на двоих. Больше не ждет сообщения с утра. Но небольшой томик снова и снова погружал в пучины боли. Это был их личный ящик Пандоры, закрыть который требовало невероятных моральных усилий. И больше всего сейчас Женю мучил вопрос, зачем женщина напоминает? Неужели это та самая страница, которую так усердно она переворачивала эти два года, или же обыкновенная попытка сделать больно. Так или иначе, Этери это удалось. Девушка тянется к сумке, достает ежедневник, листает, стараясь разглядеть среди исписанных страничек сухоцвет. В самой глубине возле переплёта она находит цветок сирени. С пятью лепестками. Особенный. Раньше, когда Этери шутила и советовала для исполнения желания его съесть, девушка верила, но крепко сжала в руке хрупкий цветочек. Отнюдь не он исполнял желания, а та, что стояла рядом и вдыхала полной грудью отчего-то тяжёлый, наполненный травами и любовью, запах весны. Это был май. Разогнув ладошку, Женя, как и тогда, ощутила на коже лёгкость и нежность уже засушенного цветка. Она аккуратно переложила его на последнюю страницу романа, невольно спотыкаясь взглядом о знакомый почерк в верхнем углу тома. «Мы состоим из боли, заключённой в этих страницах, и огромной любви, что вложена между ними» В миг Женю ударяет осознание происходящего. Опустив глаза вниз, она трясущимися руками полностью ещё раз пролистывает «Анну Каренину», понимая, что перед ней тот самый «букет», о котором так много было сказано. И он не предназначен исключительно Этери, ровно так же, как и ей самой. Это нечто неосязаемое, что живет в них обеих. Это их любовь. Подскочив с дивана, Медведева бросилась к ноутбуку оформлять билет до Москвы на самый ближайший рейс, как вдруг из коридора донёсся чуть слышный стук в дверь. Девушка двинулась к двери, чтобы проверить, не показалось ли ей. На пороге стояла Этери со вчерашним макияжем и слегка потрепанными кудрями, но отчего-то невероятно красивая. - Привет,- она улыбнулась, смахивая с лица золотистые волосы. - Привет,- Женя смотрела на неё словно в первый раз, не веря своим глазам. Солнце продолжало проникать в каждый уголок и будто очищало своими лучами. Закрыв глаза, девушка почувствовала, как щиплет глаза, а слезы слетают с ненакрашенных ресниц. Солнце. Во всем виновато оно. Это был май.