Поговорим позже

      Рома знал, что пора заканчивать это все. Их общение, переписки, игры, разговоры по вечерам по дискорду… Был ли он влюблен? Нет, не был. Но он понимал, что всё это заходило слишком далеко. Эти шутки, рисунки, боже, да даже фанфики — всё это было сначала чем-то смешным, веселым. Сейчас же это не весело…       Роме не было и пятнадцати, как Колбая написал ему, приглашая поиграть, а подросток был не против. И так день за днем, видео за видео, игра за игрой, а шутка за шуткой, крепчала их дружба. Нить, что скрепляла их, становилась крепче, и уже оба не видели будущее друг без друга. Джонни был обычным парнем, с которым Рома любил проводить своё свободное время. Как и Рома был обычным парнем, который обожал снимать свою излюбленную игру. Оба ведь были подростками, которых связала эта игра. И опять же шутки, разговоры и видео…       Я расскажу, как изменилось всё это. Я расскажу эту историю, что приключилась с ними, которая длилась много лет, хотя… Она и сейчас длится.       Как только Рома приехал первый раз к своему лучшему другу, с которым такое огромное количество времени они общались, он не заприметил ничего страшного. Остановился парень жить у старшего, услышав только: «Не заходи в мою комнату». И знаете, у каждого ведь есть своё личное пространство, и парень это понимал, не настаивая ни на чём другом. Но также люди жутко любопытны. Прогулки, общение, сначала немного смущающее, но вскоре переходящее в более нормальное русло. В такое, в котором им было просто и легко, они ведь понимают друг друга с полуслова. Но любопытство с каждым днём всё нарастало, и, когда Джонни ушёл в магазин, предупредив, что вернётся поздно, Рома всё же отворил дверь в комнату, что вечно была закрыта от глаз парня. Он зашёл туда и ужаснулся. Комната была вся обшарпана, с дырами в обоях, грязная, на полу валялось куча банок от энергетиков, растворимого кофеина, бутылки алкоголя, пакеты со странным содержимым, красные пятна уже въевшиеся в мебель и… Маленькие лезвия? Но что больше удивляло — посреди всего этого стояла доска, выделяясь. Рома подошёл, включая лампу рядом с доской, освещая ее, и взглянул, но так и замер, проглотив крик. На доске были прикреплены куча фоток разного содержимого, отмечу, очень неприятного содержимого, но больше всего было самого парня. Рома никогда не делал таких фотографий, как они могли оказаться у Джонни? Они были заляпаны, в красных разводах, на них Фильченков был просто везде: дома, на улице, в магазине, с друзьями (у которых были закрашены лица, и это было жутко, будто человек пытался избавиться от людей, окружавшее парня), в душе, снимал видео в других городах… Просто везде! Тяжело дыша, Рома разглядывал все эти фотографии. Это больше походило на боевик, сон… но не на реальность, это не могла быть реальность. Парень резко очнулся, выключил свет и выбежал из комнаты, захлопнув дверь и забежал в гостиную, лёг на постель, переводя дыхание и незаметно для себя проваливаясь в сон. Рома даже и не думал, что все это записала камера… Маленькая, напротив двери, мигающая красным индикатором. Проснулся парень в неудобной позе, а рядом с ним сидел Джонни, разрывая какие-то бумаги. Рома опомнился, оглянулся. Он сидел в комнате Джонни, немного прибранной, но все такой же. Но страх был от того, что он был прикован к батарее. К, мать его, батарее. Рома потряс рукой, пытаясь высвободиться, чем привлёк внимание. — Доброе утро, — буркнул Джонни, разглядывая парня и откидывая листы. — Дж-Джонни, я… что происходит? Где я? — испуганно прошептал парень, дергая руку сильнее и бегая взглядом по комнате и по парню, что расплывался в устрашающей улыбке. — Ты что, не знаешь? Вчера же здесь бродил. Не узнаешь? — усмехнулся старший, присаживаясь перед голубоглазыми. — Ч-что? Это шутка? Джонни, это не смешно, отцепи меня, — взволнованно прошептал шатен, задергав рукой сильнее. — Для чего? Чтобы ты сбежал? — нахмурившись парень, наклонился к нему, задевая горячим дыханием щеку. Роман было дернулся от этого, ударившись головой об угол батареи. Джонни лихорадочно забегал взглядом по парню, то ли проверяя его, то ли еще что-то. Хотя взгляд, полный безумных искр, говорил сам за себя. — Что? О чем ты? Джонни, давай поговорим, — зашептал парень, чувствуя скопившиеся в уголках глаз капли влаги. Свободной рукой вытирая их, старший следил за этим, наклоняясь все ниже. — Поговорим позже, — усмехнулся парень, поднимая футболку Ромы, поглаживая кожу, спускаясь ниже, задевая дыханием шею. — Что ты делаешь? — попытка оттолкнуть свободной рукой брюнета не увенчалась успехом, тот схватил его руку, больно сжимая. Ничего не говоря, свободной рукой он поглаживал тело парня, облизнул шею. Рома зажмурил глаза, сжал ладонь. Джонни улыбнулся в шею, больно вцепившись в неё. Фильченков вскрикнул, широко раскрыв глаза, дернулся, почувствовав, как из глаз полились слезы, а по шее течёт что-то тёплое, смешивая ощущение с языком, что проходился по укусу. А брюнет рукой спускался ниже, прикасаясь уже к резинке штанов, оттягивая. Парень, не выдержав этого, расслабился, кажется провалился в беспамятство.       Следующее пробуждение прошло лучше. Рома лежал на кровати все в той же комнате, но уже с бинтом на шее. Рядом стоял на тумбочке стакан с водой, таблетка и листок бумаги. Проигнорировав первое, он взял листок в руки, развернул, увидев, что это записка.       «Ромашка, я понимаю, что сделал глупость, и приношу бесконечные извинения. Знаю, что это ничего не изменит, но прости меня, я был неадекватным, я бы никогда не поднял на тебя руку! Выпей таблетку на тумбочке: это обезболивающие, поможет снизить боль. В гостевой я сложил в твой чемодан вещи и заказал билет. Самолет будет в 18:00. Меня не будет дома, так что не бойся. Я понимаю, что после такого ты вряд ли захочешь продолжить общение, либо же остаться у меня. Я пойму, если ты пойдешь в полицию, у тебя есть все на то причины. Удачи и прости. Джонни»       Рома отложил письмо, встал и поплёлся в гостиную, оделся, проверил время и вещи, всё забрал и вызвал такси. Закрыл дверь, спрятав ключ от двери под ковриком и написав об этом записку, спрятал. Вышел из подъезда, он сел в такси, уезжая. Время было 13:34… лучше было сидеть в аэропорту… Так точно знаешь, что он не вернется и не сделает что похуже.       Ниточка была оборвана. Таким ужасным способом.       И после этого прошло три года. Три самых, наверное, скучных года из всех. Не было тех шуток, смеха, подколов, съемок видео. Ни-че-го. Рома знал, что это конец, он не хотел общения с этим человеком, но в тоже время он желал это. Это было безумие чувств…       Джонни писал, но не был удостоен ответом. Роман просто знал, что если ответит, все те стены, что он строил, обрушатся. Да и сообщения были то пугающими, то милыми… больше, конечно, пугающими. «Ты очень мило говоришь». «Я проходил эту сборку!» «У тебя сгорел Персик (((» «Посмотри во втором сундуке». «Покрасил волосы? Тебе идёт)» «А меня пригласить?» «Да, я понял, что это было не смешно».       Их было много, каждый день, на протяжении трёх лет. И Рома ничего не мог с этим поделать. Хотел бросить в бан, но после такого, Джонни стал писать с другого аккаунта, пришлось разблокировать его, продолжая получать сообщения чуть ли не в два раза больше.       Один раз все же произошло то, что сам Рома от себя не ожидал. Ему позвонил в дискорде Колбая, а тот… ответил. Они долгое время молчали и в какой-то момент Джонни не выдержал. — Я скучал… — тихо прошептал он. Рома продолжал молчать, прикусив губу. Голос, что разнесли колонки по комнате, ласкал слух, заставляя желать больше этого, либо же вообще остановить время и оставить только дискорд и этот голос. — Ром… прости меня, я… я не знаю, что на меня тогда нашло, — сказал Джонни, желая увидеть бывшего друга сейчас. Увидеть эмоции на лице, понять, что тот сейчас чувствует, думает. — Никогда так не делай, — единственное, что сказал шатен, заламывая пальцы. Брюнет замер, вслушиваясь в голос, что вечно шутил и никогда не был настолько грустным и хриплым. — Что? — Я дам тебе только один шанс, Джонни, — проговорил Рома, отключаясь. И вроде бы всё должно было наладится. Маленькими шажками они рушили стену между ними, вновь скрепляя оборвавшуюся нить. Джонни и Рома стали вновь больше общаться, приезжали друг к другу, но было видно — ничего не было нормальным, и между ними были серьезно странные отношения.       Рома об этом понял, когда наступило утро, и он проснулся около Джонни, что неимоверно сильно сжимал его. Только вот Фильченков помнил, что засыпал один. Оторвавшись от друга, он вновь зашёл в ту комнату, Колбая так и не переехал. Там было уже все по-другому. Убрано, чисто, новые обои, лишние вещи убраны и ничего не напоминало тот день, только лишь батарея, да кровать, что стояла также. Рома не спрашивал больше ничего у Джонни, решив, что это было дело парня и раз ему уже было лучше, то можно было не волноваться. Наверное…       Фильченков оделся, закрыл дверь, выходя на улицу, прогуляться до магазина. Только вот это прогулка растянулась до нескольких часов, до вечера, когда уже Рома, уставший, попивал кофе около набережной на лавочке, думая о том, что чувствует. А что он чувствовал? Он и сам-то толком не знал. Джонни становился для Ромы не только другом, и это пугало парня. Спохватившись, взглянул на время, показывающее 23:37, он встал, выбросил стаканчик и пошагал к дому Джонни. Но, знаете, как часто бывает, он не дошёл… на его пути встретились несколько парней, хамоватого вида, громко смеялись, распивали что-то из темных бутылок. Рома хотел их обойти, но это не вышло, его заметили, выдвигаясь к нему, преграждая путь. — Хей, парень, мелочь есть? — спросил на вид самый старший, нахально улыбнувшись. Рома пошарил в кармане, вытащил последнюю купюру в тысячу рублей, мужик, присвистнув, забрал купюру, заулыбавшись. Махнув парням, он стал надвигаться на Рому, прижимая того к стене. — Что? Вам нужно что-то ещё? У меня больше нет, — испуганно залепетал парень, ища план побега. Мужчина, стоящий сзади, что-то достал, спрятав. — Больше нет? Уверен? А телефон? Его тоже нет? Курточка хорошая, — ещё шире ухмыльнулся мужчина, резко шевельнул рукой, втыкая в тело молодого парня что-то острое, но маленькое, прокрутил по кругу. Рома застыл с открытым ртом от шока, кажется, это был штопор. Не опасно, но тонкая футболка не спасала от этого, от неглубокой раны. Мужики, было видно, хотели напугать парня, но в карманах у них уж точно были не только штопора. Мужчина не жалел силу, надавливал на орудие, безумно улыбаясь. Именно в этот момент Рома думал прощаться с жизнью, чувствуя, что кровь течёт по животу вниз, впитываясь в джинсы. Так вот и не пожил, не увидел счастья, Джонни… Он почувствовал, как рука, держащая штопор, исчезла, как и рука на его теле. Повалившись, он сел, прижимая к ране руку, закрыл глаза, вытаскивая оружие из тела, сжимая зубы, что было зря. Через пару минут, он почувствовал вновь руки, но уже сжимали они его нежно, поглаживая. Рома открыл глаза, испуганно взглянул, пересекся со знакомыми карими глазами. Джонни склонился под ним, поднял футболку, разглядывая рану. — Ничего, жить будешь, — подбодрил парня старший, приподнимая того и усаживая на свои колени, обнял, целуя в ухо. -Я так испугался за тебя, — вымученно сказал парень, прижимая парня к себе сильнее. Рома взглянул, заметил, как трое парней валялись избитые на земле, кажется… не дышали? — Джонни, они… — хотел было начать разговорил, как его прервали. — Идём, дома поговорим, — Рому подняли на руки, унося в квартиру. Дома рана была обеззаражена, кровь остановлена, края сопоставлены и перевязаны. Складывая аптечку на место, Джонни произнёс: — Завтра сходим в больницу, возможно, нужно наложить швы, — убравшись, старший сел рядом с беловолосым. — Что с теми мужиками? — спросил сразу же Рома, как только пятая точка брюнета соприкоснулась с кроватью. — Живы, но нездоровы. Знаешь, те парни заслужили это, не ты, — Джонни приподнялся, потянул на себя парня. — А с тобой? — спросил Рома, нахмурившись. — Что? — переспросил черноволосый, удивленно посмотрел на друга. — Что с тобой? Что произошло три года назад? Зачем ты это сделал? — решившись, спросил парень, желая узнать все же правду. — Я… Ром, я… был наркоманом. Не скажу, что сейчас все стало на круги своя, но тогда я просто не мог без дозы и ни дня. Сейчас все еще в моей крови наркотические средства. Это спасало меня, наверное… Не знаю, как объяснить. Я нанял парня, что фотографировал тебя, высылал мне фотографии, я ревновал тебя к другим, боялся, что такой наркоман, как я, тебе не нужен. Ну, а в тот день я просто… принял большую дозу, взбесился, когда увидел, что ты был в комнате и всё видел. У меня сорвало крышу, и я перенёс тебя в комнату, прицепив к батарее… — резко замолчал Джонни, опасаясь взглянуть на Рому, что с шоком наблюдал за другом, впитывая сказанные слова. — Что? Но почему? В смысле ревновал? О чем ты? — недопонимая, парень, глядя на друга, испуганно сжался. — Мои родители считали меня, знаешь ли, не идеалом, выставляя меня на свет худшим. Наверное из-за малого внимания, я нашёл одного парня, что толкал наркоту. Сначала я помогал ему, чтобы заработать, а потом и сам… начал. А потом увидел тебя, твои фотки и просто… понял, что попал, потому что влюбился. Бросал раз сто эти наркотики, но каждый раз вновь и вновь находил, и всё заново. Ты ведь не обращал внимания… да и какая любовь, когда мне 18, а тебе 16 было… — прошептал Джонни. — Что ты хотел сделать тогда со мной? — задав последний вопрос, Рома сжал одеяло. — Лучше тебе не знать… Ты ведь сам понимаешь, что люди делают с теми, кого любят, — горько улыбнулся парень, протер вспотевший лоб. Шатен неуверенно приблизился, сквозь боль поднял руки и обнял старшего, успокаивая. Старший удивлённо замер, неуверенно обнял худое тело в ответ. — А сейчас? Ты принимаешь? — Нет, Ром, нет, никогда больше. Я дал себе обещание, что не причиню тебе боль после того, что сотворил, — поглаживая спину парня, Джонни уткнулся в шею, вдыхая запах чужого тела. — Я хочу, чтобы ты кое-что сделал… — сказал Рома, повалив на кровать парня, он впился в губы парня, что удивленно уставился на лицо друга… оторвавшись от губ, Фильченков улыбнулся, подмигнул. Колбая схватил Рому, повалив того на кровать, подмял под себя, целуя в губы, стягивая футболку с мальчишки. Рома зарылся в темные волосы, помогал ему, оттягивая свободной рукой пряди волос. Избавившись от вещей, Джонни улыбнулся, вытаскивал смазку, готовясь подарить незабываемые ощущения своему… парню?

***

      Уже запыхавшиеся, они лежали на кровати, лениво обнимаясь. — Это было…? — спросил Джонни. — Это и был твой последний шанс, Джон, ты заслужил его, — улыбнулся молодой парень. — Боже, не называй меня так… это значит мы…? — фыркнул парень, накрывая их одеялом. — Это значит, что, да, мы пара. Если, конечно же, ты сам этого хочешь, — засмеялся легко парень. Джонни замолчал, переваривая, не веря, что держит в руках свою, уже, как думал не взаимную, любовь. — Боже, это самое сокровенное мое желание, Ромашка, не могу поверить этому, — сжал в объятиях парня сильнее, чувствую приглушенный крик. — Давай пока не так сильно? — улыбнулся младший, указывая вниз. Брюнет залился краской, поцеловал того в нос, шепча извинения. — Кстати, я тут в Питер собирался переезжать, — так между делом сказал парень, утыкаясь в макушку парня, укладываясь, уже собираясь спать. — Что?! Ты только сейчас сказал?! А раньше не мог?! — вдруг подпрыгнул Рома, застонал от боли и повалился обратно. Джонни посмотрел на перевязанный живот, убедившись, что все хорошо, он улыбнулся своему парню, поцеловал в макушку. — Спи. Я люблю тебя, — и выключил свет, крепко обнял Рому, желая спокойных снов. — Я тоже… и что? Опять поговорим позже, да? — уже в тишину прошептал шатен, укладываясь на плече у парня, закрывая глаза, проваливаясь в сон. — Да…       И на город опустилась ночь, накрывая своим блестящим черным крылом. И два парня, обнявшись, сопели рядом, откладывая всё на завтра, а пока, они хотели насладиться друг другом и… сном.