Враги "короны"

— Тема сегодняшней информационной минутки «Эпидемиологическая характеристика COVID-19». Тэхён, отложи телефон, я говорю тут важные, я бы даже сказал, жизненно важные вещи!       У Джина вид одновременно придурковатый и пафосный, он нахлобучил очки на самый кончик носа, надел свой самый авторитетный кардиган, и в таком виде способен вызвать благоговейный трепет у кого угодно, даже у лидера. Особенно у лидера. — Итак, кто мне скажет, как передается вирус? — Блин, Сокджинни-хён, серьезно, нас целый день пытались убить в танцевальном зале, потом Банпиди морально уничтожал по видеосвязи, потом Юнги отказывался сосуществовать с нами на одной планете, потому что мы тупые и не разрешаем ему написать песню о страданиях маленьких молекул коронавируса, против которых ополчился весь мир, а теперь еще и ты! — Молчать, Чон Хосок, — оборачивается к нему Сокджин. — Мы обязаны перед своими будущими потомками сохранять спокойствие, самообладание и противостоять этой заразе в короне изо всех сил. Я поклялся в этом на моей синей лампе для дезинфекции, и клятва эта священна.       Джин проходится важно по гостиной, упираясь руками в бока, и Тэхён с Чонгуком следят за его перемещениями заинтересованными черными глазищами, не зная, чего ожидать от озабоченного профилактическими мерами хёна. — Кстати, о Юнги, — заявляет, подумав, Джин, — К нему мы можем применить крайние меры: как с лицом, только что вернувшимся из-за границы, мы обязаны ограничить с ним контакты. Можем вообще при желании его в общагу не пускать… — Побойся бога, хён, мы все вместе из-за границы вернулись, — смеется Намджун и залпом выпивает два стакана воды. — А чего это ты столько воды пьешь сегодня, Намджун? — строго вопрошает Джин. — У тебя температуры нет? — Ты ему температуру сегодня уже девять раз мерил, — ржет Хосок. — Семь, — поправляет его Намджун. — Он два раза еще мерил, пока ты спал, — кивает Тэхён. — Гукки, пойдем ко мне в комнату, у меня там игрушка на паузе. — Опять флиртуешь с арми в виверсе? — уточняет Чонгук. — О, я тоже хочу, — меняется в лице Сокджин. — Подожди, я с вами! — Не отвлекайся, Сокджинни-хен, — Чонгук цепляет Тэхёна рукой за шею и увлекает в его комнату почти волоком, — Меры профилактики сами себя не предпримут. Вон, как раз Чимин с Юнги с тренировки вернулись. Иди, встречай! Да построже с ними!

***

— Руки! — громыхает из-за угла гортанный клич, и Юнги испуганно тянет вверх трясущиеся ладошки, — Мыли?       Чимин ржет, ему смешно, а в глазах старшего хена ни намека на шутку. — Еще нет, — ехидничает Юнги. — И если в этот раз нам удастся избежать инсульта на почве испуга, то помоем, как только разденемся. — Смотрите мне! — фыркает Джин, проходясь антисептиком из пульверизатора по курткам прибывших. — Главное — это тотальная антисептическая обработка! Нужно все дезинфицировать! Срочно! Каждого! С ног до головы. Лучше — с головы до ног, конечно. — Я могу Намджуна спиртом протереть. Всего! — предлагает Хосок. — Ну, как вариант… Самому же неудобно… Чего ты смеешься, Джуни, я не про то совсем… Блин, да хватит ржать! — Хосоки, какая интересная идея, — смеется все-таки Намджун. — А потом я могу выпить спирта и буду продезинфицирован и изнутри тоже.       И утаскивает сопротивляющегося Хосока по коридору в направлении своей комнаты. — Предлагаю принять ванну с соджу! — верещит Чонгук, высовываясь из комнаты Тэхёна и аж жмурится в предвкушении. — Это что у тебя за гусарские замашки, макнэ? Искупаем коней в шампанском и все такое… — ворчит Юнги. — Скромнее надо быть! — Ну давайте хотя бы Чимина пивом обольем, — чешет макнэ затылок. — Почему Чимина? — Ну, чтоб пиво экономнее расходовать… — О! Кстати о пиве! Хосок, а ну иди сюда! — Сокджин выскакивает в коридор и орет вдогонку только что недвусмысленно удалившимся намсокам.       Хосок высовывается из своей спальни, и его обнаженные бедра в дверном проеме красноречиво семафорят о том, чем он только что занимался — красные следы от пальцев лидера еще не успели побледнеть. — А? — Пойдем, выпьем пива, Хосок.       У Намджуна, высунувшегося в дверной проем следом, вопрос «СЕРЬЕЗНО, БЛЯТЬ?» курсивом через весь лоб, но Хосок, кажется, заинтересован: — О, с удовольствием, Сокджинни.       Он примащивается за столом, хватает стакан с пивом и делает большой смачный глоток. — Фу, что это за гадость?       Сокджин внимательно следит за тем, как Хосок выплевывает пиво в раковину, и поясняет вполне спокойно: — Подогретое пиво с корицей, имбирем и красным перцем. Вычитал, что это хорошее противовирусное средство, но оно еще не прошло испытания на человеке. Решил на тебе попробовать. — Спасибо, хён, но я больше этого пить не буду, - машет руками Хосок. — Это еще почему? — Потому что оно имеет обратный эффект: у меня уже поднялась температура, а сейчас начнется рвотный кашель. Такими темпами у меня признают даже то, чего у меня нет.

***

      Карантин оказывается делом очень скучным. Внезапное наличие массы свободного времени вводит бантан в ступор: они тупо не знают, чем себя занять, хотя раньше казалось, что дайте только пару свободных часов…       Читать неохота. Музыка не пишется. А если пишется, то всякая пиздострадальня или арии голодных из оперы «Дай пожрать», потому что время ужина, как бы, вот-вот настигнет, а старший хен валяется на полу гостиной как тюлень и отказывается функционировать вертикально, аргументируя: «Закрыто на переучет». Чего он там переучитывает в своей голове, развалившись на полу и закрыв глаза, непонятно. И бантанам ничего не остается, как сидеть вокруг и тихонько перекидываться идеями, как лучше скоротать эти вынужденные выходные. — Эх, сейчас бы в баньку нуны Начтеньки, да? Я бы вас загнал всех туда примерно на сутки и прожаривал при высоких температурах. Хорошая банька из вас любой вирус вышибет! — вдруг как-то по-маньячески мечтательно произносит старший хен. — Хён, к чему такие жестокости, у нас же еще нет вируса, чего из нас вышибать? — пытается возразить Чонгук, немного ёжась от воспоминаний о баньке, в которой он находился от силы минут пять, но за это время успел нажить себе неприятностей, во-первых, обложив матом всё, до чего успел дотянуться, а во-вторых, пообещав нуне подарить весь набор бантаньих наград, включая минюнгишную. И Мин Юнги, нет-нет, да и напоминает ему об этом периодически, как правило, в самые неподходящие моменты. — В тебе, мелкий, всегда есть достаточно дури, — успокаивает его Джин, — Нет вируса — будем вышибать дурь. Появится вирус — перевышибем. — Да типун тебе на язык! — охает Чонгук. — Не надо желать мне еще больших проблем со здоровьем, чем я имею уже, — смеется Джин. — А чего это вы у меня жрать не просите? Аппетита что ли нету? Вы у меня не приболели?       Наличие у них отменного аппетита бантаны демонстрируют дружно, синхронно вскакивая со своих мест и направляясь в кухню с облегченно звучащим в унисон «Ну наконец-то!». — Чонгукки, сгоняешь за соджу? — оборачивается Джин на полпути к холодильнику. — Мне менеджер-хён запретил выезжать в эпи… эпо… эподемо… эпиде…демиологически… — справляется, наконец, с артикуляцией макнэ, — неблагоприятные районы. А магазин — он именно э-э-э… такой и есть. — Много текста, мелочь, — шлепает его ладонью по плечу старший хён, — тебе доставку к двери принесли, просто притащи пакет сюда, ленивая задница, пока его еще кто-нибудь не забрал. — Его уже еще кто-нибудь забрал, пока вы тут клювами щелкали! — довольный Чимин отвинчивает крышку на бутылке и прикладывается к горлышку. — Куда с горла?! — выхватывает Джин у него из рук зеленую бутылку с жизнерадостной сливой на этикетке, — Надо было сначала продезинфицировать! — Интересно, а если б ты бутылку спирта купил, ты бы тоже горлышко этой бутылки сначала спиртом дезинфицировал? — фыркает Намджун. — Между прочим, мой сосед говорил, что единственный способ вылечиться от коронавируса — это самогон. Потому что «Не было еще такой заразы, которая против хорошего домашнего самогона устояла бы!». Говорил, что жена у него была — та еще зараза, а ведь он от нее именно с помощью самогона и избавился. — Отравил что ли? — испуганно уточняет Тэ. — Неа, она его просто бросила из-за пьянки. — зевает Намджун. — Но ведь способ работает!       Мимо по коридору прошаркивает шлепанцами маэстро в одной майке-алкоголичке, которая болтается на нем как платье. Маленькое белое платье легкомысленной выпускницы, вернувшейся домой через неделю после выпускного бала, если быть точнее. — Ты чего ужинать не идешь, Юнги? — с подозрением оглядывает Джин желтые пятна от соуса на белой растянутой ткани майки. — Я избегаю посещения массовых мероприятий! — поясняет маэстро, чем-то шебурша в районе ванной. — Сесть за стол и поужинать в тесном домашнем кругу — это не массовое мероприятие, — ласково цепляет его за локоть Джин и тащит к столу, — а вот жрать перед ноутбуком, поставив рамен на коленки и примостив чашку с кимчи на подлокотник кресла, — это разведение антисанитарии и прямой путь огрести от старшего хёна пиздюлей. — Сокджинни, а тебе не кажется… — бурчит Юнги, когда его насильственно втискивают за стол и ставят перед ним тарелку с жареным рисом, — что ты местами сильно перегибаешь палку? — Я всего лишь пытаюсь бороться с пандемией, выступая в роли скромного одинокого борца за здоровье своих согруппников, — еще ласковее поясняет Сокджин, подкладывая на тарелку Юнги преступно маленький кусочек жареного мяска. — В то время как всем остальным окружающим меня взрослым людям не хватает ответственности, сознательности, а местами и мозгов, чтобы понять, насколько серьезна ситуация. Понимаешь, о чем я?       И смотрит Юнги в глаза очень пристально. — Так чо, короче, бухаем штоль? — весело подхватывает Юнги, разглядев в глазах Сокджина знакомых чертенят. — Раз этот наш благородный разбойник и враг короны настаивает, будем дезинфицироваться до немычачего состояния! — Ну истессна! — с облегчением выдыхает старший хен, — Надо же как-то останавливать эту блядскую корону! — Ох, арми, помните, что все мое завтрашнее похмелье — это только ради вас, — вздыхает Тэхён в телефон. И делает весьма размытое и крайне провокационное селфи. — А оно у него будет жестким, арми, уж я-то знаю! — добавляет в тэхенов телефон Чимин, — У него стоп-слово «Хватит» переходит в разряд «Спам» после первой бутылки соджу!

***

— А мы могли бы, между прочим, организовать для наших арми онлайн-концерт, — предлагает Намджун, у которого на коленях развалился и спит абсолютно красный как морковка Хоби. — Этакий уютный квартирничек. Ну, раз уж такая обстановка. Думаю, арми бы понравилось… — Безусловно, — смеется Сокджин, тыча пальцем в спящего Хосока, на котором из одежды только шорты, и те сильно задрались на бедрах. — Особенно им понравились бы наши аутфиты. Хосоки имел бы успех. Собственно, Юнги тоже блеснул бы, да, Юнги?       Юнги, у которого его майка полуснята путем закатывания ее в район подмышек, пьяно кивает и улыбается. Улыбается больше потому, что прямо по курсу его взгляда сильно продезинфицированный изнутри Чимин выплясывает свою сольную хорягу на журнальном столике.       Еще более санитарно обработанный Чонгукки отбивает ритм для танцев Чимина пяткой Тэ, которой колотит по стопке какой-то полиграфии, принесенной для автографов. — Эй, не порть буклеты, — предостерегает Намджун, — нам их завтра еще подписывать для арми. — Если ты скажешь стаффу, что по этим буклетам колотил голой пяткой Ким Тэхён, они завтра толкнут их на ибэе по тысячекратной цене, поверь, — смеется Юнги. — Так что, онлайн-концерт? — загорается идеей Намджун. — Чур, я веду трансляцию в интернете! — орет Чонгук, вскакивая, в результате чего пятка Тэхёна приземляется на угол столика с громким «Хрясь!» и смачным «Блять!». — Главное, не дайте мне спалить соляк, а то я уже воодушевился максимально нарушать запреты! — верещит Чимин, соскакивая со стола. — Хоби будить жалко, — ласково заглядывает в лицо Хосока Намджун. — Просто представь, на сколько частей он расчленит тебя, если узнает, что мы провели трансу без него, и сразу станешь решительнее, — замечает Сокджин. — Вставай, Хосоки-хён, — бесцеремонно теребит Хоби за ухо Чонгук, проходя мимо со штативом в руках.       И в этот момент раздается звонок в дверь. — Седжин-хён, ты чего так поздно? — хлопает глазами Тэхён, открывая дверь. — Охрана доложила Бан Пиди про вашу седьмую доставку соджу, и он прислал меня отобрать у вас телефоны. Говорит, что уже пора, — улыбается Седжин, вежливо отодвигая Тэ и проходя решительно в кухню. — О, а вы, я смотрю, уже и трансу настраиваете. Ты смотри, у Бан Пиди прям нюх на ваши косяки. Чонгукки, давай свой телефон, ребенок. Кина сегодня не будет. — Ой, ну ла-а-адно, Седжинни-хён, — включает режим нытика Тэхён. — Ну просто коротенькая транса, ну чего ты как неродно-о-ой! — Бесполезно, Тэхённи, — ласково вытаскивает из рук Тэхёна телефон Седжин, — И я вижу, что вовремя, потому что вряд ли шеф одобрил бы такую вашу трансу. — Какую «такую»? — фыркает Юнги, распластываясь по столу и бурча что-то о том, что «вот так всегда» и что «на самом интересном месте». — Вот такую! — Седжин обводит рукой гостиную, в которой планировалось проводить трансу. И в которой гору упаковок из-под соджу красиво дополняет полная пепельница окурков, взъерошенный полураздетый Тэхён вызывающе светит свежевыцелованным засосом на карамельном боку, у пьяного Чимина во взгляде — перспектива активных поисков приключений на задницу, а Чонгукки в качестве оператора явно намерен превратить данную трансляцию в полноформатное хоум-видео, в котором если и будет что-то снято крупным планом, то отдельные части тела Тэхёна. И все это великолепие венчает вишенкой на торте все еще спящий Хосок на коленях у Намджуна, недвусмысленно запустивший перед тем, как заснуть, свою руку к Джуну под рубашку. — Вы уверены, что готовы показывать все это арми? — Они должны знать о нас всё, хен, — укоризненно смотрит Намджун исподлобья. — Хорошо, — вздыхает Седжин. — Тогда сделаем так.       Он достает телефон и тщательно фотографирует все происходящее. — Давайте, так: завтра утром я приду и покажу вам эти фотографии. И если после этого вы скажете, что мы с Бан Пиди должны полностью довериться вашему здравому смыслу и позволить самим решать, где, когда и в каком состоянии проводить эфиры, мы именно так и поступим, да? А до того момента обещайте мне, что ничего предпринимать не будете и никаких транс проводить тоже, идет? Намджун смотрит пристально, о чем-то думает, а потом кивает. — Ладно, хён, — Сокджин пинает посудомойку, злясь на нее (почему-то?) за свои несбывшиеся планы. — Все равно я уже спать хочу… — И, кстати, Сокджин, там тебе цистерну с антисептиком припарковали у дома. Заказывал? — смеется менеджер. — Что, прямо цистерну? — пугается уже немного протрезвевший Джин. — Ну, может, не цистерну, но ванну принять хватит, — смеется Седжин. — Ну что, до завтра?

***

— Было уже такое… — тянет Намджун, поглаживая щеку спящего Хосока, когда Сокджин пытается втиснуть в недра холодильника остатки недоеденной курицы. — Помнишь? — Помню, — кивает Сокджин, — Когда мы с этими… презервативами… спалились? Обиднее всего, что это даже не мои были. — Ну Юнги же тебе за них потом отплясал? — Отплясал… — Ну вот, квиты, значит. — Интересно, вот я смотрю сейчас на нашу гостиную — ну все нормально же, да? — пожимает плечами Чимин, возвращаясь из ванной и останавливаясь в дверном проеме. — А завтра окажется, что полный пиздец. — Во всяком случае, носки Тэтэ мне кажутся вполне гармоничными, — вздыхает Намджун, — хотя, чем больше я трезвею, тем больше мне кажется, что все-таки на люстре им не место… — Это вирус творит с нами коварные вещи, господа, — заключает Сокджин. — Вот его у нас еще нет, а уже сколько от него неприятностей! Предлагаю усилить дезинфекцию.       И откупоривает новую бутылку соджу. — Будем здоровы! — поднимает свою стопку лидер. — А куда мы на хер денемся, — кивает Юнги, присаживаясь за стол и хватая свою стопку.